I burn to the ground when I see your eyes

Утро следующего дня выдалось тяжелым, по крайней мере для Эдди. Он практически не помнил, что происходило ночью, и уж тем более вечером. В голове обрывками мелькали некоторые моменты, как он, например, будучи еще в трезвом состоянии, ограбил магазин вместе с Ричи, как выхватил бутылку пива из его рук и залпом осушил почти всю, как они с Тозиером начали танцевать, а вот что происходило после, он не помнил вообще. Как бы он ни старался сосредоточиться на воспоминаниях, те настойчиво обходили его стороной, не планируя приближаться к нему ни на шаг. Эдди лишь молился, что не натворил чего-то, во что Ричи мог бы постоянно тыкать его носом, при этом по-дурацки хихикая. Парень посмотрел на часы. Полдевятого утра. Он приподнялся на кровати (почему-то сломанной, и от мысли о том, как она могла сломаться, Эдди передернуло), тут же почувствовав головную боль, из-за чего зажмурился и тихо простонал, а после вновь открыл глаза и посмотрел на пол, на котором на горе подушек спал Ричи, укрытый каким-то тонким пледом. Эдди облегченно вздохнул, радуясь хотя бы тому, что они с Ричи не спали вместе (наверное). Каспбрак попробовал выползти из-под одеяла, устроившись на краю кровати. Он глянул в окно и тут же опустил взгляд вниз, так как свет показался ему слишком ярким и резким, из-за чего глазам стало больно. «Я как ебаный Эдвард Каллен», — пронеслось у него в голове, от чего он хмыкнул себе под нос. Посидев в таком положении еще немного, Эдди попробовал встать, держась при этом за тумбочку. Без особых проблем поднявшись на ноги, он поплелся в сторону выхода, стараясь при этом особо не шуметь, чтобы не разбудить Ричи. Эдди тихо прикрыл за собой дверь и, мельком окинув взглядом коридор и лестничную площадку, простоял таким образом около двух минут, а после, решив, что ему необходимо найти ванную, стал тихо вышагивать по коридору, приоткрывая каждую дверь в поисках нужной комнаты. Так он побывал в спальне родителей Ричи, в кладовой и в, скорее всего, отцовском кабинете. Снова развернувшись по направлению комнаты Тозиера, Эдди вспомнил о существовании еще одной, которая расположена справа от двери, ведущей в спальню его друга, и которую он спросонья попросту не заметил. Каспбрак направился к ней, взялся за ручку и осторожно потянул вниз. В тот же миг он ощутил легкую прохладу и одновременно с этим душный запах, будто эта комната не проветривалась уже очень долгое время. В следующую секунду Эдди вздрогнул от голоса, что неожиданно раздался за его спиной. — Что ты тут делаешь? — парень обернулся на Ричи, глаза которого казались заспанными, а на лице отсутствовала привычная ему ухмылка, из-за чего он выглядел весьма напряженным. — Ничего, я просто… искал ванную, — быстро проговорил Эдди, отведя взгляд и ощутив некое беспокойство, что появилось с неожиданным приходом Ричи. — Тебе туда нельзя, — Тозиер буквально оборвал Эдди на последней фразе, в эту же секунду перехватив ручку и с силой захлопнув дверь. — Это комната брата, в которую даже я и родители не заходим. Ванная на первом этаже, — сухо произнес Ричи, зайдя обратно в свою комнату. Эдди, немного помешкав, направился в сторону лестницы.

***

Минут через десять Эдди тихо заглянул к Ричи. Тот сидел на кровати вместе с гитарой и раскрытым ноутбуком, напряженно вглядываясь в него, при этом закусывая нижнюю губу и периодически хмурясь. Ричи переводил взгляд то на экран, то на гитару, тихонько перебирая струны и напевая мелодию себе под нос. Астматик, слегка улыбнувшись, прошел в комнату, стараясь не отвлекать внимание друга на себя. Он сел в кресло, что стояло возле стола, и принялся наблюдать за Тозиером. Странно, но Эдди обратил внимание на его пальцы: бледные и длинные, они ловко перебирались с одного лада на другой, передвигаясь при этом плавно и грациозно. Каспбрак завороженно наблюдал за ними, одновременно с этим думая о том, что Ричи пребывал совершенно в