Всё, что мы держим в ладонях своих

Из чего состоит человек? Из плоти и крови, что его наполняет, внутренних органов и кожи, что обтягивает кости, волос и ногтей? Считается, что так и есть, но только ли из этого состоит человек? Нет, не только. Все люди состоят также и из красивых или уродливых улыбок, весёлых или задумчивых взглядов, радостного или ехидного смеха. Они наполнены не только жидкостью, но и душой, из которой и рождаются многочисленные эмоции, что вырываются из человека каждый день. Нечто большее, чем биологическое составляющее, и делает людей уникальными. А куклы такими быть не могут, ведь ни у одной из них нет души, чтобы из неё могли вырасти настоящие чувства и способность мыслить. Без души они даже встать не смогут. Это же истина, верно? Но правда ли то, что они даже на секунду не смогли бы ожить? Любой кукольник бы уверенно ответил, что этого никогда случится не могло. Минхо так бы не сказал, ведь он знал и видел намного больше, чем все остальные. Мастер сидел за своим рабочим столом, положив голову на сложенные на нём руки. Он тихо вздыхал от скуки и зевал, пока наблюдал, как одна из его работ, которую он недавно закончил, пыталась встать на ножки. Седовласая красотка с кривой зубастой улыбкой безуспешно делала это уже пару минут. Она опиралась маленькими ручками, стараясь хотя бы сесть на корточки, но сил ей не хватало. Кукла, приподнявшись, снова упала и подол её рванного серебристого платья взлетел и красиво опустился, скрыв ноги девушки. Она наклонила голову вбок под неестественным углом и посмотрела на кукольника раскосыми чёрными глазами, словно моля ей помочь. Но Минхо этого делать не собирался, прекрасно зная, что эта кукла далеко не живая, чтобы ей помогать. Да, эта кукла ожила и даже двигалась, но всё же дело было не в приобретении ею души, а в Тенях, что летали вокруг неё. Парень закрыл правый глаз ладонью и ещё отчётливее увидел, как в районе груди куклы полыхала тёмная сила. Мастер никогда не вдумывался в то, что из себя представляли эти Тени, но точно знал — они создания тьмы. Прям как его левый глаз, которым кукольник и видел их уже на протяжении многих лет. Дело было в том, что глаз был не обычный, а Ведьмин, что уже связывало Минхо с потаённым миром, в котором правила одна лишь тьма. Раньше эти Тени безумно пугали парня, не давая ему нормально спать по ночам, но сейчас, когда парень понял, что они не могут ему навредить, стали делом обыденным, хоть и неприятным. Тёмные гости появлялись не часто, но в те моменты, когда было особенно тяжело, что всегда вызывало шквал эмоций у Ли. Но, сколько бы он не ругался на Тени, он не мог не признать, что это — его расплата за прошлые ошибки. Седовласка тем временем ещё раз попыталась встать, но в этот раз не безуспешно. Оперевшись на стол, она резко встала на ноги, подпрыгнув. Кукла покачивалась из стороны в сторону, но стояла и смотрела теперь словно самодовольно, говоря своим взглядом, что она сможет достать до мастера. Но Минхо это не напугало, потому что он знал, что ничего у Теней не выйдет. И действительно, кукла сделала шаг, затем другой, протянула костлявую ручку к мастеру и рухнула, замерев и больше не подавая признаков движения. Тени вмиг окружили её, почти скрыв за собой, но, не сумев ею завладеть, отлетели и растворились в воздухе, словно их никогда и не было. Минхо лишь устало прикрыл глаза, даже и не думая убирать пугающую куклу обратно на полку. Он этой кукле даже сочувствовал, потому что сам ощущал себя похоже. Минхо всегда думал, что он похож на свои творения. Даже если у него были душа и эмоции, чувства никогда не делали из него настоящего человека. Янки и то были человечнее его. В какой-то степени, наверное, Ли был прав. Вот только человечности его лишило не наличие Ведьминого глаза, а он сам, хотя признавать этого парень намерен не был. Силы