В поисках мира, где тебя нет. Детективное агенство последнего дела

Айзава так и не смог уснуть этой ночью. Его мучили неприятные мысли после рассказа Даби. Да, этот резкий самоуверенный парень всегда умел шокировать. Но Шота не ожидал такого поворота событий. Все время он думал, что в жизни никто не сможет его обмануть или что-то от него скрыть, а тут такое. Конечно, Хитоши не в счет. Айзава не лез в жизнь своего мужа слишком глубоко, а Шинсо всегда был с ним откровенен. Но откровения Даби стали для него слишком сильным ударом. Шота поставил фильм на паузу и посмотрел на часы. Хитоши обычно просыпается в такое время, а значит можно порадовать своего молодого супруга кофе. Мужчина стоял у кофеварки и никак не мог собраться с мыслями, чтобы нажать на кнопку. Он размышлял над тем, правильно ли он ответил на рассказ вчерашнего гостя. Странный, отбитый и просто напрочь шизанутый Даби теперь предстал для Айзавы совсем в другом свете. Если ранее Шота никогда не верил, что жизнь может поменять человека и сделать из него мразь, если он всегда склонялся к мысли, что каждый сам в праве решать свою судьбу, то сейчас мировоззрение кардинально изменилось. Это, казалось, было равносильно тому, что ему доказали, что Земля плоская, а люди все-таки произошли от инопланетян. Айзава помотал головой, но от этого мысли не перестали крутиться у него в мозгу. С одной стороны - информация бесполезна, а с другой она помогала ему сильнее понять некоторые поступки Даби. Точнее - все. Шота отставил одну чашку с горячей черной жидкостью в сторону и распечатал вторую капсулу для кофемашины. Аппарат пикнул и на небольшом экранчике появилась полоска,которая постепенно заполнялась, показывая, что напиток скоро будет готов. Отвратительная внутренняя пустота. Это не разочарование, а что-то другое, что-то более сильное. Странное чувство. За всю жизнь Шота такого еще не испытывал. Айзава поставил вторую чашку рядом с первой и отвернулся от тумбы. Нужно было поговорить с Даби. И совсем не так, как всегда. Не так, как вчера. Не просто выразить сухое понимание, а попытаться поддержать. Это будет поступком более опытного, более зрелого и более сильного человека. - Спасибо за кофе. Голос Хитоши вывел Шоту из раздумий. Он посмотрел на своего мужа и улыбнулся: - Доброе утро, дорогой. Шинсо улыбнулся: - Черт, когда ты так говоришь я чувствую себя в какой-то мелодраме. Американской, - добавил Хитоши и перестал улыбаться. - Все еще думаешь о Даби? Айзава вздохнул. От его второй половинки точно ничего не скроется. А обманывать и говорить, что все нормально, не имеет смысла. - Меня обескуражил его рассказ. Если честно, то я даже не знаю, как мне теперь к нему относиться. Шинсо присел за стол и обнял свою чашку. Он потупил взгляд на пенку, которая собралась по краям черного жидкого круга и не менее честно признался. - Я тоже. Он странный, скрытный, но... В этом виноват не он. Шота присел напротив: - Как думаешь, почему он рассказал об этом именно мне? Это как-то странно. - Я только что сказал, что он странный, - подметил Хитоши. - Но я думаю, что это было что-то вроде благодарности. Айзава вскинул брови: - Благодарности? Если этой информацией он хотел отблагодарить меня за то, что я дал ему координаты Фумикаге тогда, то немного поздновато. - Лучше поздно, чем никогда. Но еще я думаю, что ему одиноко. И поддержку он ищет именно в тебе. Шота внимательно посмотрел на Хитоши. Тот явно не шутил. - Я? Он мне в сыны годится, - вздохнул Шота, - чем я могу его поддержать? - Не находишь, что причина именно в этом? - У него есть отец, - отрезал мужчина. Шинсо лишь покачал головой: - Нет. У него есть только Фумикаге и надежда на тебя. Подумай над этим. Хитоши взял свою чашку и поднялся. Он направился к выходу из кухни, оставляя Айзаву наедине со своими мыслями. Шоте действительно есть над чем подумать. Но делать этого ему не хотелось. То, что утро добрым не бывает узнаешь именно этим самым утром, особенно - с больной головой после