другой реальности, ведь он никак не среагировал на его появление и, казалось, не собирался этого делать. В то время, пока Ричи полностью забылся в музыке, Эдди, прислушиваясь к мелодии, отчаянно старался вернуть воспоминания прошедшей ночи. Он чувствовал огромный провал в памяти, который никак не хотел заполняться нужными воспоминаниями. Эдди подпер рукой голову, зажмурился и просидел в таком положении некоторое время. Он не заметил, как Ричи перестал играть, ведь был полностью поглощен своими мыслями. — Ну вот и до головной боли добрались, — голос балабола вывел парня из транса, и он, резко открыв глаза, уставился на друга, который так же смотрел на него. Ричи, ухмыльнувшись, потянулся к тумбочке и, выдвинув ящик, достал оттуда пузырек с таблетками. — На, выпей, — проговорил он, кинув пузырек в сторону Эдди. Тот, поймав его, осмотрел упаковку. — Что это? — спросил он, так и не найдя названия лекарства. — Аспирин, что еще, — проговорил Ричи, хмыкнув. — Там за тобой бутылка с водой. Выпив таблетку, Эдди в ожидании уставился на Ричи, надеясь, что он окажется экстрасенсом, который поймет, что его друг не помнит ровным счетом ничего, что происходило прошлой ночью. — Че, Каспбрак, совсем плохо? — издевательски спросил Тозиер, улыбнувшись. — Вообще ничего не помнишь? — Ничего, — ответил тот, все еще ожидая продолжения. — Твоя сумасшедшая мамаша приходила, искала тебя по всей школе, а потом и до меня добралась, — с серьезным видом выдал Ричи, наслаждаясь тем, как бледнеет лицо Эдди. — Чуть входную дверь не выломала. Мы с тобой через окно на задний двор выбрались, а ты, из-за того, что бухим был, свалился с козырька крыши, хотя там расстояние совсем небольшое и ты мог просто спрыгнуть. — Серьезно? — спросил Эдди, стараясь проявить безразличие ко всей ситуации. Но Ричи заметил, как забегали его глаза, и как руки стали нервно сжимать края футболки. — Это все, на что ты способен? — он фыркнул, вскинув брови. — Не веришь? — Ричи прищурился, откинувшись на спинку кровати и сложив руки на груди. Он приподнял голову и с вызовом посмотрел на Эдди, пытаясь довести его до инфаркта. — Ч-чего ты смотришь? — Каспбрак мысленно проклял себя за дрожащий голос, в котором буквально на миг проскользнула нотка неуверенности. Ричи продолжал молча смотреть на друга, тем самым пробуждая в нем приступ паники. — На нос твой смотрю, — выкинул Тозиер, из последних сил сдерживая смех и сохраняя невозмутимый вид. Эдди нахмурился, непроизвольно дотронувшись до носа. — А что с ним не так? — Ты когда падал, впечатался рожей в ограждение на веранде. У тебя вмятина осталась, — Ричи на секунду обхватил переносицу двумя пальцами, а после посмотрел в сторону зеркала, что стояло в углу комнаты. — Иди, взгляни. Эдди с опаской посмотрел на Ричи и медленно встал с кресла, направившись к зеркалу. Подойдя к нему, Каспбрак вновь осторожно дотронулся до носа, разглядывая его со всех сторон. И действительно, справа он слегка припух, приняв бледный, синеватый оттенок. Вот только это ранение Эдди получил, когда падал с кровати, а не с крыши. Парень развернулся к Ричи, и тот, видя его перепуганную мордашку, не сдержался и заржал, сорвав весь спектакль, что разворачивался у него на глазах. Ричи повалился на кровать, корчась от боли в животе, что была вызвана приступом смеха. Эдди же, поняв, что он стал предметом насмешки, раскраснелся от злости, уставившись на подыхающего Тозиера. — Ты конченый придурок, — вынес вердикт Эдди, а после оглядел комнату в поисках чего-то, чем можно запульнуть в Ричи. Вспомнив про гору подушек, на которой спал балабол и которая все еще валялась на полу, Эдди взял одну и со всей силы кинул ее в парня, попав прямо по лицу. А после, больше не в состоянии смотреть на Ричи, который все еще катался по сломанной кровати, тем самым расшатывая ее еще больше, Эдди не сдержался и рассмеялся, забыв о том, что хотел заполнить свои недавно приобретенные провалы в памяти.

