Вещи..

      Сегодня непривычно ярко и нагло солнце пробивалось сквозь тяжелые, темно-коричневые шторы, что Молли подарила новоиспеченной чете Уизли на годовщину их свадьбы. День обещал быть, в действительности, прекрасным. Птички пели, солнышко ярко-ярко освещало пространство их с Фредом спальни. Самого Фреда, кстати, не было. Гермиона сонно открыла глаза, перекотилась на противоположную сторону кровати, обвела взглядом комнату и ее внутренний голос завопил. Она чувствовала, что что-то сегодня было не так. Дело не в расположении вещей в комнате или же в солнечной погоде, что совсем не подходило для обычного - и привычного! - дня в Лондоне. Гермиона зажмурилась и села, подгибая со всех сторон одеяло под себя. Гермиона совершенно не понимала, что не так. Нет, девушка чувствовала, что именно в ней что-то было не так.       Гермионе стало не по себе. Внутри ее ведьминского нутра сегодня было очень шумно. Чувство тревоги и страха поднималось вверх, подступая к горлу. Или это были не чувства? Гермиона буквально взлетела с теплой постели и поспешила в ванную комнату. Сегодня что-то определенно было не так.

***

      Гермиона Уизли сдавливала слезы, сидя на полу ванной комнаты. Перед ней стояла колбочка ярко-голубого, практически цвета бирюзы, зелья. А рядом маленький кусочек пергамента - инструкция: «Внимание! Если цвет зелья, по истечению 3 минут, остался красным - тест оказался отрицательным. Если же цвет стал меняться в голубоватый оттенок, значит тест - положительный.»       Гермиона Уизли плачет. То что было не так - это утро, эмоции девушки, яркое солнце - оказалось самым лучшим, из всех возможных вариантов. Все было так. Гермиона утерла слезы и улыбнулась. Затем снова разрыдалась. Снова улыбнулась. Она счастлива. До такой степени, что, кажется, сейчас запищит.

***

      - Джордж, прекрати смотреть на меня такими глазами, будто бы призрака увидел! - Гермиона выдохнула. Коробочка, что ожидала ее мужа весь вечер на столике в гостиной сейчас была в руках у Джорджа! Джордж должен был узнать вторым! Когда Фред бы на радостях пускал фейерверки на весь Волшебный Лондон и кричал бы, что он скоро станет папой. Первый этап плана пошел явно не в том направлении, в котором должен был.       Джордж переводил взгляд с Гермионы на коробочку, а потом обратно. Главный - второй! - изобретатель нашего века, казалось бы, впервые в жизни, был действительно шокирован.       - Гермиона… Это то, что я думаю? - Джордж достал из коробочки маленький носочек, размером где-то в фалангу пальца.       - Да, Джорджи, это то, что ты думаешь. - Гермиона устало улыбнулась. Она очень хотела, чтобы первым узнал Фред. Неделю - неделю! - миссис Уизли выбирала носочки, ибо попасть в магазин детской одежды, что находился на другом конце Косой аллеи, да ещё и в тайне от Фреда - это что-то за гранью возможного.       - Мерлин… - Джордж, кажется, только понял в чем смысл этой коробочки, непонятного колдо-снимка и, не очень-то, добродушной Грейнджер. И как только он понял, сразу же сорвался со своего места - Это же прекрасно! Это просто чудесно! Гермиона, боже, как же я рад!       Джордж кинулся обнимать Гермиону, что-то лепеча о том, что они с Фредом обязаны взять его в качестве крестного отца. Гермиона улыбнулась, обняла его в ответ и счастливо улыбнулась от искренней радости друга.       План «А» был провален, но операция ещё имела шансы на успех.

      

***

      Джинни аккуратно переступила порог спальни своей лучшей подруги, когда Гермиона попросила принести ее очки, что покоились на прикроватной тумбочке. Рыжая была очень воодушевлена - сегодня пятница! Вечер посиделок, который они каждую неделю проводили все вместе, каждый раз меняя место встречи. Сегодня была очередь квартиры близнецов. Джинни очень любила те пятницы, когда наступал черед Гермионы накрывать стол, готовить шикарнейший бисквит со сливой, который чета Поттеров любила до мурашек. А ещё, сегодня вечером близнецы должны представить свой новый товар, о котором они бросались яркими фразами всю неделю, но никак не говорили, что и как.       Джинни была слишком взбудоражена сегодня. На этих радостях, она весь день игнорировала чувство голода, ведь изменить фирменному бисквиту Гермионы - равно изменить самой себе и выше упомянутой подруге. Поэтому, когда Джинни увидела рядом с кучей галстуков маленькое печенье с предсказанием, на противоположной тумбочке от той, где лежали очки Гермионы, живот рыжей протестующе завыл. Джинни взвешивала все «за» и «против» этой затеи. Она гипнотизировала печенье страшным взглядом. Ей нужно было две секунды, чтобы ее стена сдержанности пала перед этим апетитным печеньем.       Прошло ровно пол минуты, после чего на первом этаже квартиры послышалось громкое и слишком счастливое «ГЕРМИОНА». В девичестве Грейнджер, а ныне Уизли, побежала на второй этаж, буквально залетая в комнату. На кровати сидела ее лучшая подруга, плача от радости, с полным ртом печенья и с бумажкой в руках.

«Ты станешь папой!»

План «Б» с крахом рассыпался. Но! План «В» должен был возыметь успех!