внезапно окончательно покинули мастера, а потому он, размышляя обо всём, погрузился в дрёму. Последняя мысль, за которую Минхо успел зацепиться, была о журналисте, что обещал вернуться, но он не запомнил, о чём именно думал. Минхо проснулся резко, словно его вытолкнули из сна и заставили распахнуть глаза. Он дезориентировано начал блуждать мутным взглядом по своему столу, пока не наткнулся на седовласку, которая сидела на том же месте и смотрела на него жуткими глазами. — Привет, — хрипло поздоровался мастер с ней. — Привет! — бодро воскликнул кто-то справа, из-за чего Минхо тут же испугано сел ровно, вмиг прогоняя сонливость. — Ты… — всё ещё находясь в лёгком шоке, прошептал мастер, смотря на Джисона, который сидел в позе лотоса на стуле и внимательно смотрел на кукольника. — Ты что тут делаешь? — придя в себя, требовательно спросил кукольник. — Сижу, — пожал плечами Хан. — Нет, — помотал головой Минхо, — почему ты пришёл? — Ну я же сказал, что вернусь! Всё-таки мне не хватает для статьи достойной информации, а я не хочу упасть в грязь лицом, написав какой-нибудь бред. — Джисон, опираясь руками на стул, наклонился ближе, что-то рассматривая на лице у мастера. — Ой, я думал, что у тебя глаз повреждён, а это просто гетерохромия. Почему ты её скрываешь? — Что? — не сразу понял Минхо, но осознав, что на нём нет повязки, тут же кинулся за ней. Судорожно надев её, он грозно посмотрел на парня, будто это он был виноват в том, что мастер забыл надеть повязку. — Так зачем ты скрываешь глаз? Он такого красивого цвета! — восторгался Хан, не понимая, что затрагивает очень больную для Ли тему. — У меня не гетерохромия, идиот, — зло выплюнул тот. — Это протез. — Серьёзно? — удивился Джисон. — А выглядит как настоящий. И давно ты потерял глаз? — продолжал любопытствовать журналист, совсем не чувствуя такта. — Не твоё дело, — бросил Минхо, потерев правый глаз и зевнув. Парень взял седую куклу и положил на полку, попутно беря оттуда незаконченную работу и кладя её на стол. — Слушай, если тебе так надо написать статью, найди себе какого-нибудь другого кукольника. Почему я? — Зачем мне другой, когда меня устраиваешь ты? — развёл руки в стороны Хан. — Думаю, моего интервью тебе хватит, — фальшиво любезно улыбнулся мастер. — Поэтому, думаю, тебе стоит уйти и дать мне поработать, — парень взял инструмент и начал работу. — Ну нет, — отрицательно покачал головой Джисон. — Думаешь, статьи так легко писать? Нет! Бобёр свою плотину тоже не сразу строит, знаешь ли! — Только не начинай нести бред, — закатил глаза Минхо, не отрываясь от своего дела. — Я не несу! — наигранно обиженно надул губки Хан и призадумался. — Хм… Хм… А бобёр или бобр? — Завались, ты мне мешаешь, — раздражённо выдохнул мастер. — Наверное, бобёр, — не обратил внимание на кукольника Джисон, уходя в размышления. — Или всё-таки бобр? — Какая разница? — А ты никогда не задумывался, что бобры, возможно, хотели называться по-другому? — спросил журналист с таким видом, будто вопрос был вселенской важности. — Я достаточно нормальный, чтобы не думать о таких идиотских вещах, — Минхо хотел было попробовать выпинать парня из мастерской, но того уже было не остановить. — Загадка человечества, не иначе! — распалился Джисон, чувствуя, как возведённые с таким трудом стены начали рушиться. У Хана была одна особенность, о которой знали лишь Чан и Чанбин и которая доставляла парню большие проблемы. Дело было в том, что, когда в его жизни происходили события, вызывающие очень много разных эмоций, у Джисона сносило внутренние ограничители и он начинал нести полный бред, стараясь этим отгородиться от тяжёлых мыслей. Журналист продолжил: — Может, бобёр хотел бы, чтобы его называли не «бобёр», а «бобр»? — У бобров не настолько развит мозг, чтобы они могли хотеть чего-то подобного, — не понял зачем, но ответил мастер, сразу