***

Эдди провел у Ричи почти весь день. Он хотел было уйти в начале двенадцатого, но балабол, будучи в курсе о довольно непростой ситуации в их семье, настоял на том, чтобы Эдди еще немного побыл с ним, ведь не хотел, чтобы его вторая встреча с родителями закончилась таким же скандалом, каким она завершилась в прошлый раз. И да, в конце концов Ричи рассказал Эдди о том, что происходило ночью, и также не стал утаивать тот факт, что Каспбрак решил поделиться с ним своими семейными проблемами. Услышав это, Эдди был весьма удивлен, так как он правда не думал, что алкоголь ударит ему в голову до такой степени, что он начнет изливать душу Ричи, зная, что их отношения совсем недавно приобрели дружеский характер. Эдди чувствовал себя весьма неловко из-за того, что задержался у друга дома почти на весь день, поэтому к трем часам он все же ушел домой, несмотря на бесконечные уговоры Тозиера побыть с ним еще немного. Но Каспбрак понимал, что сегодня вечером состоится школьная вечеринка, и ему нужно успеть привести себя в порядок и поспать хотя бы час, чтобы выглядеть более-менее презентабельно. День выдался теплым, поэтому Эдди шел домой не спеша, стараясь оттянуть момент встречи с родителями. Он понимал, что не может скрываться от них вечно, но от одной мысли о том, что отец по-прежнему может находиться дома, Эдди бросало в дрожь. Возвращение Фрэнка в его жизнь дало Эдди понять, что без отца ему было хорошо, он вовсе не нуждался в его любви и прочих вещах, что обычно получают дети в здоровых семьях. Да, мамаша у него явно со сдвигом, но сейчас он вовсе не грезит мечтами о жизни с отцом, как это было в детстве. Самый тяжелый период Эдди уже пережил, и он просто привык к тому, что они с Соней общаются крайне редко, потому что такой расклад событий их обоих вполне устраивает. Эдди предпочитает остаться с человеком, от которого он знает, что ожидать, нежели с кинувшим его на одиннадцать лет отцом, с которым он совсем не знаком. Каспбрак не заметил, как вскоре очутился возле дома. Подойдя к двери, он стал прислушиваться, и, как ему показалось, в доме было на редкость тихо. Эдди, не создавая лишних звуков, прошел вовнутрь. — Мам? Ответа не последовало. Эдди обошел все комнаты. Убедившись, что в доме больше никого нет, он со спокойной душой прошел в свою спальню и завалился на кровать, достав телефон. Парень увидел несколько пропущенных от Сони и два с незнакомого номера, и, скорее всего, это был номер Фрэнка. Он лишь вздохнул, не заостряя особого внимания на уведомлениях. Через некоторое время Каспбрак почувствовал усталость и апатию, а вместе с ними к нему пришла сонливость. Эдди, понимая, что еще немного и он точно вырубится, завел будильник на пять часов, после чего забылся в глубоком сне.

***

Парень проснулся под звуки будильника и с вновь вернувшейся головной болью. Откровенно – Эдди чувствовал себя паршиво, но вечеринку пропускать не хотел, поэтому, посидев на кровати и немного придя в себя, он направился в ванную и умылся холодной водой – обычно именно это помогает ему чувствовать себя немного лучше. Затем он снова вернулся в комнату, переоделся в белую рубашку и черные джинсы и, подойдя к зеркалу, стал пытаться привести хаос, что у него творится на голове, в порядок. После этого он взял ингалятор, запихнул его в карман и вышел из комнаты. Очутившись на лестничной площадке, Эдди остановился, услышав голоса, доносившиеся из гостиной. Соня и Фрэнк о чем-то тихо разговаривали, и Эдди пытался уловить хотя бы обрывки их фраз, но его попытки не увенчались особым успехом. «Ладно, я просто быстро пройду мимо», — пронеслось в голове парня, после чего он тихо спустился по лестнице и быстрыми шагами направился к выходу. Конечно, у него промелькнула мысль о том, чтобы вылезти через окно своей комнаты, но Эдди решил, что он не такой отчаянный, как, например, Ричи, и поэтому оставил данную затею в покое. — Эдди, ты дома, — не успел Каспбрак дойти до двери, как за спиной раздался голос отца. — Да, и уже ухожу, — на автомате выдал он, надеясь, что на этом их несомненно содержательный диалог закончится. — Стой, подожди, — в этот момент Эдди раздраженно вздохнул, обернувшись. — Нам с мамой нужно сказать тебе кое-что. — Что ты уже купил билет на ближайший рейс и завтра окажешься на другом конце Земли? Если так, то я очень рад. — Пройдем в гостиную, — проигнорировав реплику сына, сказал Фрэнк. — Нам правда нужно поговорить с тобой. Эдди, помешкав, все же прошел вслед за отцом, чувствуя, что их разговор снова закончится скандалом. Родители лишь одним своим появлениям портили ему настроение, а здесь они вдруг решили «серьезно поговорить». Ну что может быть хуже? — Эддичка, медвежонок… — начала было Соня, но увидев недовольный взгляд сына, тут же исправилась. — Эдди… мы с отцом были в отделении полиции Дерри- — В суде, — тут же исправил Фрэнк. — Мы были в суде. — Да-а… — неуверенно протянула