вчерашнего алкоголя. Похмелье - высшее из всех зол и бед человечества. Токоями простонал, когда голова начала гудеть просто от того, что сознание вернулось в реальность и сонливость постепенно начала отступать. Он повернулся на бок, чем только усугубил ситуацию. Даби присел на корточки перед кроватью и аккуратно погладил лежащего по голове. Он сразу же увидел на сонном лице Фумикаге улыбку, что означало - никто спать не будет. - Таблеточку? Токоями приоткрыл один глаз и прохрипел: - Было бы весьма кстати. Даби подавил смешок и протянул стакан с водой. Токоями приподнялся и жадно выпил всю жидкость залпом. Он отдал стакан обратно Даби и развалился на кровати, раскинув руки и ноги в стороны. - Что бы я без тебя делал?.. Парень рассмеялся и присел на край кровати, поправляя смятое постельное: - Ну, возможно, не пил бы. - Отклоняется. Фумикаге притянул парня к себе и устроил его голову на груди. Даби лишь рассмеялся, а потом устроился поудобнее и принялся поглаживать кончиками пальцев плечо возлюбленного. Токоями поцеловал свою вторую половинку в лоб: - Я - свинья. - Было. Фумикаге хохотнул: - От меня пасет, как от бомжа. - Согласен. - Эй, - Токоями поднял лицо Даби и заставил посмотреть себе в глаза. - Ты обижаешься? - Нисколько. Даби поднялся и ловко вывернулся из крепких объятий. Он подхватил стакан и направился к выходу из комнаты: - Не забывай, что тебе сегодня еще за руль. Так что умывайся и не затягивай. Фумикаге вздохнул и посмотрел в потолок. Он знал, что Даби все еще стоит в дверном проеме и ждет от него ответа. Но снова говорить о матери и о том, как ему сейчас тяжело не хотелось. - Хорошо, - Токоями посмотрел на парня. - Ты со мной? Даби отвел взгляд: - Прости. Шото же припахал меня с его работой. Я приеду, как только освобожусь. Фумикаге принял сидячее положение и мысленно поблагодарил все фармацевтические компании за разработку быстродействующих обезболивающих. Он посмотрел на Даби в улыбкой: - Тебе не за что извиняться. Приезжай, я буду ждать. Парень улыбнулся и скрылся за закрытой дверью. Токоями плюхнулся обратно на постельное и закрыл глаза. Черт, как это это тяжело. И высказаться некому. Даби?.. "Нет,я не могу снова сваливать все на него, - Фумикаге посмотрел на закрытую дверь. - Он и так старается всеми силами меня поддержать". Поэтому сейчас нужно просто встать и сделать то, что действительно важно. Даби поставил вымытый стакан рядом с раковиной и посмотрел на капли воды, что стекали по прозрачной емкости. Вчера он сидел и изливал душу Айзаве Шоте с уверенностью, что этот мужчина сможет его понять. Но понял его скорее Хитоши. Шинсо всегда знал больше, чем кажется, и думал глубже, чем хотелось осознавать. Смотрел в душу. Если не знать такого человека с хорошей стороны, то подобное вызовет только страх и отторжение. Парень присел за стол и прислушался. В квартире стояла тишина. Фумикаге наверняка решит поваляться еще несколько минут. Да и торопить-то его никто не станет. Даби думал над тем, когда стоит снова поговорить с Шотой. Сегодня, завтра или сейчас? Он прикурил сигарету и посмотрел на то, как медленно дым струится вверх. Трудно о чем-то думать, строить планы и вообще что-то предпринимать, когда находишься загнанным в угол собственных переживаний. Даби из тех людей, кто всегда боролся в одиночку, но сейчас что-то пошло не так. Просто потому, что рядом появился слишком дорогой человек. Поэтому сейчас Даби боится оступиться. Фумикаге находится на какой-то в своем роде грани. Мать может умереть в любой момент, отец просит поддержки, обязанности давят. Даби может поддержать, но не может помочь. Проблема, которую нельзя решить никак, все-таки возникла. Парень стряхнул пепел и посмотрел в окно. Погода сегодня радовала: на небе не было ни облачка. И это будет отличный повод проехаться в город. Каминари поблагодарил журналиста за то, что тот проявил внимание к его скромной персоне. Как только интервью закончилось, Денки почувствовал облегчение. С души будто камень