В поисках мира, где тебя нет. Детективное агенство последнего дела

- Спасибо, что согласился встретиться, - неожиданно спокойно заговорил Даби, глядя на тех немногих людей, прогуливающихся по парку. Здесь было очень спокойно. Потрескавшийся гравий на узких дорожках уже успел зарости мхом. Наверное именно из-за этого шаги не создавали столько шума, как обычно. Тени от густых крон деревьев падали прямо на лавочку, где и расположились эти двое. Людей было немного. Все-таки в разгар летнего дня не особо хочется покидать прохладный дом и выходить под палящее солнце. Температура резко повысилась, по сравнению со вчерашними показателями градусника. Кацуки развалился на лавочке и крутил в руках уже пустой стакан. Он не мог проигнорировать странное поведение Даби. Но акцентировать на нем внимание тоже не собирался. - Его мать скоро умрет. Это было следующее короткое предложение, произнесенное брюнетом. Даби говорил так же спокойно, как и до этого. Бакуго ждал. Он чувствовал, что Даби хочет говорить дальше и отвечать на его слова пока не имеет смысла. - Знаешь, я просто ужасен. Я ничего не чувствую. Черт... - То, что ты спокойно воспринимаешь действительность не делает тебя плохим человеком, - Кацуки бросил стаканчик в урну и выровнялся. Теперь он сосредоточился на Даби. - Уверен, Фумикаге не тот человек, который станет тебя попрекать подобным. Брюнет фыркнул: - Отвратительный там кофе. - Он без кофеина, придурок. - Так что с тобой? Кацуки изогнул бровь: - Со мной? Даби кивнул немного вниз и посмотрел на палец блондина: - Это кольцо. Бакуго снова откинулся на спинку и покрутил украшение на пальце. Он облизал губы, а потом усмехнулся: - Тенья... Сделал самую большую ошибку в своей жизни. Даби рассмеялся: - Да, это самая большая ошибка в его жизни. Ну серьезно, не говори об этом так. Кацуки медленно выдохнул, а потом запрокинул голову вверх и прищурился. Солнце светило где-то там, где-то очень далеко, но его лучи достигали зеленых листьев и пробивались даже через них. Бакуго хотел бы выговориться, хотел бы рассказать о себе. Но Даби явно пришел сюда обсудить проблему Токоями. Поэтому... - Так у его матери рак, - произносит Кацуки, проглатывая некую обиду. - Вы обсуждали это? - А тут есть что обсуждать? Я вообще-то о тебе спрашивал. - Пневмоторакс. Даби хмурится: - Я не знаю, что это такое. Я не врач. Бакуго косится на него и пожимает плечами: - Я тоже не до конца понял, но врачи сулят мне примерно годик мучений. - До выздоровления? - До гроба. Хотя я скорее предпочел бы кремацию. Не тянет меня на все эти европейские веяния. Даби поражен. Он пытается повести себя как можно более спокойно: - Ты сейчас вообще-то о своей смерти говоришь. Кацуки вздыхает: - Ну я же никак не могу это изменить. - Кто еще об этом знает? Кроме Теньи, - уточняет Даби и с ожиданием смотрит на Бакуго. Но только по одному взгляду становиться все понятно. - Ясно. Тебе стоит сказать. Особенно - Эйджиро и Изуку. Кацуки прикрывает глаза: - Как раз этим двоим я хотел бы рассказать обо всем в последнюю очередь. Часы показывали ровно полночь, когда Хиро окончательно осознал, что не сможет уснуть. То ли разница во времени и смена часовых поясов так повлияла на режим сна Ястреба, то ли размышления о Коте и общей ситуации, сложившейся в семье Тодороки. Не суть важно, что, главное - это все вызывало какое-то странное волнение. Во всем доме было темно. Только шум ветра проникал сюда сквозь открытые окна. Безлунная ночь вызвала потребность включить фонарик, чтобы не навернуться на первой же ступеньке. Хиро шагал осторожно и максимально тихо, хоть и подозревал, что кое-кто в этом доме все-таки не спит. Поговорить с Шото так и не удалось. Тодороки закрылся в своем кабинете и отказывался отвечать на любые попытки Ястреба обсудить хотя бы состояние Коты. Хиро переживал о мальчике не только потому, что ребенок был очень важен для Энджи, но и потому что стал самому Ястребу каким-то родным. Кота считал его дедушкой и это ни чуть не обижало блондина. Для нормализации сна