Соня, отведя взгляд. Астматик же пока вообще не мог понять, о чем идет речь. — Эдди, я тебя очень люблю, ты же знаешь это, да? — после этих слов младший Каспбрак нахмурился, предполагая, к чему ведет мать. — И твой отец тебя очень любит… нам сложно решить, с кем из нас ты останешься, поэтому… — после этого Соня замолчала, посмотрев на сына и ожидая его реакцию. У Эдди же глаза округлились от услышанного. Он беспокойно переводил взгляд с одного родителя на другого, чувствуя злость, что с каждой секундой все больше закипала внутри него. Он пытался вымолвить хотя бы слово, но знал, что будет просто не в состоянии контролировать себя, если издаст хотя бы звук. Ну и плевать. — У вас с головой все нормально? — громко выговорил Эдди, подскочив с места. — Что вы вообще придумали? Какое судебное разбирательство? ВЫ В СВОЕМ УМЕ? — воскликнул он, вскинув руки. — Я тебя даже не знаю, и ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — обратился он к отцу. Эдди почувствовал, как у него сперло дыхание, но он старался не реагировать на проявлявшуюся астму. — Послушай, я знаю, это кажется безумием, но я хочу, чтобы ты уехал со мной, это все для твоего же блага, — начал Фрэнк, подойдя к сыну и стараясь успокоить его. — Что ты несешь? — Эдди одним движением отошел от отца, одернув от себя его руку. Лицо Каспбрака скривилось, губы поджались от злости, а взгляд выражал сплошную ненависть, смешанную с неприкрытым отвращением. — Мам, да как ты вообще могла позволить ему потащить тебя в суд? — крикнул Каспбрак, обратившись к Соне. Та в ту же секунду как-то подскочила на месте, поведя плечами и опустив взгляд. — Это было наше общее решение, Эдди, — сухо проговорила женщина, нервно перебирая руками края платья и не смотря на сына. — Суд состоится через три дня. — Да черта с два! — выкрикнул Эдди, чувствуя, что еще немного, и он без сознания свалится на пол из-за нехватки кислорода. Парень быстро достал ингалятор и сделал несколько глубоких вдохов. Затем он обратился к отцу. — Зачем ты вернулся? — ураган из нескольких эмоций бушевал внутри него, снося все адекватные мысли и возможность разрешить назревший конфликт. — Ты все испортил! — щеки Эдди раскраснелись, и теперь он чувствовал не только злость, но и вновь проявившуюся обиду. Каспбрак закрыл лицо руками и запрокинул голову, отвернувшись от родителей. Дыхание было хриплым и сбитым из-за криков, а горло пересохло от волнения. Эдди жадно глотал воздух, стараясь хоть немного привести себя в чувства. Мысли ужасно путались, и как бы он ни старался спокойно посмотреть на сложившуюся ситуацию, ничего не выходило. — Вы оба испоганили мне жизнь, — начал Эдди, обернувшись. — У меня не было нормального детства из-за вас, и даже сейчас, когда мне уже шестнадцать, я не могу вздохнуть спокойно. Знаете что? — в миг на лице Эдди появилась жестокая ухмылка, пропитанная болью и презрением. — Когда я в парке смотрю на родителей, которые гуляют со своими детьми, я думаю о том, что этим детям несказанно повезло. И чувствую зависть, потому что искренне не понимаю, почему у меня не было такого детства. Вы вечно ругались и ругали меня, портили жизнь себе и мне, а ты впоследствии сбежал, как последний трус. — Эдди мельком посмотрел на отца. — И я думаю вы должны знать одну вещь, — на этих словах он обвел взглядом лица родителей, которые так и не решались сказать ни слова. — Я вас ненавижу. Затем Каспбрак вплотную подошел к Фрэнку, взглянув ему прямо в глаза. — Суд состоится. И поверь, я переверну все так, что ты даже пальцем не сможешь до меня дотронуться. После этих слов Эдди направился к выходу, захлопнув за собой дверь.

***

Эдди быстро вышагивал по вечерней улице, надеясь уйти от дома как можно дальше и желательно больше никогда туда не возвращаться. С появлением отца, его жизнь буквально за два дня перевернулась с ног на голову. Эдди знал, что семья у него с особенностями, но он и представить не мог, что человек, который бросил своего сына одиннадцать лет назад, пойдет с разборками в суд, требуя отдать ему ребенка, который, в свою очередь, успел забыть такое слово, как «папа». Также Эдди размышлял, как его мать согласилась на такое. Да, их с Соней отношения могли быть куда лучше, но неужели за одиннадцать лет она не привыкла к присутствию сына в ее доме? Неужели у нее действительно нет хоть капли теплых материнских чувств, которые, вроде как, присущи каждой любящей матери? Да, она никогда не выказывала трепетных эмоций по отношению к Эдди, но ведь странно, если она просто возьмет и отдаст своего ребенка человеку, с которым неизвестно что происходило все эти годы? Может он стал каким-нибудь наркодилером за это время и держит фабрику по производству наркотиков? Может, у него кроме этого «хобби» имеется целое досье с прописанным от и до криминальным прошлым? Никто не знает. Эдди настораживало то, что ни он, ни его мать (если она все же хочет получить право