W6S23

«В Сеуле произошла вспышка эпидемии неизвестного заболевания со стопроцентным летальным исходом...» «На данный момент ничего не известно о происхождении и способах передачи вируса...» «...ясно одно: правительство постановило о скорейшей эвакуации населения». Похожие друг на друга, штампованные новости крутят уже пару часов. Все происходит слишком неожиданно и быстро – Чонгук не следит за развитием событий, будучи убежденным, что это все глупый и затянувшийся розыгрыш правительства. Только когда по телевизору, на одном из главных каналов страны, идет репортаж о странном вирусе и многочисленных жертвах, ему становится не до шуток. Через несколько часов, ближе к семи вечера, правительство объявило эвакуацию. И в этот момент Чонгуку стало страшно, но ни в коем случае не за себя, а за самого близкого и любимого человека. Он не покинет город без него, не покинет этот чертов зараженный город без Тэхена. Только согласится ли Тэхен быть рядом с ним сейчас? Будет ли вместе после всего, что успел натворить Чонгук? А Чону плевать, он не даст забрать вирусу Тэхена. Именно поэтому он отключает телевизор – может уже навсегда – и идет в глубь квартиры: надо собрать все необходимое, а после поехать за Кимом. Парень берет свой спортивный рюкзак и кладет пару теплых вещей, документы, деньги и необходимые гаджеты, хотя сеть не ловит уже целый день: правительство старается, чтобы ничего не просочилось в СМИ, иначе все станет только хуже. Чонгук отключает электричество во всей квартире – он уверен, что больше никогда сюда не вернется. Парень захлопывает все окна, задергивает шторы, в последний раз окидывает взглядом квартиру, берет ключи от машины на тумбе и уходит, закрыв за собой все замки. Сейчас главное успеть увидеть Тэхена, сказать то, что он еще не успел. В конце концов увести с собой, в Сеуле жизни больше нет. Доехать до Кима оказывается гораздо тяжелее, чем Чон думал изначально: чуть ли не везде перекрыты дороги, на каждом углу находятся военные, которые стараются проводить людей до автобусов, чтобы те выбрались наконец из этого Ада. Но Чонгук самовольно не хочет отсюда уезжать, поэтому объезжает все посты и, наконец, через час-полтора доезжает до кимовского дома. На улице нет ни единой души, как и в самом подъезде. Парень быстро поднимается до нужного третьего этажа, долго долбится в дверь и громко кричит. Никто так и не откликается. Чертова сеть все еще не работает, и Чон должен найти Тэхена поскорее, пока выезд из города не закрыли, и увести его как можно дальше. Чонгук выходит из подъезда, решив, что Тэхена дома нет, но все равно упрямо ждет и надеется, что парень попросту на него обижен, поэтому не выходит, а может он уже давно за городом. И тут до Чонгука доходит: Ким в городе, и сейчас он, уверен, находится рядом с самым дорогим ему человек. Тэхен у бабушки. Ким никогда не оставит свою бабушку, даже если при этом ему придется самому сдохнуть, но нет, он не сможет без нее уйти. Однако прямо сейчас бабушка Тэ в больнице. И Чонгук мчится туда без промедления, он успеет сказать Тэхену то, что хотел сказать. Путь в больницу намного легче, потому что город уже практически пуст; на улице темно, где-то на асфальте лежат трупы – жертвы вируса – и Чонгуку сильно не хочется оказаться на их месте. Он вдавливает педаль газа в пол и выруливает в сторону больницы. И не ошибается. Тэхен стоит около больницы и смотрит на все вокруг с ужасом. Чон останавливает машину в нескольких метрах от парня, выходит оттуда и смотрит на Тэхена. На лице Кима сначала появляется расслабленная улыбка, но через секунду исчезает – он не простил – Чонгук это прекрасно знает. Как только Гук собирается подойти к Тэ, он замечает, как тело зараженного начинает шевелиться и подниматься. Тварь с легкостью встает на ноги и смотрит Чону прямо в глаза, а там белая бесконечность – нет ничего, кроме белизны. Не успевает Чонгук опомниться, как эта самая тварь набрасывается на Тэхена, раздирая кимовское плечо и шею в клочья, задевая сонную артерию. Обессиленный, истекающий собственной кровью Ким падает под пронзительный вой Чона. Чонгук не успевает даже предупредить его, не то что сказать блядское «мне жаль, я не хотел тебе изменять», «я люблю тебя больше всех на свете, детка». Тэхен ничего этого уже не услышит, он больше никогда ничего не услышит, потому что больше не дышит. Тэхена больше нет.