лимонад по акции

— родь, ради бога, что случилось? вот стоишь ты. мягкий, высокий, с выразительно-заботливыми глазами и с лёгкой такой небритостью: целуй уже. нет, стоишь дальше, смотришь, как на преступника - да ведь я не виновен! влюблен в тебя, как последний (предпоследний среди толпы всех девок) дурак. помню каждый твой шаг, я считал, сколько от твоей комнаты до моей - ровно двадцать восемь шагов налево по коридору. я совсем не одержим, слово даю. а ты всем своим знакомым покупаешь сигареты? говоришь о путине и декабристах (в этом ты, конечно, дурак, но это не мешает тебя любить ведь ты знаешь, о чем мелишь бескостным языком). черт с теми сигаретами, они, кажется и под подушкой у тебя валяются. ты игнорируешь меня в соц. сетях, а я ведь, милый, чудесный, только ради тебя здесь. жду твоего сообщения как праздника, даже если бросишь многозначительное "ахуеть братанчик" или заботливое "ты живой? щас зайду" разговоры до семи утра, а потом вопросы, мол, какие сны снились? да ты даже во снах мне чудишься. хочу, чтобы такие сны были наяву. чтобы ты заметил и дрожь по всему исхудавшему от студенческих ид телу прошла наконец, тому вина - твоя ладонь. я совсем не одержим тобою. я совсем не одержим россией. ты говоришь так легко и беззаботно, что иногда я думаю что тебя уже и не увижу в жизни, как пить дать, заберут в тот же день и не выпустят никогда. не соглашаюсь часто. молчу. — ну чего ты молчишь? я молчу? правда? я готов кричать на тебя двадцать два часа подряд, а потом расплакаться, поднять собачьи глаза и смеяться в истерике. я готов убить ради тебя. я готов убить тебя. ты кладешь свою ладонь на мое плечо и заглядываешь прямиком в душу, я понимаю, понимаю то, что мгновенно меня убивает - ты раскрыл. ты все понял. все всё понимают. и ты, ведь, тоже? имя твое красивое. дима. какой дима, дмитрий - то самое имя, что я шепчу перед сном и когда плачу (мерзость, но прими). ты убил меня. твое самое большое предательство. а ты всем дамам даришь внезапные улыбки и "родь, у тя кудри такие чудесные, дай потрогать" всем дамам предлагаешь дописать за них доклад и оправдаться за неявку в институт? я гляжу на тебя как умею: жалко. ты глядишь как привык: с насмешкой. слезы предательски наворачиваются, да только тебе-то не впервой их видеть, сколько ты таких девчонок утешал, ревущих о твоей невзаимности? пополняю их ряды, жаль, юнец. — да ты, брат, влюбился. — опять насмешка, замолчи уже, — ну-ка, кто эта мерзавка? твои глаза неожиданно отводятся и ты как будто огорчаешься. ревность заела? теперь раскольников не будет психовать у тебя на пороге дома и рявкать, чтобы ты вон пошел? сам привязался, а ты как сигареты - вызываешь привыкание. я неожиданно понимаю что терять уже нечего. скоро институт кончу, если не выгонят, чего уж там, два года. ты тоже. если что - пойду, умру где-нибудь. застрелюсь, может утоплюсь, хотя это неправильно и надо все обдумать, не сейчас. — самокритично. — говорю. ты застываешь на несколько мгновений, дим, ну ты ведь не восковая фигура в самом деле! смотришь на меня все понимая, как умеешь, а потом случается. поднимаешь мою тощую и неправильную с длинными пальцами руку, подносишь к губам. прикладываешь к щеке. — дак я ведь за тобой псом побегу. — начинаешь. — истерики все твои вытерплю и допивать молоко теплое тоже заставлю, родь. даже если человека убьешь, я, признаться, вытру кровь и смою в унитаз. я ж раздражительный капец! но если..если ты.. я моргаю часто-часто, кукольными от слез ресницами и целую тебя, дима, как самого настоящего придурка. мы ведь и так все поняли, гляди, испортишь ещё всё своими буквами.