Créatures

Noragami OST - 10. Reproach Выстрел - поразивший момент их единения - пришелся совсем недалеко от Чонгука, заставив его накрепко стиснуть веки и крупно содрогнуться в испуге. Сердце отдавало где-то в голове, заставляя кровь все быстрее расходиться по венам от страха, и казалось, что он сейчас упадет от изнеможения чувств. "Сейчас меня убьют. Нет. Нет нет нет, я не хочу умирать! Или.. Или меня уже подстрелили?.. Это ведь болевой шок, да? Я просто еще не чувствую ничего" - Именно такая мысль, таково первое предположение, молниеносно укоренилось в его сознании, пуская свои корни. Чонгук уже и позабыл об Тэхене-оборотне, об саднящей боли из-за ран и синяков, оставленных Чжон Дже, которые никак не давали позабыть о себе, об самом Чжон Дже, отравляющего ему жизнь. Мозг накрывала паника от возможных исходов, и ведь любой из них никак Чонгуку не улыбался своей перспективностью. Сейчас он, возможно, ранен. Возможно пуля задела какой-то жизненноважный орган, и тогда все, пиши пропало. Он ведь сирота, никому не нужный бедный мальчик, живущей в неблагополучном районе детдома, построенном на отъебитесь и чтобы был. Нужно же депутатам отчитываться пред выше стоящими людьми о какой-то проделанной работе по улучшению благополучия города. Никто за ним особо ухаживать и не будет, дорогих лекарств не купит, и не позаботиться, если уж что-то серьезное - умрет ведь.  Но, казалось, чем дольше Чонгук стоял на месте - содрогаясь всем телом и воображая, будто наслаждаясь собственной пыткой, воспроизводя сценарии своей нелёгкой судьбы - ничего и не происходило ужасного. А затем и вовсе слуховые рецепторы уловили недовольное рычание и басистый мужской крик. "Это что?.. Рык?.. Тэхен?" В сознание тут же ударила мысль об Тэхене, врезаясь в неприятные раздумия и разбивая их о новые: Он ведь.. волк? Оборотень? Кто? Он же превратился, стал волком, но как?" Только сейчас Чонгук вспомнил о нем. Это ведь не возможно. Люди так не могут, Тэхен так не может! Но реальность была другая, она бросала Чонгуку в лицо неопровержимые факты того, что он ничего, оказывается, об этом мире и не знал. Что, оказываться, люди и так могут. "Или Тэхен не человек? Он ведь что-то говорил об школе магии и волшебства? Так это правда.. И он сейчас сделал что? Это его ударили, или он? А Чжон Дже? Он ведь тоже был здесь, где сейчас тогда?" Судя по тому, что Чонгука не били, где-то далеко. Но паника не позволяла трезво мыслить, застилая разум и логику, единственное желание преобладающие над всем иным сейчас - убежать, спрятаться подальше, куда угодно, лишь бы его не трогали, лишь бы отошли и не обращали внимания, как всегда и делали. Ненавистное когда-то безразличие сейчас стало столь необходим, как  глоток свежего воздуха. Глаза открывать не хотело категорически. Слишком страшно. Хотелось бы, чтобы сейчас - открой он глаза - все исчезли: Чжон Дже, "хранители закона", Тэхен-оборотень, вообще все.  Но чем дальше он держал глаза закрытыми, до разноцветных кругов от крепко стиснутых век, тем и дальше ничего не происходило, а от неведенья становилось совсем дурно, потому, продолжая дрожать от выработавшегося организмом адреналина и холода, Чонгук приоткрыл веки, оглядываясь. Казалось, что за его размышлениями прошла по меньшей мере минута. Безумно длинная, в своем величии над страхом Чонгука минута, но на самом деле-то прошло не больше нескольких секунд. Полицейский лежал на грязном, наверняка пыльном асфальте переулка, предпринимая попытки отбиться от волка. От Тэхена-волка, который вцепился в чужую руку, державшую пистолет и сомкнул клыки в стальной хватке на крупных кистях, не отпуская, и, пытаясь раздробить кость. Мужчина продолжал кричать, пытаясь отбиться. Паника, пополам с болью, исказила черты его лица, застилая его сознание - точно так же, как с Чонгуком - не позволяя трезво мыслить и реагировать, но выстрелить он все же тогда смог. Успешно. Потому как алая кровь стекала с правого бока оборотня, но тот совсем не обращал внимание на дискомфорт от поврежденной, металлической пули, кожи. Не обращал внимание на то, как светлая, почти золотистая некогда шерсть окрасилась в кровавый цвет, продолжая вгрызаться в чужое тело. Капельки жидкости стекали на асфальт, и если бы не громкий крик и общая суета, можно было бы услышать звук ее падения.  