на опеку собственного сына) не могут дать хоть какие-то показания против Фрэнка, так как по сути совершенно его не знают. Ничего неизвестно о прошлом этого человека, и даже когда они с Соней жили вместе, он никогда особо не высказывался о себе, лишь говорил: «Да, были определенные трудности, но я с ними справился, ведь это жизнь». Когда Эдди, будучи десятилетним мальчиком, спрашивал у мамы про папу, она никогда не могла дать точный ответ на какой-либо вопрос, потому что попросту не была уверена в том, правду ей рассказывал ее муж, или это было всего лишь прикрытие для его настоящей личности, которую никто, кроме его самого, никогда не постигнет. Эдди понимал, что у суда есть доступ к базе данных каждого человека, кто хотя бы месяц прожил на территории Дерри, и это, как ни странно, пугало больше всего. Да, можно предположить, что у Фрэнка эти несколько лет были далеко не радужными, как могло показаться на первый взгляд, и если это окажется именно так, то, можно сказать, Эдди повезло: в этом случае вероятность того, что он останется с матерью, очень велика. Но если нет? Если за ним насчитывается всего лишь несколько штрафов за парковку машины в неположенном месте и парочка за то, что перебежал дорогу на красный свет, что тогда? Вероятность, что Эдди останется с Соней резко уменьшается, потому что зная подноготную своей матери, автоматически даешь ей процентов тридцать из ста, что ее сын продолжить жить с ней. И Эдди просто представить не мог, что будет, если он уедет с отцом в какую-нибудь Италию или Францию, ведь опять-таки неизвестно, где Фрэнк жил до этого. А еще Эдди вспомнил, как он в порыве чувств ляпнул, что «перевернет все так, что отец и пальцем до него не сможет дотронуться». Но скажите, какой судья станет прислушиваться к мнению несовершеннолетнего, который, в силу своего подросткового возраста, может переделать ситуацию так, что у остальных глаза на лоб полезут? Он лишь скажет: «Что за бред несет этот мальчишка? Вероятно, гормоны шалят, шестнадцать лет все-таки, самый непредсказуемый возраст». И это Эдди пугало больше всего – неизвестность, в которую теперь ему придется с головой окунуться, ведь выбора у него совсем не осталось. Размышляя, Эдди не заметил, как на улице стемнело, и как он очутился перед входом в школу. Возле здания было припарковано большое количество машин, а это значит, что многие ученики уже на вечеринке, или же ждут ее начала, которое, скорее всего, наступит буквально через несколько минут. Настроение Эдди было на дне из-за очередной ссоры с родителями, но он не горел желанием портить его другим, поэтому решил делать вид, будто ничего не случилось, и он будет вести себя как обычно. Натянув легкую улыбку и сменив взгляд на более ясный, он вошел в здание, направившись прямиком к спортзалу. Подойдя ко входу, Эдди увидел Билла и Майка, которые принимали пригласительные у прибывших гостей. — Вспомнишь солнце, вот и лучик, — улыбнулся Майк, вместе с тем поправив галстук-бабочку. — У тебя такое лицо, будто по тебе трактор проехался, — после этих слов Билл больно толкнул Майка в бок. — Сочту за комплимент, — хмыкнул Эдди, стараясь не выдать свое истинное настроение. — Где остальные? — Р-ричи за кулисами, готовится к в-в-выступлению, а Стэн где-то внутри, — проговорил Билл, стараясь перекричать только что включившуюся музыку. Эдди улыбнулся, кивнув, и направился в зал. Музыка играла так громко, что Эдди не слышал собственных мыслей, а головная боль, которая вроде недавно поутихла, вновь дала о себе знать. Зал был освещен темно-розовым светом, что не могло не радовать: глаза Эдди, которые в данный момент не могли нормально реагировать на яркий свет, были очень ему благодарны. Эдди разгуливал по залу, вместе с тем прокручивая в голове слова Билла о том, что Ричи будет выступать. Затем Каспбрак тут же вспомнил утреннюю «репетицию» друга и пришел к выводу: скорее всего, именно эту песню Ричи будет исполнять. Эдди так и не удалось вспомнить, что прошлой ночью Ричи, сидя с ним на детской площадке, играл ему на гитаре и пел, а уж какие слова были в той песне, он и подавно забыл. Поэтому ему было безумно интересно услышать сегодняшнее выступление балабола. Подойдя к столику с пуншем, Эдди скептически окинул его взглядом, а после, решив, что алкоголя пока достаточно, подошел к ближайшему кулеру и налил немного воды. Он стоял, оперевшись на стену и наблюдал за подростками, которые как сумасшедшие носились по всему залу, выкрикивая слова современных песен, что им так любезно предоставлял ди-джей. — Такая себе тусовка, да? — послышался голос только что подошедшего Стэна. Эдди перевел на него взгляд и мимолетно улыбнулся, а после снова уставился на толпу ребят. — Получше, чем просто сидеть дома, — Каспбрак отпил немного воды, мысленно перефразировав только что сказанные слова: «Получше, чем находиться в одной комнате со своими чокнутыми предками». — Я