Страдания

      Обычно его работа отвлекала или, по меньшей мере, не позволяла расслабиться, сейчас же Карлайлу было трудно сосредоточиться на пациенте. Как бы он ни старался сосредоточиться, его мысли все время возвращались к тому спору с Эдвардом, который был как своенравный ребенок. И, конечно же, он был именно таким, по крайней мере, с Карлайлом. И все же Карлайл поймал себя на мысли, что он принял правильное решение спасти чью-то жизнь, даже если это было сделано ценой превращения человека в того, кого чаще всего называют демоном. Хотя он и сказал Эдварду, что тот может уйти, если захочет при условии, что сообщит Карлайлу о своём решении, вампир все ещё не мог перестать задаваться вопросом, должен ли он был использовать силу, чтобы заставить Эдварда остаться с ним. Карлайлу потребовалось много времени, чтобы быть в нормальном состоянии и находиться рядом с истекающими кровью пациентами, не рискуя потерять контроль над собой.       Теперь, когда Эдвард остался один, без чьего-либо руководства, Карлайл остался только с самим собой, своими пациентами и бесконечными заботами.       Он закончил зашивать рану своего пациента и со вздохом повернулся, чтобы вымыть руки.       Так много " если бы и «могло бы быть; возможно, это было время, когда он действительно сделал что-то, чтобы предотвратить его страхи.       Карлайл моргнул, недоумевая, откуда взялась эта мысль. И тут же понял, что если он хочет спасти Эдварда от самого себя, то должен действовать. Вместе с этим осознанием возникла и немедленная картина: внезапная мысль о том, что именно он должен сделать, чтобы привлечь внимание Эдварда. Но как это сделать? Сможет ли он сделать это, не отталкивая Эдварда? Добавьте это к тому, что найти его будет достаточно трудно, не говоря уже о том, чтобы попытаться затащить его обратно, его реализация выглядела менее вероятной с каждой минутой. Может быть, будет лучше, если он просто оставит Эдварда в покое на ближайшие десять лет или около того, но всегда будет доступен, если он ему понадобится.       Карлайл снова вздохнул, его противоречивые чувства угрожали вызвать головную боль. Слегка потирая виски, он принялся смешивать травяное лекарство для своего пациента. Возможно, сейчас Эдварду больше всего нужно было время. И, конечно же, Карлайл гордился тем, что всегда может сохранять ясную голову, независимо от ситуации. Он сожалел о тех нескольких случаях, когда терял контроль, но только в отношении ненужных жизней. Каждая ошибка, которую он совершал, приближала его к тому, чтобы делать ту работу, которую он любил, не беспокоясь о том, что жажда крови становится слишком сильной для него, чтобы справиться. По крайней мере, цвет его глаз был тому доказательством.       Но были и другие вампиры, которые видели цвет его глаз и тот факт, что он отказывался, питаться людьми они считали, как признак слабости. Ему пришлось столкнуться с несколькими из них, прежде чем Вольтури, наконец, решили вмешаться и позволить ему жить мирно. И теперь Карлайл не мог не волноваться, что другие будут относиться к Эдварду так же, особенно потому, что любой вампир мог бы сказать, что Эдвард был молод по сравнению с большинством из них. Карлайл мало что мог сделать, кроме как ждать и беспокоиться о вампире, которого он считал своим сыном. Он решил послать сообщения знакомым вампирам, если вдруг они встретят, Эдварда чтобы они попросили его вернуться домой. Но не сказал точно, что он решил сделать. ************       Поморщившись, Эдвард откинулся на пятки и провел рукой по окровавленному рту.       Он выслеживал этого мерзкого подонка целых три дня, пока, наконец, не загнал его в угол в тихом, пустынном переулке. Он убил семью из трех человек, безжалостно разделав их. Быстрая смерть, подобная той, что подарил ему Эдвард, была слишком снисходительно для такого куска грязи.       