же об этом пожалев, ведь он этим дал зелёный свет для Джисона. — Это ты так думаешь. Точнее, они хотят, чтобы ты так думал. Однажды бобры выйдут из своих жилищ на тропу войны с человечеством. И всё потому, что ты назвал их тупыми! — возмутился Хан. — Я этого не делал. — Ну или потому, что они хотели бы иметь название «бобр», — рассуждал журналист. — Просто заткнись, прошу тебя, — сквозь зубы прошипел кукольник, совершив ошибку и прорезав кукле живот. — Тебе лучше… — О, — перебил парня Джисон, наткнувшись взглядом на полупустой стеклянный чайник, стоящий на втором столе. — Ты любишь чай? — И что? — сдул мастер упавшую на лоб чёлку и, отбросив инструмент, подпёр голову рукой. — Ты у меня ассоциируешься больше с кофе. Я думал, что ты пьёшь его. — Я не люблю кофе, — зачем-то продолжал этот бессмысленный диалог кукольник. — И зря! Знаешь, один русский писатель в своём рассказе написал, что чайник — добродушный комик, подметив, что кофейники живут менее заметной жизнью и они не такие индивидуальные. — И к чему ты ведёшь? — спросил Минхо, не подумав. — О нет, не отвечай. Пожалуйста, — попросил мастер, но Джисон уже набрал в лёгкие воздух, чтобы ответить. — Ну смотри, — с умным видом сказал Хан, — в современном мире чай и кофе имеют равное значение, ведь пьют и то, и другое в одинаковой степени. Но! Стоит ли говорить, что чайники индивидуальнее? Каким бы сторонником чая я не был, но уважение моё к кофейникам точно такое же, как и к чайникам. Почему? Да потому что посмотри на мировую историю! Чем заканчивалось угнетение и пренебрежение к народу? Да! Революцией! — парень начал активно жестикулировать, чтобы лучше объяснить своё отношение к этому действительно важному вопросу. — И кофейники когда-нибудь восстанут, если к ним не относиться с должным уважением. Я уже вижу это! Первая революция кофейников! Она, конечно же, закончиться подавлением сил человеком. Кофейники ещё больше поработят. Их будут использовать лишь для того, чтобы поглумиться. При них открыто станут восхвалять чайники, чтобы убедить кофейники в их никчёмности. Тогда и случится Великая октя… Кхгм, кофейная революция. И вот она закончится их победой! Но чем это обернётся для нас и чайников? Последних, скорее всего, уничтожат в первый же день, а мы станем рабами кофейников. Представь! Они создадут своё государство и свою инфраструктуру, чтобы затем захватить мир! А что потом? Они устроят геноцид кружкам, требуя, чтобы кофе из них наливали в маленькие чашечки? Вот! Кто этого захочет? Именно поэтому мы должны относиться и к чайникам, и кофейникам одинаково! — Ты псих, — только и фыркнул Минхо. — Или всё-таки бобр? — Ну точно псих, — закатил глаза мастер и всё же вернулся к работе, думая, как исправить свою ошибку. — Можешь говорить, что угодно, но я завтра же куплю кофейник. Он спасёт меня, когда его собратья начнут захватывать мир. А ты будешь вынужден запереться в мастерской до тех пор, пока запасы не закончатся. Когда же это случится, тебе придётся облить себя бензином и щёлкнуть зажигалкой. А я буду отдыхать на Бали со своим кофейником! — Ага, с радостью совершу самосожжение, лишь бы больше никогда тебя не слышать, — кукольник придвинул стул ближе к столу и сел в позу лотоса. — А может, всё-таки бобр? — Это одно и то же, придурок! — не выдержал Минхо. — Так он не бобёр? — Джисон сделал вид, словно узнал что-то очень страшное. — Он и бобр, и бобёр?! — воскликнул он. — Моя жизнь больше не станет прежней! Я разгадал тайну мироздания! Как мне теперь спать с этим знанием? Я должен написать об этом статью и сделать её достоянием человечества! — Вот и сделай. Подальше от меня. — А ты не задумывался, что я хотел бы быть бобром. — Спать не могу, постоянно думаю об этом. — Правда? Думаешь, я был бы классным бобром? — Ты классный придурок, — кинул мастер. — О-о, так ты считаешь меня