подумываю устроить свою вечеринку дня через два, как раз выходные будут, — громко произнес Стэн, ухмыльнувшись. — Не хочешь прийти? — Я не… не знаю, — запнулся Эдди, вспомнив о семейных обстоятельствах. — А как же твои родители? — Что? А, они помирились, все нормально, — живо выдал Урис, отведя взгляд. — Я попросил их уехать из дома на день, так что они не против. — Ладно, я… подумаю, — неуверенно протянул он, вновь улыбнувшись. Эдди чувствовал, что не горел желанием вести беседу с кем-либо, поэтому с нетерпением ждал, когда Стэн оставит его одного. Урис, будто услышав внутренние молитвы друга (или же просто посмотрев на его максимально «заинтересованное» выражение лица), вскоре покинул общество Эдди, ссылаясь на то, что его кто-то ждет. Каспбрак лишь быстро закивал в ответ, а после погрузился в свои мысли, одновременно с этим слушая музыку вперемешку с криками подростков. Нельзя сказать, что Эдди не любил тусовки, но и то, что ему нравилось их посещать, являлось так же ошибочным суждением. В большинстве случаев он делал это для того, чтобы развеяться и разнообразить свои будни, иначе получается, что он каждый день ходит в школу, а после до двух ночи корпеет над кучей домашки, в количестве которой учителя никогда себя не ограничивали. Но Эдди заметил, что с переходом в новую школу его жизнь стала явно насыщенней, и он познакомился с поистине классными ребятами, которые в первый же день были готовы принять его в свой клуб. Взять даже Тозиера, который поначалу не вызывал никаких чувств, кроме раздражения – сейчас они с Эдди наконец-то поладили, и Каспбраку казалось, что у него никогда еще не было человека, с которым он уже на третьей неделе знакомства готов был делиться всем, что происходит в его жизни. Он считал это странным, но, тем не менее, смирился со столь очевидным фактом. Из размышлений Эдди вывела внезапно наступившая тишина. Он тут же поднял глаза и автоматически перевел взгляд на сцену, на которой находился Ричи с уже знакомой Эдди гитарой, и еще какая-то девушка, по всей видимости, солистка. Эдди заинтересованно улыбнулся и в тот же момент двинулся ближе к сцене. В голове парня промелькнула мысль о том, что Ричи безумно идет официальный стиль – расстегнутый пиджак, галстук, белая рубашка и черные джинсы, а главное… он был причесанным. Его шевелюра, конечно, никуда не делась, но кудри выглядели более аккуратно. Эдди даже подумал о том, что Ричи красивый. Знаете, если бы ему три недели назад кто-то сказал, что в его голове будут такие мысли, Каспбрак в жизни бы в это не поверил. В какой-то момент Эдди поймал взгляд Ричи на себе – видимо, тот выискал его в толпе, одновременно с этим в сотый раз проверяя, настроена ли гитара. Балабол слегка улыбнулся, кивнув, и Эдди поднял руку в знак приветствия, ответно улыбнувшись. Затем, когда толпа немного поутихла, Ричи перевел взгляд на гитару и начал играть вступление. Эдди вновь зачарованно наблюдал за тем, как плавно передвигаются пальцы Тозиера по грифу гитары, и как пальцы правой руки бережно перебирают струны, тем самым создавая просто необыкновенной красоты мелодии, а в купе с чистым голосом солистки это звучало еще прекрасней. Эдди видел, как Ричи полностью отдавался музыке: его корпус плавно покачивался из стороны в сторону, эмоции на лице периодически сменялись одна за другой. И Каспбрак искренне восхищался этим, потому что впервые видел человека, который с головой тонул в собственном увлечении – настолько сильно Ричи проникался музыкой. Тозиер периодически посматривал на толпу, и, ловя на себе взгляд Эдди, вновь опускал глаза вниз, мысленно улыбаясь самому себе. В такие моменты он понимал, что та вражда, которая зародилась между ними в самый первый день, уже позади, а Эдди начал постепенно доверять ему, что не могло не радовать. Но Ричи понятия не имел, как сказать Каспбраку о том, что они соулмейты. Он очень боялся его реакции, боялся, что он разозлится и прекратит общение с ним из-за того, что Ричи в день их знакомства повел себя просто ужасно по отношению к нему. Поэтому Тозиер хотел немного выждать, прежде чем признаваться, чтобы точно быть уверенным в том, что Эдди его не оттолкнет и отнесется к этой новости нормально. В один момент Эдди почувствовал легкое головокружение и тошноту. Он расстегнул ворот рубашки, пытаясь хоть как-то привести себя в чувства, но ему становилось только хуже. Решив, что в помещении слишком душно и ему просто необходимо подышать свежим воздухом, Эдди быстро направился к выходу. Ричи, в этот момент переведя взгляд на толпу, заметил, как Каспбрак ушел, а через несколько секунд за ним двинулся Баэурс со своими отпрысками. Тозиер, на автомате играя нужную мелодию, уставился на Генри, понимая, что уход Эдди и этой компании – не просто совпадение. Они наблюдали за ним весь вечер, выжидая, когда Каспбрак останется один, чтобы наконец завершить то, что планировалось еще три недели назад.