Эдвард снова поморщился и отвернулся, чтобы сплюнуть кровь на землю. Неудивительно, что кровь такого мерзавца оказалось такой противной на вкус.       Он путешествовал по континенту уже больше года, выслеживая и убивая таких людей, как этот. Охотясь на таких людей, он добился двух вещей: во-первых, очистил улицы от убийц и насильников; и, во-вторых, удовлетворил свой голод и жажду человеческой крови.       При этой мысли он инстинктивно поморщился. Как он мог опуститься до такого? Казалось, что только вчера он сидел перед Карлайлом, только что изменившимся, и пытался понять причины, по которым тихий доктор боролся с тем, что было так естественно для других людей их вида.       И вот он здесь, всего лишь десять лет спустя, идёт против всего, чему его учил наставник. Увидев, своё лицо в луже он остолбенел. Кроваво-красные глаза смотрели на него с бледного, изможденного лица, глаза, которые впивались в самую душу; глаза, которые, казалось, одним взглядом говорили: — «Что ты наделал?»       Он с трудом отвел взгляд, чувствуя отвращение к самому себе. Ему удавалось более или менее избегать мыслей о том, что он делал, во всяком случае, до сих пор. Он представил как будет разочарован его наставник. Какая-то часть Эдварда хотела вернуться к доктору, даже если это означало столкнуться с разочарованием Карлайла. Он не просто думал о Карлайле как о наставнике, а скорее как о отце. Не только потому, что Карлайл обратил его, но и потому, что он сделал нечто большее. Когда жажда крови грозила захлестнуть его с головой, Карлайл был рядом весь первый год, пока он был новорожденным. И с тех пор, когда бы он ни нуждался, в нём, Карлайл был всегда рядом.       Неужели он действительно готов повернуться ко всему этому спиной? И даже если Карлайл испытывает к нему отвращение и никогда больше не захочет его видеть… Конечно, Эдвард все еще должен был вернуться и попытаться все объяснить. Последние слова, сказанные им Карлайлу, все еще звучали в его голове, и он вздрогнул и закрыл глаза.       Со своей способностью читать мысли он знал, что нужно сказать, чтобы максимально обидеть Карлайла. — И что же, — Усмехнулся он, — Теперь ты пытаешься быть моим отцом? Пытаешься показать мне, как сильно ты заботишься, и пытаешься взять на себя ответственность за мою жизнь? Ты никогда не станешь моим отцом       Прошло уже более десяти лет, но даже сейчас воспоминания от своих слов было достаточно, чтобы вздрогнуть при взгляде Карлайла наполненного болью.       И все же… он знал, что если не вернется сейчас, то уже никогда не вернется. Теперь у него был шанс все исправить, и даже если все закончится плохо, он мог бы, вернуться сам, зная, что, по крайней мере, пытался.       С тяжёлым вздохом Эдвард поднялся со своего места, оглядываясь по сторонам, чтобы посмотреть, не проходил ли кто-нибудь мимо и не видел ли его в таком состоянии.       Удовлетворённый тем, что он все ещё один, он приступил к изнурительной работе по уборке тела. Это всегда было самой трудной частью. Найти место, где можно спрятать тело и способ очистить брызги крови как от него самого, так и от земли. Чем меньше люди задавали вопросов, тем дольше он мог спокойно продолжать свою «чистку» улиц.       Тихий голос в глубине его сознания прошептал: — «Что заставляет тебя думать, что Карлайл позволит тебе вернуться к этой жестокой жизни, которая идёт против твоих прежних принципов и убеждениях? Разве ты не знаешь, что он тебя любит?»       Он сделал усилие, чтобы отогнать эту мысль, пытаясь вместо этого сосредоточиться на своей уборке, игнорируя возобновившееся чувство вины, которое нахлынуло на него.       И когда, закончив с уборкой, Эдвард понял, что пришёл к решению. Он решил вернуться и встретиться с Карлайлом лицом к лицу. Это было неправильно вот так просто уйти и даже если Карлайл никогда больше не захочет его видеть, Эдвард знал, что у него нет особого выбора.       