упал. Вопросы были в основном о том, как сам Каминари относится к тому, что его пытались осудить собственные родители. Этот журналист явно был на стороне Денки и не скрывал своих намерений. От этого становилось легче, и с каждым последующим вопросом хотелось говорить все больше и больше. Но лишние откровения перед прессой - гиблое дело. Как говорится, все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Поэтому Каминари обошелся краткими но не менее содержательными ответами. Он вышел из кабинета и сразу же оказался в рабочей суете полицейского управления. Каждый из проходящих мимо явно знал свое дело и не обращал внимания на посторонних. Денки зашагал к лифту. Стоит попрощаться с Тенсеем перед уходом. Иида очень выручил, позволив проводить все встречи с журналистами здесь, так что Каминари решил ответить ему взаимностью на странные жесты дружбы. Каминари заглянул в приемную и улыбнулся секретарю. Он кивнул на дверь начальника: - Можно? Девушка кивнула и быстро произнесла: - Одну минуту. Денки дождался, пока она отчитается Ииде о посетителе, а потом удивленно посмотрел на открывшуюся дверь кабинета начальства. Каминари кивнул в ответ на приглашение. Оказавшись в кабинете, он заметил, что тут явно что-то не так. Пунктуальный Иида Тенсей, который является чертовым перфекционистом до мозга костей, никак не мог позволить себе такого беспорядка на рабочем месте. Бумаги валялись не только на столе владельца кабинета, но и на соседнем - для посетителей. Несколько книг с сухой трактовкой законодательства лежали прямо на полу у книжного шкафа. Денки неуверенно опустился на одно из стульев и посмотрел на бледного Тенсея: - Что-то случилось? Иида покачал головой и принялся собирать бумаги. Он делал это максимально быстро и невероятно ловко. Пара минут - и его стол уже чист. Каминари все это время просидел молча. Ожидание будет оправдано - он знал. - Извини за беспорядок. Нужно было поднять одно дело, поэтому тут самый настоящий хаос. - Что за дело? - Денки глянул на одну из бумаги сразу же пожалел,что задал этот вопрос. - Его выпустят? Иида поднялся и принялся поднимать книги. Он вернул пособия по праву на свое место и прислонился лбом к корешкам книг. - Я не знаю. Каминари отодвинул бумаги и решился задать следующий вопрос, который сейчас наиболее уместен. - Ты будешь говорить об этом Изуку? Тенсей сразу же резко повернулся к Денки и прищурился: - Ты ничего ему не скажешь. Каминари удивился, а потом понимающе хмыкнул: - Не хочешь признавать своих ошибок? - Не называй это ошибкой, - Иида опустился обратно в свое кресло. - Черт, этого не должно было произойти. - Логично. Но это происходит. Тенсей вздохнул и запрокинул голову, прикрыв глаза, после чего уверенно заявил: - Я не позволю этому произойти. И я все сделаю ради этого. Денки принялся просматривать бумаги. Иида полностью игнорировал то, что посторонний копается во внутренней документации. Он скорее надеялся, что Каминари чудесным образом найдет выход из сложившейся ситуации и решит проблему. Но изначально ясно, что максимум - документы станут из кучи в стопку. - Косвенные доказательства? - Денки положил очередной лист в стопку. - И это спустя три года? - Тут скорее играет роль помощь в раскрытии дела "Спасителей". Этот ублюдок действительно помог с показаниями против Тодороки Тэцу, - Иида выровнялся. - Суд не может отклонить перерассмотрение его дела. И теперь будет учтено куда больше фактов. - То есть, ты никак не можешь на это повлиять? - Максимум, что я могу, - не пускать прессу в зал суда. Пока ничего не решено я не хочу говорить об этом Мидории Изуку. То есть... - Не стоит, - Денки махнул рукой на то, что Иида назвал старую фамилию его друга. - Помощь в раскрытии убийства такого масштаба, поимки заказчика преступной группировки и правдивые показания - достаточный повод скостить ему срок. Тенсей кивнул. - Да. Но разве после всего это будет... Черт. Денки нахмурился: - Помнишь моего адвоката? Асуи Тсуи, - напомнил имя