классным, — разулыбался Хан. — Ты не услышал последнего слова? — спросил кукольник с таким лицом, будто разговаривал с душевнобольным. — К тому же ты больше похож на белку. — Это ты так думаешь. Точнее, это я хочу, чтобы ты так думал, — сощурил глаза Джисон. — Кстати, вполне возможно, что я просто плод твоего больного сознания. — Тогда оно очень со мной жестоко, раз подослало такие галлюцинации. — Ну не будь таким грубым! — Ты мне мешаешь, — снова закатил глаза Ли. — Я могу быть полезным! — живо отозвался Джисон. — Очень в этом сомневаюсь, — выгнул бровь Минхо. — Честно! — закивал журналист болванчиком. — Скажи мне, что делать, и я сделаю! — Я не хочу, чтобы ты что-нибудь сломал. — Я не такой неуклюжий, как тебе кажется. Хотя как-то я сломал руку своему другу с помощью палочки от мороженного, — передёрнул плечами журналист. — Не спрашивай, как я это сделал. — Я и не собирался, — устало помассировал Минхо виски. — Ладно, хорошо, если хочешь сделать что-то полезное, сходи в мою квартиру и принеси инструмент, который мне нужен. — Будет сделано, сэр! — отсалютовал журналист. — Только в какой именно квартире ты живёшь? — Пройди дальше по коридору. Там будет дверь. Она единственная с номером. Квартира открыта, — рассказал Ли. — Зайди в мою спальню и найди там ящик с инструментами. Возьми из неё… хотя нет, ты всё перепутаешь. Просто принеси мне ящик. — Есть, сэр, — Хан вскочил на ноги и пулей вылетел из мастерской. Кукольник лишь облегчённо выдохнул, наслаждаясь блаженной тишиной. Джисон стал быстро идти по коридору, смотря на двери, пока не наткнулся на нужную с номером «13». Он улыбнулся тому, что нашёл дверь, и открыв её, зашёл в погружённую во мрак прихожую. Джисон слегка удивился, рассматривая новое помещение. Несмотря на темноту, оно выглядело очень уютным, опрятным и чистым, хотя Хан почему-то думал, что квартира будет похожа на убежище холостяка. Джисон прошёл дальше и попал в спальню, которая, на самом деле, служила и гостиной, и кухней. Просторная комната была хорошо освещена, благодаря тому, что в ней было несколько окон. Она была просторной и светлой. Слева располагались кухонная гарнитура, посередине — диван и телевизор, а у самой дальней стены стояла большая двуспальная кровать. Парень остановился в середине комнаты и обернулся вокруг своей оси, рассматривая всё и стараясь приметить что-нибудь интересное. Любопытная натура требовала разглядеть каждую деталь. Он сел на край кровати, блуждая взглядом по предметам и подмечая про себя, что здесь довольно круто жить. Джисона заинтересовали многочисленные полки на одной из стен. Он подошёл к ним, чтобы посмотреть поближе. Полки были сильно захламлены разными бесполезными штуковинами: недоделанными куклами, какими-то непонятными статуэтками, банками, кружками и ещё чем-то. Единственное, чего не хватало, были фотографии. Ни одна не стояла на полке, словно у мастера не было прошлого, которое он хотел бы запечатлеть на снимке, что очень расстраивало. Внезапно внимание Хана привлёк сложенный пополам чёрный лист бумаги, в середине которого был серебряный треугольник с рисунками у каждого угла. Журналист потянулся к нему, но внезапно дверь комнаты распахнулась и в неё вошёл мастер, заставив своим появлением Джисона вздрогнуть. — Чего ты так долго? — недовольно спросил Минхо, уперев руки в боки. — Не каждый день бываю в квартире настоящего кукольника. — А сказал, что можешь быть полезным, — закатил Ли глаза. — В итоге я сам пришёл за нужной мне вещью. — Мне любопытно. — Что любопытно? — Что это? — Джисон взял в руки чёрный лист и показал его мастеру. — Это лицензия кукольника, — ответил Минхо, решив, что лучше сказать парню, чем слушать очередной его бред. — Я думал, что кукольникам не надо иметь лицензию, чтобы работать, — удивился Хан, переведя взгляд на серебряный знак. — Это же искусство. Да