есть одно стопроцентно действующее средство - виски. И в баре этого добра оказалось в достатке. Хиро включил светильник и выбрал одно из знакомых названий. Ястреб взял наполненный бокал и осмотрел комнату. Все-таки здесь красиво. Каждое помещение несло в себе что-то свое, уникальное и запоминающееся. Хиро присел за стол и сосредоточился на бокале. Нужно заставить себя уснуть, так как теперь всю заботу о ребенке он берет на себя. Мужчина прикрыл глаза и вздохнул. Ему нужна была такая спокойная и размеренная жизнь, но, черт возьми, не хватало этого своеобразного кайфа от опасной работы. Но теперь всеми делами заведует Фумикаге, так что стоит настаивать на своем прежнем решении дальше - и не возвращаться. Хоть иногда и хотелось. Очень тянуло взять в руки оружие и пересмотреть парочку заказов, взяв их себе. Хиро оперся о стол и покрутил в пальцах бокал. Тихо, спокойно, хорошо, но как-то слишком пусто. Вся эта шикарная обстановка: мебель, шторы, люстра, даже сраный светильник над баром, вовсе не доставляла удовольствия. В этом доме не было самого главного - уюта. Слишком уж все строго и идеально. Точно - прислуга постаралась. Ястреб прекрасно знает, что из-за просторности помещений и занятости владельцев дома здесь орудует несколько человек, которые следят за чистотой и опрятностью сада. А когда чужие касаются чего-то родного - оно сразу же становится не твоим. Хиро никогда не нравилось подобное. Он помнил, что Энджи в детстве был окружен горничными и воспитателями. Тогда в Токио было вовсе не так спокойно, как сейчас, поэтому за Энджи смотрели особенно внимательно. Ястреб ни разу не спрашивал о том, как рос Шото и его братья с сестрой, каким родителем был Энджи. Да и какой вообще смысл в таких вопросах? Ясное дело, что не очень хорошим. Наверное, именно поэтому он желает дать Коте все самое лучшее. В приглушенном свете была своя магия. Как бы хотелось, чтобы Энджи сидел где-то рядом. Хиро вздохнул и устроил голову на столе. Он посмотрел, что все-таки переборщил с количеством виски, но бокал стоит забрать с собой. Но взгляд зацепился на только за жидкость в бокале. Ястреб протянул руку к листу бумаги, который остался незамеченным здесь, прямо на столе. Остальные документы, что лежали здесь аккуратной стопкой, не интересовали. Только эта бумажка. Хиро поднялся и решительно направился к лестнице. Рабочий кабинет Шото находится на втором этаже. Третья дверь слева. И Ястреб был уверен, что Тодороки не спит. Хотелось бы Шото лечь пораньше, но сосредоточенность на работе заставила потерять его счет времени. Уже за полночь, а сна ни в одном глазу. Тодороки совсем забыл, что оставил все бумаги, касаемые их с Изуку развода на первом этаже. И не придал значения тому, что в доме находится не только он один, что документы мог увидеть и Кота, что мальчик мог все понять и снова закрыть в себе. Да и плевать ему было на все это. А стоило хотя бы задуматься. Ведь если бы Шото не упустил возможность скрыть свой развод, то не увидел бы на пороге своего кабинета Хиро со свидетельством в руках. Тодороки сразу понял, что облажался и лишь закатил глаза, когда дверь за мужчиной тихо щелкнула. Ястреб присел напротив владельца помещения и положил документ на стол. Хиро отпил из бокала и раздраженно посмотрел на Шото. - И как это понимать? Тодороки забрал бумагу и спрятал ее в ящик стола. Сейчас не хотелось разговаривать с Хиро и объяснять причину своего поступка. - Это тебя не касается. - Хороший ответ. Отцу своему тоже так скажешь? Шото глянул на Хиро, а потом резко отвернулся в сторону и сложил руки на груди. Черт, все-таки Ястреб просто так его не оставит. - Избавь меня от своей компании здесь. - Я могу избавить тебя от чего угодно, - Хиро поставил бокал на стол, поднялся и навис над Шото. - Хоть от твоей собственной жизни. Но сейчас я требую объяснений. Тодороки резко поднялся и сделал шаг назад. Он нахмурился и сжал кулаки: - Кто ты мне такой, чтобы я тебе что-то объяснял? То, что мой отец тебя трахает, не делает нас с тобой ближе. Иди