Он просто надеялся, что сможет всё исправить. *************       Карлайл вымыл окровавленные руки в реке. Ему не нужно было идти так далеко, чтобы найти место, где можно привести себя в порядок, но так как его дом был на окраине города, он нашел эту прогулку успокаивающей. И здесь мало шансов, столкнуться, с людьми, которые испугались бы крови на его руках, даже зная, что он доктор. Карлайл был, поглощён своими мыслями даже не замечая, как оказался около своего дома, прежде чем заметить присутствие другого вампира. Он глубоко вдохнул и, почувствовав запах, он сразу же узнал Эдварда, который стоял, перед дверью опустив голову и явно пытаясь собраться с духом, чтобы постучать.       Какое-то мгновение он ошеломлённо смотрел на него. Эдвард словно услышал его мысли и вернулся домой.       Карлайл почувствовал, как его захлестнула волна решимости, и он позволил ей поглотить себя. Теперь у него был шанс осуществить свой план. Оставалось надеяться, что он сумеет достучаться до Эдварда, а если нет … что ж, он пока не хочет думать о том, что может случиться. Сейчас было самое время действовать, а не думать о «что, если».       Он подошёл к тому месту, где все ещё стоял Эдвард, раздумывая, стоит ли ему войти. Когда он приблизился, Эдвард резко обернулся с выражением шока на лице. Карлайл на мгновение задумался, не уловил ли он последнюю мысль, промелькнувшую у него в голове. Да, ему придется следить за этим; если Эдвард поймает хоть малейший намек на то, что он задумал, это не сработает. — Карлайл, я… — Эдвард оборвал себя, наморщив лоб от досады и чувства вины. Что он мог сказать, чтобы все было как раньше. Он не сомневался, что Карлайл знает о каждом его шаге за последние десять лет. Вопрос был в том, знает ли он о его новых привычках в еде и что он об этом думает? — Эдвард…- На мгновение Карлайл удивился его присутствию, но это удивление быстро прошло.       Эдвард понял, что Карлайл держит свои мысли в узде гораздо крепче, чем обычно, но Эдвард едва ли мог винить его за это. Эдвард внезапно представил себе, как он выглядел сейчас перед ним, с глазами вампира, питающегося человеческой кровью. В голове у него крутились всевозможные оправдания, объяснения, но, ни одно из них не доходило до его губ.       Карлайл слегка покачал головой, и Эдварду показалось, что в его глазах мелькнула печаль. — Может, пойдём внутрь?       С тревогой глядя на Карлайла, Эдвард пытался угадать, о чем он думает, судя по выражению его лица. Контроль над своими мыслями заставлял Эдварда нервничать… Но имел ли он право протестовать? Может быть, Карлайл уже решил, что он собирается делать, и просто держал это решение подальше от Эдварда. Он надеялся что Карлайл не прогонит его, даже зная что он этого заслужил.       Эдвард, молча, отступил в сторону, а Карлайл двинулся открывать дверь. Наблюдая, как Карлайл медленно перемещается в жилую часть дома, Эдвард проглотил все вопросы и оправдания, которые вертелись у него на языке. Он начинал нервничать: почему Карлайл ничего не говорит? Может быть, это его способ наказания? Наказывать его молчанием и холодным отказом? Если это так, то, может быть, ему лучше поторопиться. Нет необходимости продлевать эту ледяную боль дольше, чем это необходимо, независимо от того, насколько он этого заслуживает. Лучше покончить с этим поскорее. — Карлайл… — когда Карлайл даже не обернулся, Эдвард сдержал гримасу внутренней боли и галантно продолжил. — Карлайл, если ты хочешь, чтобы я ушел и никогда больше не возвращался, пожалуйста, просто скажи мне! Я думаю… — он снова сглотнул. — Нет, я знаю, что заслуживаю этого, но, пожалуйста, придумай какой-нибудь другой способ наказать меня, кроме этого. Я больше не смогу вынести твоего молчания. Пожалуйста, избавь меня от страданий.       