и знак какой-то странный. — В массовом производстве лицензию не требуют, — вздохнул мастер. — А у кукольников, которые работают сами, — да. Это всё гильдия кукольников. Её ещё называют ассоциацией кукольных мастеров. Она перекрывает дорогу всем, кто не согласуется с ней. — Ты их не переносишь, да? — догадался Джисон, кладя лист обратно на полку, отказавшись от идеи раскрыть его и прочесть содержимое. — Ага, — хмуро отозвался Минхо. — Раньше это была хорошая организация, помогающая всем кукольным мастерам и оберегающая свою собственную культуру. Но сейчас её захватили богатенькие придурки. Они разрушили всё, что с таким трудом строили наши предки, и сделали из этого цирк. Считают себя элитой, идиоты. — Интересно, — хмыкнул Джисон, подмечая про себя, что об этом надо разузнать побольше и добавить в статью. — Пошли уже, — цокнул Минхо и, подойдя к полкам, открыл ящик, взял нужный инструмент и пошёл на выход. Джисон последовал за кукольником. — Ты такой богатый, что ли? — спросил Хан, идя сзади мастера. — С чего ты взял? — У тебя как бы… собственный многоквартирный дом?! — Он не мой, — пробурчал мастер. — Просто мне позволяют тут жить. — И кто же? — Не твоё дело. — Я всё равно это узнаю, — лишь пожал плечами Джисон. Они вернулись в мастерскую. Минхо занялся своим делом, а Джисон сел на своё место и стал наблюдать за работой. — И как долго ты будешь писать статью? — задал вопрос мастер. — Не знаю, — протянул журналист. — Это зависит от того, как скоро я получу нужную мне информацию. Время у меня пока есть. А что? — Хочу знать, сколько мне ещё с тобой мучаться. — Да не волнуйся, мы прекрасно проведём эти дни! Скучно не будет! — Верю, — кисло сказал Минхо. — Говорю тебе, не волнуйся, я смогу быть полезным! — Почему именно я? — глубоко вздохнул мастер, воззрившись в потолок. — За какие грехи? — Знаешь, ты такой грубиян! Но мне даже нра… — Джисона прервало сообщение, пришедшее ему на телефон. Он выудил его из кармана джинсов, решив, что ему пишет волнующийся Чанбин, но, открыв сообщение, чуть не выронил телефон из рук. — Прости, мастер, но мне срочно надо идти, — судорожно сглотнул Хан и встал со стула, направившись к выходу. — Ура, — пробурчал Минхо. — Ещё увидимся! — нервно помахал рукой журналист. — Не ура, — вздохнул Ли. — Пока, — кинул Джисон и вышел из мастерской. Минхо тяжело выдохнул и стукнулся лбом об стол, прекрасно осознавая, что эта одна сплошная беда ещё вернётся.

***

— Слушай, Чан, — Чонин вошёл в прихожую, уткнувшись в телефон. — Да? — Чан в это время напяливал на себя кеды, пытаясь аккуратно завязать шнурки. — А погода точно не улучшится, пока мы будем ехать в торговый центр? — Янки оторвал взгляд от экрана телефона и посмотрел на хозяина. — Синоптики обещали, что эти недели будут дождливыми, — мотнул головой Бан, выпрямляясь. — По идее, солнца быть не должно. — А если оно всё же выйдет? — Ян снова стал что-то искать в своём новеньком телефоне. — Значит, вернёмся, — лишь пожал плечами Крис. — Не волнуйся, я всё продумал. — А если солнце появится тогда, когда мы будем на людях? — спросил Чонин, сжав свой подбородок большим и указательным пальцами. — Будешь много об этом думать, так и произойдёт, — вздохнул Чан. — И хватит сидеть в своём телефоне! — возмутился Бан и вырвал мобильник из рук парня. — Эй, отдай! — воскликнул Янки, пытаясь отнять телефон и почти наваливаясь на хозяина. — Нет! Ты не отрываешься от него всё утро! — Чан положил устройство в карман своей куртки. — Не получишь его до вечера! — Да, папочка, — пробурчал Чонин, не вкладывая в свои слова какого-то особого подтекста. — Что? — поперхнулся воздухом Бан, но сразу же взял себя в руки. — Всё, идём. А то так и не выйдем вовсе. — А может, всё же не стоит никуда идти? — попробовал Янки переубедить Чана. — Нет, пошли, — Крис схватил Лиса за руку и потащил на выход.