Каминари. - Я поговорю с ней по этому поводу. Она помогла мне на суде с отцом, а потом еще и с матерью. Уверен, есть какой-то вариант. Иида измученно посмотрел на блондина: - Я буду на это надеяться. Но... - Да, - Денки поднялся. - Повторное рассмотрение дела Хисаши Мидории произойдет. И это факт. Изуку отпил прямо из бутылки и посмотрел красными от слез глазами на Чисаки. Мидория был благодарен Каю за поддержку сейчас, за то, что этот человек оказался рядом с ним, за все сказанное Каем. Но еще Изуку был пьян и прекратил контролировать свои действия. Мидория удобно устроил голову на плече Кая и рассказывал о том, насколько же сильно его задолбала хренова семейная жизнь. - Знаешь, мне только Коту жалко. Он этого не заслужил. Только он меня и держит. Чисаки поглаживал руку Изуку и говорил довольно тихо: - Ты очень привязан к сыну. И это нормально. - Я не смогу без него, не позволю его у меня забрать. Ой... Прости. Кай понимающе улыбнулся и поцеловал Изуку в щеку: - Все нормально, продолжай. Мидория вздохнул: - Почему ты это делаешь? - Потому что ты мне нравишься? Изуку хохотнул: - Ты меня об этом спрашиваешь? Чисаки крепче обнял Мидорию и отставил свою бутылку в сторону. Яхта все так же стояла под палящим солнцем и только небольшой навес у кабины спасал от ультрафиолета. - Изуку, нам обоим сейчас очень тяжело. Мы можем навсегда лишиться самого дорогого на свете. Мне приятно, что мои переживания я могу хоть с кем-то разделить. Осознание того, что ты понимаешь меня, дает мне силы двигаться вперед. Мидория смутился от этих слов. Он отвернулся, стараясь скрыть румянец на щеках. И тут нельзя ссылаться на алкоголь. Кай не собирается отступать и снова целует Изуку. Только теперь - в изгиб шеи. - Ты очень красивый. Дурак твой муж. - Бывший муж, - напоминает Мидория. Но почему-то эти слова не приносят ему столько боли сколько ранее. А, точно, он же уже запил свое горе, утопил его в двух бутылках шампанского, которое вдарило в голову из-за солнца как все четыре. Чисаки ложится прямо на палубу и тянет Изуку за собой: - Тогда это уже не измена. Мидория мог бы возразить. Но спорить не хочется. Поэтому он улыбается и сам тянется за поцелуем. Чисаки подминает податливое тело под себя и довольно улыбается. - Повезло же мне с детективом. - А мне с заказчиком, - так же игриво отвечает Изуку. - Ну так... Кай затыкает Мидорию поцелуем и начинает стягивать с него рубашку. Чисаки ощущает жар чужого тела и возбуждается еще сильнее. Он опускает руку вниз и чувствует, что Изуку тоже желает большего. Брюнет облизывает нижнюю губу Мидории и смотрит прямо в изумрудные глаза: - Давно у тебя было? Изуку смущается, но не теряется. Отвечает так, чтобы вогнать в краску Кая. - Я могу сам себя растянуть. - Ну уж нет. Предоставь это мне. Мидория переворачивается на живот и становиться раком. Он прогибается и выпячивает задницу посильнее. Чисаки сжимает упругие ягодицы и слышит, как звенит пряжка чужого ремня. Это вызывает еще большее желание. - Не думал, что ты такой развратник, милашка Изуку. - Я еще та шлюшка, когда пьян, - в шутку огрызается Мидория. - Могу пальцы пососать. Кай тянет зеленоглазого на себя с довольной ухмылкой: - Пососи кое-что другое. Изуку тянется к ширинке, медленно расстегивает молнию, пуговицу, а потом поглаживает возбужденную плоть через тонкую ткань белья. Чисаки судорожно вздыхает и зарывается пальцами в непослушные зеленоватые пряди. Кай приподнимается на колени, а Мидория уже игриво покусывает его член и зубами стягивает резинку белья вниз. Чисаки спускает штаны и поглаживает головку члена: - Солнце, не томи. Изуку усмехается и облизывает плоть по всей длине. Он аккуратно вбирает головку и вздрагивает, когда рядом начинает что-то вибрировать. Чисаки матерится и вытаскивает телефон. Чертова связь. Лучше бы ее вообще не существовало. Кай уже собирается сбросить вызов, но, посмотрев на дисплей, отстраняется от Изуку и натягивает штаны обратно. Этот звонок оказывается куда важнее любого секса.