Больше ему нечего было сказать, и Эдвард отвернулся, не в силах больше смотреть на своего наставника. ********       Карлайл в шоке резко повернул голову. Неужели мальчишка думал именно об этом. Что он просто отмахнётся от него? Вышвырнет его после всего, что он сделал, чтобы спасти его? После кропотливого труда, потраченного на то, чтобы доказать ему, что он заботится о нем, что он любит его? Неужели он действительно верил, что не захочет видеть его всего из-за одной ошибки, какой бы большой или ужасной она ни была? Если это так, то, похоже, ему придется изменить некоторую часть своего плана. — Эдвард. У него не хватало слов, поэтому он решил действовать. Двигаясь слишком быстро для человеческого глаза он прижал Эдварда в крепкие объятья. — Я никогда не поступлю так с тобой, никогда. — Он чувствовал, как Эдвард дрожит, подавляя тихие слезы.       Он крепко держал его, стараясь показать, что никогда не отпустит. Эдвард крепко вцепился в него, как утопающий в воду. Он не знал, как долго они там стояли, возможно, несколько минут или часов. Карлайл знал, что это был жизненно важный шаг по возвращению Эдварда домой. Наконец, после долгого молчания, Карлайл мягко отпустил Эдварда и поставил его перед собой так, чтобы он мог заглянуть ему в лицо. — Эдвард, посмотри на меня. - Когда Эдвард продолжал смотреть в сторону, он мягко поднес руку к подбородку и поднял лицо вверх. — Слушай меня внимательно, потому что я не хочу повторять это снова. Я никогда, никогда не отвернусь от тебя. Да, ты совершил ужасные вещи да я разочарован и да ты будешь, наказан, но я никогда не прогоню тебя.       Увидев, что лицо Эдварда дрожит от волнения, Карлайл решил, что сейчас самое время выполнить второй шаг своего плана. **********       Мгновение или два Эдвард не замечал ничего, кроме крепкого объятия и настойчивых заверений Карлайла, что он не собирается его прогонять. Почти дрожа от облегчения, Эдвард подумал, что сможет выдержать любое наказание, которое Карлайл назначит ему, если только тот сможет простить его.       Однако очень скоро Карлайл выпустил Эдварда из объятий и взял его за запястье. Одна шальная мысль, которую Эдвард уловил от своего наставника, заставила его напрячься, почти вырваться из рук, державших его.       Ведя Эдварда к одному из кресел, Карлайл бросил на него быстрый взгляд. — Скажи мне, ты заслуживаешь этого?       На несколько мгновений их взгляды встретились. Эдвард первым отвел взгляд, потому что страх боролся с сильным желанием все исправить между ним и Карлайлом. Наконец он слегка кивнул и опустил голову. Если Карлайл действительно считает, что он это заслужил… Что ж, он не собирался снова убегать.       Усевшись, Карлайл притянул Эдварда к себе и, не говоря ни слова, спустил его брюки до щиколоток. За ними быстро последовало его нижнее бельё, а затем одним быстрым движением Карлайл положил Эдварда себе на колени, легонько положив одну руку на его обнаженный зад. — Скажи мне. За что это наказание? — За то, что… разочаровал тебя? — Это прозвучало как вопрос почти непроизвольно. Эдвард подавил желание уйти из этого неудобного положения. Это было определенно не то, о чем он думал, когда предлагал наказать по-другому. — Нет, Эдвард, я делаю это не потому, что ты меня разочаровал, попробуй еще раз.- Рука, лежащая у него на спине, слегка усилила давление в знак предупреждения. Эдвард неловко сглотнул. — Потому что… потому что… я пошёл против того чему ты меня учил? Потому что я… потому что… — слова просто не шли с языка. В глубине души Эдвард понимал истинную причину своего… неестественного положения, но не мог заставить себя признаться, не говоря уже о том, чтобы произнести эти слова.       Он услышал, как Карлайл вздохнул за долю секунды до того, как почувствовал, как что-то твердое и бескомпромиссное больно ударило его по правой стороне попы. Он резко вдохнул. Карлайл определённо не будет сдерживаться. Это будет гораздо более болезненно, чем он себе представлял.       