После наших дней

      Лика как обычно стояла на против зеркала и чистила свои слегка заострённые клычки. Сегодняшний день был уже с самого утра весьма насыщен на события: продукты привезли позже, чем обычно; стена на горизонте будто стала выше; сны стали более частыми; в этом мире что-то начало меняться, но было непонятно, что именно.       Время было двенадцать утра, психолог был в два часа дня. Оставалось ещё как минимум полтора часа, прежде чем выйти, поэтому, убив примерно час на приведение себя в порядок, а именно: почистив зубы, отполировав два непонятных отростка на лбу, похожих на рожки и приняв душ, Лика завалилась на диван, покуривая "кэмелл" и доедая вчерашнюю пиццу. По телеку шли наискучнейшие новости про высокую детскую смертность в городе N и про угрозу становления данного города призраком. Ну, а после столь скучной новости начали показывать забавные видео с котиками, где говорилось, что эти пушистые создания могут вскоре прийти к власти.       Докурив и потушив окурок в почти переполненной пепельнице, Лика накинула куртку, после чего спустилась по длинной лестнице. Лифт как обычно не работал.       Пройдя быстрым шагом пару кварталов, девушка была на месте.       Ничем не примечательное место. Просто пятнадцатиэтажные аппартементы, где на верхнем этаже находился офис мистера Джима Лексберри, стремящегося стать учёным, но при этом временно работающего психологом для таких депрессивных людей как Лика.       Поднявшись на нужный этаж, Ли без стука распахнула дверь и вошла, после чего оглядела обстановку. Бордовые кожаные кресла и по центру большой письменный стол из тёмного дуба. За ним сидел сам профессор.       - Здравствуйте, Лика, присаживайтесь,- учтиво и мягко сказал профессор,- сегодня я бы хотел узнать, как обстоят у вас дела со снами и стало ли лучше после моих гипнозов.       Ли прошла в зал и села на одно из кресел.       - Вы не поверите, если я расскажу вам мой сон, но в этом заключается ваша работа, верить всему, что говорят вам люди,- после этих слов Лика слегка улыбнулась,- сначала, я проснулась на старой кровати в викторианском стиле. Комната выглядела весьма богато обставленной, но при этом можно было понять, что ей уже десятки лет, по потёртостям и трещинам. В огромные витражные окна светило солнце, на свету которого кружилась в вальсе пыль. Я поднялась и прошла к двери. Её скрип эхом раздался по тихим душным коридорам.       Когда я вышла из покоев, передо мной открылся огромный зал. Да, возможно это был обычный коридор, но он был нереально громадным. По правую сторону были большие окна, которые всё так же показывали всю загрязнённость этого здания, но единственное что привлекало моё внимание, это силуэт девушки, которая стояла неподвижно в центре залы. Она стояла и улыбалась, смотря в освещённое утренним солнцем окно. Я приблизилась к ней и когда между нами оставалось около пяти метров, она заметила меня и всё так же улыбаясь, сказала что-то. Она сказала это на столько тихо, что даже малейшего звука эхом не разнеслось по залу. После, я подбежала к ней, после чего крепко обняла. По душному помещению всё так же летала пыль, замерев в сплошном свету рассветного солнца, а мы всё стояли в центре и я продолжала её обнимать.       С минуту психолог молчал, но после задал вопрос:       - И почему же вы думали, что я вам не поверю?       - Не знаю. Просто это сновидение так выделяется на фоне остальных, про которые я вам рассказывала.       - Всё же, я вам верю. Начнём с малого. Вы знали эту девушку?       - Я думаю да, мы с ней раньше учились в одной школе и были весьма близки. Мы были лучшими друзьями... Нет, больше, мы были родственными душами. Я всегда любила её и, даже после стольких лет, продолжаю её безответно любить,- голос Лики немного дрожал, прошлое всегда было для неё больной тематикой.       Профессор Лексберри что-то начал записывать в своём ежедневнике.       - Как давно вы не виделись?       - Уже не знаю. Можно сказать, что почти с конца школы. После этого, она скорей всего уехала за город и больше мы не виделись и даже не общались. Наши пути разошлись, а сейчас, после постройки стены и тем более.       - Если бы вы увиделись вновь, какова бы была ваша реакция?- профессор настороженно посмотрел на пациентку.       Лика сначала хотела что-то сказать, но после решила сказать нечто другое.       - Конечно же, я считаю, что это невозможно. Никто и никогда не проникнет за стену, поэтому, никакой,- враньё. Сплошное враньё.       - Что ж, на сегодня, Лика Мун, приём закончен. Я вижу, что ваши сны нормализуются, а ваш ход мысли возвращается на круги своя. Я бы посоветовал вам чаще бывать на улице. Как кстати поживают ваши наросты?       Ли показала жест рукой, который означал "пятьдесят на пятьдесят".       - Ну, раз так, это хорошо. А теперь, прошу следить вас за маятником и слушать только мой голос...       Маятник шатался из стороны в сторону и с каждым разом, веки девушки тяжелели, погружая её в царство Морфея.       В подсознании, Лика ещё долгое время слышала голос профессора, но уже не вникала в суть его слов. Так закончился очередной приём, на котором каждое слово, помимо сновидений - ложь, а каждое ухудшение здоровья умело скрывалось за маской лжи о поправке.