♪ Crywolf — Anachronism ♪

Руки будто онемели, они с трудом перебирали гитарные струны, от чего мелодия не казалась столь легкой, какой он была до этого. По спине прошла дрожь, а в глазах появился страх. В голове проносились картинки того, что Генри мог сделать с Эдди, потому что Ричи не раз видел то, как он действует. И сейчас у него был выбор: доиграть песню, чтобы не сорвать выступление на глазах всей школы, или же попытаться помочь Эдди, на середине оборвав мелодию. Думаю, выбор очевиден. Ричи, в одно мгновение прекратив играть, снял с себя гитару и бросил возле кулис. Солистка прекратила петь, а из зала начали доноситься неодобрительные возгласы и перешептывания. Но Ричи этого не слышал: сейчас он думал лишь о том, как помочь Эдди, и как сильно он за него боится. С шумом вылетев из зала, Ричи побежал в сторону выхода из школы. Дыхание было ужасно сбитым, руки дрожали, и время тянулось неумолимо медленно. Добежав до главного входа и с силой дернув за ручку, Ричи обнаружил, что дверь закрыта. Проговорив тихое и напряженное «черт», он бросился к запасному выходу. Он не мог позволить случиться тому, что запланировал Бауэрс, потому что знал, чем это может закончиться. Генри был больным на всю голову, он не знал грани и всегда действовал так, как хотел, не слушая при этом никого. Ричи не раз был свидетелем его преступлений, не раз видел, что было с теми, кто попались под руку Генри, и он не мог допустить, чтобы с Эдди случилось то же самое. Никто не посмеет тронуть его. Быстро передвигаясь по темным школьным коридорам, Ричи не замечал, как у него перехватывает дыхание из-за страха и волнения. В голове крутилась лишь одна мысль: «Я должен успеть». Добежав до запасного выхода, он с силой распахнул дверь и выбежал на улицу, направившись к заднему двору школы. Быстро достигнув его, Ричи застал Бауэрса, что вжал Эдди в стену, а возле него ошивались Виктор Крисс и Рыгало Хаггинс, что встали по обе стороны от Генри, дабы, если Каспбрак вырвется, не дать ему убежать. Эдди перевел испуганный и затуманенный от ударов взгляд на Ричи. Генри успел лишь два раза ударить парня по носу, из-за чего сейчас его верхняя губа так же была в крови. Как только Виктор и Рыгало увидели Ричи, сразу бросились к нему и, взяв его за обе руки, крепко держали, чтобы он не смог вырваться. — Прекрати цепляться ко всем подряд, Бауэрс! — выкрикнул Ричи, попробовав вырваться из «объятий» двух отпрысков, но ничего не вышло. Тозиер не боялся Генри, так как раньше они были друзьями, и Ричи знал, что он не станет к нему лезть. — Отпусти его! После этих слов он перевел взгляд на Эдди, который слегка помотал головой из стороны в сторону, едва заметно проговорив губами: «не надо». Каспбрак боялся, что сейчас из-за него пострадает Ричи, и этого в данной ситуации он хотел меньше всего. — Ты что, защищаешь педиков? — оскалился Генри, переведя взгляд на Ричи, от чего тот вздрогнул, потому что кроме неприкрытого безумия в глазах Баэурса больше ничего не было. — Педик здесь только ты, — сжав зубы, прошипел парень. После этих слов Рыгало одним ударом в живот заставил Тозиера согнуться пополам и тихо простонать. — Ричи! — непроизвольно выкрикнул Эдди, бросившись к нему, но Генри одним движением припечатал Каспбрака к стене, из-за чего тот ударился головой. — Молчать! — рыкнул Бауэрс. — А вы без моего согласия больше и пальцем никого не тронете! — он перевел взгляд на отпрысков, что по-прежнему держали Ричи. — Но Генри- — Завали свое ебало, Рыгало! Ты прекрасно знаешь, чем это может для тебя обернуться, — выплюнул Генри, вновь взглянув на Каспбрака. — Я три недели ждал этого, — он жестоко улыбнулся, с удовольствием наблюдая за тем, как белеет лицо Эдди, и как дрожит его тело от страха, что полностью овладел им. Ричи, придя в себя, поднял глаза на Каспбрака, и внутри все будто перевернулось: Генри замахнулся на Эдди, и эта сцена была в точности, как во сне. На секунду Тозиер замер, перед глазами будто промелькнула какая-то вспышка, время замедлилось. Но к нему мгновенно вернулось сознание, и он увидел, как Эдди успел увернуться от удара Генри, отскочив влево. — БЕГИ, ЭДДИ! — изо всех сил крикнул он, почувствовав, как хрипит его голос. На секунду Эдди замер, смотря на Ричи и как бы говоря: «Ты рехнулся? Я не могу тебя бросить». Тозиер, понимая, что если Каспбрак простоит в таком положении еще хотя бы три секунды, то шанса убежать у него точно не будет. Он понимал, что главной целью Генри является Эдди, а не сам Ричи, поэтому был уверен в том, что двое амбалов его быстро отпустят, как только Эдди убежит. — УБЕГАЙ! — снова закричал Ричи, и Эдди, видя, как Генри движется на него, побежал по направлению парка, что находится за школой. Улица была освещена лишь светом фонарей. Людей вокруг не было, и Эдди даже думать не хотел о том, что будет, если Генри его поймает. Он не обращал внимания на так не вовремя проявившуюся астму, на головную боль, что стала в разы сильнее после ударов Баэурса. Каспбрак знал, что ему необходимо просто бежать, иначе вскоре он распрощается с жизнью. