Редкая болезнь солнца...

– Это… это… – Не могу подобрать слов, чтобы выразить, насколько глупым мне кажется его раскаяние. Наконец нашла. – Бред сивой кобылы! Вот что! Маттео знает: ругаться просто так я не буду. Если в ход пошли резкие выражения, значит я говорю искренне и совершенно серьезно. – Правда? – спрашивает он, и лицо его проясняется. – Правда. Виновата только я. А может, и никто не виноват. Я ведь всегда знала, что каждый день, который мне удается прожить, нужно ценить, как подарок. – Я хотел сделать тебя счастливой… – Тебе это удалось, – шепчу я. – Я тоже хотела сделать тебя счастливым. Маттео прижимает свободную руку к сердцу: – Amor vincit omnia. Я слабо улыбаюсь: – Так и есть. Клянусь твоей обалденной задницей. Я чувствую, как меня поднимают чьи-то руки. Сильные, теплые, манящие. Кругом свет. Я парю в облаках, взлетаю до самого солнца и поднимаюсь еще выше, к звездам. Оттуда я смотрю вниз, на яхту и Маттео. «Ух ты!..» – К этому, пожалуй, ничего уже не прибавишь. Я знаю, что все получилось так, как должно было получиться. Все правильно. Вселенная позаботится о Маттео, папе и Амбар. Но издалека до меня все еще доносится знакомый голос: – Луна! Пожалуйста! Открой глаза! Я должен кое-что тебе сказать! Теперь мне приходится сделать невероятное усилие, чтобы снова сосредоточить внимание на Маттео. Кажется, будто веки заложены кирпичами. Он продолжает меня теребить: – Слушай! Слушай, Луна! У тебя получилось! С трудом удерживаясь на земле, я слышу голос диджея: – О песне, которая сейчас прозвучит, вы, наверное, много услышите в ближайшее время. Этот новый хит распространяется в Сети со скоростью вируса. Итак, Луна Валенте. «Песня Маттео»! Из радиоприемника начинает струиться мой голос, а женщина, которая бежала по берегу, теперь стоит надо мной, лучезарная и такая знакомая. Она словно говорит мне: «Я всегда знала, что у тебя есть дар». – «Я тоже», – мысленно отвечаю я. Мы обе улыбаемся, я протягиваю к ней руку, мне трудно оторвать от нее взгляд. – Скажи Амбар и папе, что я успела это услышать, – говорю я Маттео. – Скажи, что это было мое предназначение – радовать людей своими песнями. Я сделала то, для чего родилась. Про себя я прибавляю: «Можно умереть спокойно». Этим я обязана Маттео Бальсано. И вот я опять среди звезд, рядом с женщиной, излучающей серебристый свет. Она протягивает мне гитару. Мою гитару. Свою гитару. – Хочешь, научу тебя играть? – Спасибо, мама, – улыбаюсь я. – Но я уже научилась, пока ты была не с нами. – Тогда давай споем какую-нибудь из твоих песен. Они замечательные. У тебя талант. – Ты правда так думаешь? Она кивает: – Я не думаю, я знаю. Я беру несколько аккордов и начинаю петь. Она подхватывает мотив. Наши голоса чудесно гармонируют друг с другом. Я знаю, что меня любят, всегда любили и будут любить... Дорогой Маттео! Мне всегда было проще писать стихи, чем письма. В любом случае писать лучше, чем говорить: как бы я ни нервничала, я не заболтаюсь и от сути не уйду. Не могу выразить, как много ты значил для меня с того самого момента, когда мы встретились, и сколько радости ты мне принес, с тех пор как я впервые увидела тебя из окна. Ты подарил мне целый мир. Ты научил меня жить. Мы были вместе недолго, но каждую секунду звезды ярко светили над нашими головами. Свет тех мгновений будет гореть еще тысячу лет. Надеюсь, что изредка смогу тебя видеть. Буду любоваться счастливыми моментами твоей жизни и ждать, когда ты придешь ко мне. А ты иногда поглядывай на небо. И вспоминай тот свет, который мы излучали вместе. Amor vincit omnia. Я люблю тебя, Маттео Бальсано.