Чонгук все так же стоял, не смея пошевелиться. И ведь вопрос - чего ждёшь? Беги! И поскорее, чтобы не догнали, но ведь его видели. Все. Особенно Чжон Дже, который успел убежать от проклятого места подальше. Как же Чонгук ему сейчас завидовал. Он ведь всем расскажет. И изобьет потом. В разы сильнее. Потому что садист, и нравиться ему боль других видеть. Потому что Чонгук ответить не может, а сделать что - уж и подавно. Никого не интересует судьба бедных, не в этом мире. Справедливость, увы, не всегда торжествует, ее иногда приходиться вырывать зубами, чего Чонгук сделать не в состоянии. Потому-то бежать и бесполезно. Да и куда? В детдом? Если прознают усилиями Чжон Дже о том, что его хотела задержать полиция - дирекция по головке не погладит, его ждет особо изощренное наказание, ибо кому нужен проблемный мальчишка-сирота? Непослушных ведь никто не любит, Чонгук это слишком хорошо и слишком давно усвоил, поэтому не высовывался особо, да и не планировал. Но вот все его жизненные устои, правила и привычное "спокойное" существование сломал Тэхен. Тэхен-оборотень. И теперь ведь проблем не оберёшься, если он хотя бы живим останется, уже радостно будет.  Вся печаль будущего повторно предстала перед глазами Чонгука, заставляя его вновь выпасть из реальности и податься в раздумия. Воспаленный страхом мозг не собирался останавливаться, заставляя обдумывать предстоящею беду, как вдруг его руки коснулся прохладный носик, аккуратно цепляя большой палец краем клыка и притягивая на себя. Очнувшись, будто от удара, Чонгук крупно вздрогнул, и страх, отступивший, отдавший бразды правления апатии, вновь вернулся, затапливая волнами рассудок. Чонгук широко раскрыл глаза, с замиранием сердца скользя по волку радужкой темных глаз, окружённой бороздами лопнувшей крови в капиллярах, чей голубой взор, с кисточками длинных, пышных ресниц, неотрывно следил за ним, вглядываясь, казалось, в самую душу, вороша ее и вытаскивая на поверхность все потаенное, после будто раскладывая пред собой, как карты на стол, и изучая, подмечая нужное. От такого взгляда было многим больше не по себе, хотя казалось, куда еще. На него ведь никогда не смотрели так. По-доброму даже, и.. Заинтересовано, что-ли. Без ненависти, или безразличия. Но потом волк тихо рыкнул и еще сильнее потянул безвольное тело на себя, глазками показывая куда-то вправо, на полицейского, закончив невербальную беседу тихим фырком. Чонгук с трудом проследил за чужою траекторией взгляда и холодный пот прошил все его тело. Легавый лежал без сознания, наконец затихнув, с прокушенным запястьем, и ручьем алой жидкости, что собиралась в некое подобие лужи около фаланг. "Он ведь не мертв?.. Или?.. Это ведь Тэхен, это он убил. Он и меня сейчас убьет? - Взгляд тут же метнулся назад к оборотню, вглядываясь в него, боясь шевельнуться, или даже сделать вдох, —  Или это повесят на меня?" паника в который раз начала накрывать, и Чонгуку казало, что он сейчас рухнет без сознания" "Он так кричал ведь.. Сейчас все сбегутся, он полицейский, его найдут, его будут искать, как и меня тоже.. Никто не поверит в сказки про оборотня, а убийство точно будет на мне, больше ведь некому. Им ведь не нужно разбираться в правде и истине, им нужно найти виновного" Сейчас Чонгук уже не понимал кого нужно больше бояться, Тэхене, или "правосудия"? Но ведь оборотень вроде как не желал зла конкретно ему, вроде как даже и спас. Тэхен мог убить его, разорвать в клочья, но нет, вместо этого он вновь поддел мокрым носом бедро Чонгука, разворачиваясь и показывая кивком головы на свою спину. "Он хочет чтобы я залез на него? Оседлал?" Сейчас Чонгуку впору бы рассмеяться от нелепости всей ситуации, или от неровного истощения, но не к месту это. Ему слишком тяжело сейчас для смеха. Бежать смысла нет, да он и не сможет. Он и не хочет. Поэтому ничего другого не оставалось, кроме как забраться, с опаской, совсем неуклюже, на волка. Тот был довольно крупный, по меньшей мере, втрое больше обычного, и спокойно доставал Чонгуку по грудь. В страхе разозлить Тэхена своими медленными действиями, Чонгук оседлал спину оборотня, и еле обхватил ватными ногами основание задних лап, цепляясь всеми силами за шею, и тут же ослабляя хватку. Пролетела мысль, что если своими прикосновениями он принесет оборотню боль, тогда тот разозлиться и сделает с ним то же, что и с тем полицейским. Но когда Тэхен довольно, кратко зарокотал, дернув головой и быстро понесся подальше от переулка, Чонгук все же, несмотря на свои мысли, вновь вцепился в чужую шерсть, обнимая волка всем телом и прижимаясь как можно крепче, вновь зажмуриваясь.