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, СУКИН ТЫ СЫН! — раздалось за спиной парня, от чего тот ускорился. Повернув налево, Эдди очутился возле небольшого кафе «Rosie’s Diner», которое успело закрыться еще пару часов назад. Он почувствовал, как затормозил на повороте из-за слегка нарушенной координации, и именно эта небольшая оплошность в несколько раз увеличила шансы Генри на то, чтобы поймать его. Бауэрс, не теряя времени, сзади набросился на Эдди, тем самым повалив парня на землю. Он расшиб подбородок, но не успел прочувствовать боль должным образом: Генри перевернул его на спину и, быстро поднявшись на ноги, несколько раз со всей силы ударил Каспбрака в область солнечного сплетения, из-за чего тот издал сдавленный хрип, согнувшись пополам. Неимоверная боль распространялась по всему телу, заполняя каждую его клеточку и не давая возможности просто продохнуть. Эдди чувствовал, как задыхается, и как сжимаются его легкие. Он не мог просто встать и убежать, его тело оцепенело, а в это время Баэурс продолжал безжалостно колотить его в живот, по ногам и рукам. — Я ПРИКОНЧУ ТЕБЯ, ЕБАНЫЙ СУКИН СЫН! — кричал Генри, принявшись бить Эдди по спине, от чего Каспбрак ощутил новый болевой разряд, что вновь со стремительной скоростью сковал все тело. Эдди не замечал, как из глаз хлынули слезы. Он будто не чувствовал собственного тела – оно онемело из-за боли. Если бы у него сейчас спросили, где болит, он бы ответил «везде», потому что Генри не оставил на нем ни единого живого места. Жгучая боль отдавала сразу в несколько мест, а дыхание не спешило нормализоваться – оно все еще было сбитым, и кислород не мог поступать в организм в нужном количестве. В один момент Генри навис над Эдди, и все это произошло так быстро, что Каспбрак не смог среагировать должным образом – Бауэрс зарядил ему в челюсть, от чего голова разразилась новой болевой вспышкой. В эту же секунду Эдди ощутил, как в глазах потемнело, и что еще немного, и он вырубится. А там будет недалеко до того, что Генри просто забьет его до смерти. — Ты знал, что твой очкастый дружок еще в самом начале хотел, чтобы я это сделал? — Бауэрс сплюнул, вновь посмотрев на парня. — Изначально он предложил избить тебя, а там я уже сам загорелся желанием тебя прикончить. Так сдохни же, ублюдок. Глаза Генри горели нечеловеческим огнем, один за другим удары становились все сильнее, лишая Эдди возможности нормально среагировать на ситуацию и дать отпор. Белая рубашка давно была вся в грязи, смешанной с кровью, а лицо Каспбрака постепенно превращалось в месиво. В ушах стоял ужасный звон, перед глазами все плыло, и боли он почти не чувствовал. Он старался сдерживать крики, что уже разрывали его грудную клетку, так как не хотел тем самым доставлять удовольствие Бауэрсу. После очередного удара Эдди повернул голову вправо и увидел камень среднего размера, что валялся неподалеку от него. Каспбрак, чувствуя, что вскоре потеряет сознание, потянулся за ним и из последних сил ударил Генри по затылку, вместе с тем выползая из-под него. Одного удара хватило для того, чтобы Бауэрс отлетел на землю, пытаясь прийти в себя. Каспбрак, понимая, что времени у него не так много, стиснув зубы, стал подниматься с земли, игнорируя боль, что расползалась по всему телу. Держа тот же камень в руке, он подошел к Генри и вновь ударил его по голове, от чего тот без сознания упал на землю. Эдди почувствовал, как перед глазами вновь все поплыло. Он слегка отшатнулся, стараясь удержаться на ногах и привести себя в чувства. Свет от фонарей ужасно слепил глаза, головная боль не спешила никуда уходить, и тело ломило слишком сильно. В один момент он услышал шорох, что раздался позади него. Обернувшись, Эдди увидел очертания до боли знакомой фигуры, но из-за пелены, что застилала взор, ему не удавалось полностью разглядеть ее. Почувствовав, как силы окончательно покидают его, Эдди падает на землю, слыша лишь, как кто-то кричит его имя.