***

— А ты точно уверен, что стоит идти в торговый центр именно сегодня? — спросил Феликс Чанбина, стоя у открытого настежь окна и смотря на небо, которое заволокли тяжёлые тёмные тучи. — Да, — кивнул Со, накидывая на себя куртку. — Солнце сегодня не выйдет, — Чанбин встал рядом с Янки и тоже стал смотреть на неспокойное небо. — Красиво. — Угу, — мягко улыбнулся Ликс. — На тебя похоже. — Что? — не понял Бин. — Ну, — Феликс немного смутился и покраснел, — знаешь, ты кажешься таким опасным, но очень… притягивающим? — Янки опустил голову ниже, чтобы скрыть смущение. — Правда? — не смог не улыбнуться Чанбин и потрепал Веснушку по голове. — А ты похож на солнце. — Это не так, — покачал головой Феликс. — Я… не такой. Я намного хуже, чем кажусь, поэтому не достоин, чтобы меня так называли. Я не приношу счастье людям. — Не говори о себе так, — успокаивающе сказал Со и обнял парня за плечи. — В моей жизни было много тёмного, но, знаешь, с твоим появлением мне стало гораздо легче. Ты осветил её. — Это правда? — с надеждой взглянул в глаза хозяина Феликс. — Конечно, — ещё теплее улыбнулся Чанбин. — Понятия не имею, почему у тебя вообще появились такие мысли. — Спасибо, — облегчённо выдохнул Янки, которому действительно важно было это услышать. — Ну что, пошли? — бодро спросил Со, протянув Веснушке руку. — Угу, — радостно кивнул Феликс, хлопнув по чужой ладони, переплетая пальцы, и расплылся в очередной улыбке.

***

Джисон резко открыл свой почтовый ящик и прямо из него ему в руки выпала маленькая ярко-красная коробочка, перевязанная алой ленточкой. Хан, загнанно дышавший из-за быстрого бега, яростно сжал коробочку в кулаке и замахнулся, чтобы бросить её в стену, но тут же остановился, подавив в себе бушующие эмоции. Парень стиснул зубы и, судорожно выдохнув, побежал по лестнице вверх, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Он влетел в свою квартиру и, оставшись в прихожей, сорвал ленточку и открыл коробочку. — Сука, — не смог сдержаться Джисон, смотря на одну единственную серебряную серёжку, что лежала на атласной красной подушечке. — Вот же ж блядство, — телефон журналиста начал вибрировать в кармане, оповещая о звонке, который Хан тут же принял. — Какого хрена?! — закричал он в трубку. — О-о, ты уже получил мой маленький подарок? — послышался механический голос. — Он тебе понравился? Если да, то я очень рад. — Кто ты? — зарычал Джисон. — И какого хрена всё это вытворяешь? — Я просто хочу преподать тебе урок. — Мне это не нужно, — выплюнул Хан. — Нужно, — коротко сказал человек. — Ты даже не представляешь насколько тебе это нужно. Вскоре ты это поймёшь, — он вздохнул. — Пришло время исправить свои ошибки. — Я сам знаю, что мне делать, — рявкнул Сон. — Нет, не знаешь, а я — да. — Откуда у тебя серёжка, которую мне подарила Джесса? — требовательно спросил Джисон. — Я вернул её ей в тот же день, когда команда распалась. — Это не важно. Важно то, почему я решил отдать её тебе, — человек выдержал паузу. — Пусть она станет для тебя символом того, к чему ты должен стремиться. Ты ведь помнишь, почему Джесса тебе её подарила? — Да, — твёрдо ответил журналист. — Хорошо, — удовлетворённо сказал человек. — Я скоро свяжусь с тобой и дам первое задание. Когда ты выполнишь все, я оставлю тебя. — Я не стану выполнять твои жалкие задания! — сорвался на крик Джисон. — Это мы ещё посмотрим, — ухмыльнулся человек и отключился. — Чёрт! — ещё громче крикнул Хан и ударил кулаком по стене. Он прислонился к ней спиной и медленно сполз. Парень посмотрел на коробочку с серёжкой и сжал губы. Всё серьёзнее, чем Джисон предполагал.