***

      В Норе сегодня собрались все Уизли. Гермиона знала, что если не сегодня, то ее руки точно опустятся. Сегодня ровно месяц с тех пор, как Джордж узнал о ее беременности и ровно две недели, как Джинни поддалась искушению печенья в ее спальне. Гермиона была настроена решительно, что расскажет обо всём сегодня. Либо же, если что-то пойдёт не так, то уже в день родов Фред сам узнает. Или когда живот станет слишком видным. После двух провалов, эти варианты стали казаться Гермионе очень даже неплохими.       Собственно, почему же Гермиона была так уверена, что либо сегодня, либо уже никогда? Все просто! Сегодня День рождение Фреда. День подходящий, подарок - прекрасный. А эффект сюрприза - как никогда был бы фееричный.       Гермиона помогала накрыть на стол, попутно в голове придумывая, как она преподнесет свой подарок. Фред со вчерашнего дня донимал ее, что же Гермиона подготовила для него в этом году. А Гермиона, знаете ли, орешек крепкий. Секрет не выдала, план практически продумала. Все идёт по маслу. Как минимум, пока что.       Когда все блюда были на столе, со всех уголков дома стали сходится Уизли, Гермиона приземлилась рядом с мужем, с другой стороны от нее - Джордж, а напротив Джинни и Гарри. Гермиона контролировала их двоих, чтобы случаем никто не проболтался слишком рано. Перед этим, конечно же, проведя поучительную беседу, что сегодня срывать ее план нельзя категорически! Первый тост был за Артуром. Очень трогательно, по-отцовски тепло. Она даже немного прослезилась, что последним временем стало частым явлением ее жизни. Следующий тост был за Молли, нежные, искренние поздравления из уст Молли тронули Гермиону за нутро и подорвали все замки, что сдерживали ее эмоции. Гермиона очень любила эту семью.       - Миона, все хорошо? - Фред обратился к жене, ласково погладив ее ладонь. Молли охнула и мигом подлетела к невестке, кружляя вокруг нее.       - Ох, дорогая, ну что же ты! Принести тебе воды?       - Нет-нет, Молли, все отлично, - Гермиона все больше и больше плакала, эмоции душили ее, слезы никак не могли остановиться - сейчас мой черед говорить тост. Однако плач не останавливался и все присутствующие за столом уже начали волноваться. В голове у Гермионы начался полный шторм, от того, насколько много эмоций пронизало все ее нутро. На нее вдруг свалилось много всего - и резкое разочарование относительно всех неудачный попыток рассказать Фреду, и мысли о том, что вдруг Фред будет не рад - Гермиона даже не думала, что он может расстроиться, однако сейчас эти мысли остро вспыхнули в ее сознании. Почему она раньше не подумала об этом? Почему именно сейчас?       - Герм, пойдём, подышим свежим воздухом, - Джинни аккуратно позвала подругу, поднимаясь со своего места.       Гермиона глубоко вдохнула, окинула взглядом пространство вокруг и поняла, как сильно все волновались за нее.       - Все хорошо, Джин. Я в порядке, - Гермиона слабо улыбнулась - моя очередь говорить тост.       - Гермиона, лучше выйди подыши воздухом. - взволнованный взгляд Фреда пронзил ее. Гермиона знала - если она сейчас выйдет, лучше возможности не будет. Пускай все смотрят на нее, пускай никто не понимает, что с ней происходит. Бывшая гриффиндорка уперто свела брови и недовольно забурчала:       - Со мной все хорошо! Моя очередь…       Гермиону прервал Джордж:       - Герм, тебе действительно лучше выйти и немного провериться.       Джорджа поддержала большая часть семейства, а Молли пыталась отодвинуть стул невестки, чтобы помочь подняться.       Геомиона разозлилась. Это было видно по ее взгляду и поджатым губам. Все знали ещё со времен Хогвартса - если Грейнджер злится - жди беды.       - Мой черед говорить тост! И если я сейчас его не скажу, то лучшего момента не будет!       Казалось, от тембра голоса Гермионы задрожали не только все, что сидели за столом, но и окна. Гермиона обижено буркнула что-то вроде «Достали!». Встала со своего места, понимая, что потом будет страшно гореть от стыда, из-за всей этой ситуации, но внутри она горела уверенностью, что она это сделает! Сейчас или никогда.       - Родная, давай все же выйдем вместе на улицу? - Фред очень переживал, Гермиона это понимала. Конечно понимала, но была так зла, когда он ее прервал, что с дуру выпалила:       - Черт тебя подери, Фредерик Уизли, я беременна! Дай мне уже это сказать! - Гермиона вспылыхнула, буквально прокричав эту фразу.       Мертвая тишина. Гермиона тихо завыла себе под нос, понимая, что все опять пошло не так. Однако, после минуты тишины, казалось, Нора ожила. Молли заплакала, Джордж и Джинни дали друг другу пять, Гари з Роном глупо улыбались, Билл и Флер радостно заулюлюкали, давай Чарли пять. Артур радостно смеялся, а Перси даже выпил за такую новость. Один Фред сидел в шоке, пока на его лице не расплылась глупая улыбка:       - Я стану отцом?       - Да. - Гермиона посмотрела на него из-под лба, ожидая его реакции - Ты не рад?       Через секунду Гермиона была заключена в его родные, мягкие, любимые объятия. Он смеялся, или так сначала показалось девушке.        Фред плакал. Он шептал ей на ухо все слова благодарности и любви. Фред Уизли уже в который раз благодарил небеса за Гермиону, его жену. Фред в который раз таял от любви, чувств и счастья, пока Джордж криками защищал свое место крестного отца от других членов семейства.