Он поморщился, когда ещё два шлепка приземлились на левую часть, прежде чем переключиться на правую. — Я знаю, что ты способен на большее, Эдвард. Я хочу, чтобы ты тщательно обдумал свой ответ. Это будет продолжаться так долго пока ты не найдёшь нужный ответ. - За этим последовали три быстрых удара, последний из которых больно ударил по чувствительному участку кожи там, где попа переходила в бёдра.       Шквал ударов продолжался по его несчастном заду, каждый шлепок превращал его бледную кожу в более темный оттенок розового. Эдварду стало трудно контролировать своё дыхание, не говоря уже о том, чтобы думать, что именно привело его сюда. С каждым ударом он чувствовал себя так, словно к его заду прижимали раскаленное железо. — Эдвард …       Тон Карлайла был единственным предупреждением, которое он получил, прежде чем самые болезненные удары приземлились на те места, где он сидел. Он попытался промолчать, но не смог сдержать сдавленного вскрика. Не в силах сдержаться, Эдвард начал извиваться. — Пожалуйста, … Я не могу думать, — отчаянно произнёс он.       К счастью, сильные удары прекратились, давая Эдварду время отойти от края пропасти. Он лихорадочно перебирал все в голове, пытаясь найти ответ, который так нужен был Карлайлу. — Я могу шлёпать тебя весь день.       Приземлился куда более сильный удар, и Эдвард поморщился. Даже при быстром исцелении вампиров боль была слишком сильной, чтобы вынести ее. — Карлайл, Я… — Он с трудом сглотнул и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. — Я оставил тебя, — наконец сказал он. — Я убежал, хотя и обещал этого не делать. И… — Он заколебался, но слова, которые он, наконец, нашел, угрожали вырваться наружу. — Я пошёл против своей природы. Не только против того, чему ты учил меня. Я… я знаю, что питаться людьми неправильно. — И? — Ещё несколько жёстких ударов пришлись по бёдрам, которые до сих пор почти игнорировались, окрашивая их в ярко-красный цвет и оставляя почти невыносимую боль. — Я… — Эдвард снова сглотнул, издав приглушенный вопль, когда два удара пришлись практически друг на друга. Он с трудом выдавил из себя эти слова, хотя бы для того, чтобы остановить это кажущееся бесконечным наказание. — Я подвел себя, подвел тебя и… я… я не слушал тебя! Я потерпел неудачу… — Ты не потерпел неудачу. — Карлайл был спокоен, как всегда, но в его голосе слышалась какая-то резкость. Несколько особо сильных ударов пришлись по бедрам Эдварда и сидячим местам. — Ты совершил ошибку, и тебя за это наказывают. Но ты никогда не подводил меня, и я не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова так думал.       Поддавшись порыву заплакать, Эдвард рухнул на колени Карлайла, его плечи дрожали от рыданий. Словно издалека, он почувствовал, как кто-то нежно взял его за плечи, притянул к себе и заключил в теплые объятия. Он с готовностью погрузился в них, позволив всем своим эмоциям выплеснуться наружу вместе с бесслезными криками. *****************       Карлайл слегка вздохнул, когда почувствовал, что Эдвард сдаётся и просто всхлипывает. Эта реакция ещё больше убедила его в том, что он выбрал правильную форму наказания, и он притянул Эдварда к себе в объятия, крепко обхватив его руками и закрыв глаза от облегчения, когда Эдвард просто упал в объятия.       Время, казалось, замедлилось, когда Карлайл сидел рядом, прижимая к себе Эдварда. Когда он, наконец, почувствовал, что рыдания, немного, утихли, он приподнял его подбородок так, что Эдвард был вынужден посмотреть на него. — Я бы хотел, чтобы ты извинился перед Эсме, — сказал он, — И принял любое наказание, которое она сочтет нужным тебе дать.       На мгновение показалось, что Эдвард может возразить, но потом в его глазах появилось покорное выражение, и он просто кивнул. Карлайл отпустил его подбородок и снова притянул к себе.       Позже они обсудят странствия Эдварда и его новые привычки в еде. А пока им нужно было время, чтобы восстановиться отношения в качестве наставника и ученика, или скорее как отца и сына.