нахуй. Ястреб схватил бокал и бросил его в Шото. Тодороки увернулся от летящего в него предмета, поэтому бокал столкнулся с окном. Звон стекла заполнил помещение и, не стоит даже догадываться, весь дом. Шото шокировано смотрел на мужчину: - Ты совсем?.. Хиро хватило два шага, чтобы оказаться рядом с Тодороки и прервать его возмущение ударом кулака по лицу. Шото не смог удержать равновесия от силы удара Хиро, поэтому оказался на полу. Ястреб прижал его к ламинату, усеянному битым стеклом, и прошипел: - Не смей так со мной разговаривать, ублюдок. Тодороки оскалился: - А то что? Убьешь меня? Верно, - оскал стал только шире, - ты же больше ничего не умеешь. Хиро не стал себя останавливать и ударил Шото снова, а потом схватил за шею и заговорил куда более громко: - Мне плевать на тебя и твои интересы. Я здесь только ради того, чтобы позаботиться о Коте. Потому что меня попросил Энджи. И от того, что ты меня презираешь, я не исчезну из жизни твоего отца. Ясно? Ястреб сжал горло Тодороки сильнее, поэтому Шото пришлось прохрипеть "Ясно", чтобы его отпустили. Хиро поднялся, но не спешил отходить от Шото. - Зачем ты это сделал? Изуку знает? Тодороки откашлялся и принялся вынимать осколки из левой ладони. Он стер кровь и поднялся. - Знает, - Шото сам поразился своему спокойствию. Но сейчас он смотрел на Хиро и продолжал. - И то, что ты сейчас сделал, не изменит моего решения. Ястреб отступил немного в сторону и посмотрел на последствия своих нервов. Осколки валялись по полу и блестели в ярком свете лампы. Местами можно было рассмотреть капли крови, которая наверняка впитается в дерево, если ее вовремя не убрать. Хиро вздохнул: - Почему ты стал таким? Изуку же не заслужил такого отношения. - Я уже попросил тебя не лезть не в свое дело, - несмотря на свой резкий тон, Тодороки все таки сделал шаг назад. - Хватит меня отчитывать.Ты мне не отец. - Энджи скажешь? Шото лишь хмыкнул: - Можешь сам его обрадовать. Фумикаге присел у кровати матери и поставил нарезанное яблоко рядом с кроватью. Она любила яблоки. Токоями знал об этом с самого детства, но никогда не придавал этому значения. Рейко взяла кусочек и улыбнулась сыну: - Улыбнись. На тебе совсем лица нет. Брюнет усмехнулся и отвел взгляд: - Отец сегодня не придет? - Я не хочу, чтобы моя болезнь кардинально меняла его жизнь, - женщина потянулась за следующим кусочком. - А где Даби? Токоями прикусил губу, а потом все-таки решился соврать: - Сказал, что обязательно приедет позже. Давай лучше поговорим о другом. Что говорят врачи? Рейко не стала брать больше ни кусочка. Он выдавила из себя улыбку и протянула руку к сыну. Фумикаге аккуратно взял ее за руку и сразу же почувствовал, как мать сжимает его ладонь уже двумя руками. - Послушай меня внимательно, - несмотря на мягкий тон ее взгляд был серьезен. - Я не хочу, чтобы ты делал то, что тебе не нравится. - Мам... - Дослушай, - прикрикнула она. - Ты мой единственный сын и я тебя очень люблю. Я полностью одобряю твой выбор, касаемый Даби и очень хочу, чтобы вы были счастливы. Мне не важно, чем ты занимаешься, но я всегда о тебе переживаю. И о Даби тоже. Теперь вы с ним - семья. И моя болезнь не должна повлиять на ваши отношения. Рак преследует меня не первый год и ты это знаешь. И ты должен знать, что к смерти я уже готова. Я люблю тебя, Сейджи и хочу, чтобы ваша жизнь не остановилась вместе с моей смертью. Сегодня или завтра - не важно. Прошу, будь счастлив. Фумикаге шокировано смотрел на мать. Все это она произнесла спокойно и без запинки. Она готовилась это сказать. Она знает, что не сможет выйти из этой больницы. Она готова умереть. Токоями сильнее сжал тонкие пальцы матери и всхлипнул. Черт, зачем нужно было все это говорить с такой вымученной улыбкой? Зачем она вообще все это сказала? Рейко потянулась к сыну и обняла его: - Тише, не плачь. Моя жизнь была счастливой, ведь у меня есть ты и Сейджи. Поэтому мне не о чем жалеть. Фумикаге устроил голову на постельном и крепко сжал больничное покрывало. Сказала все это. Еще и добивает. Рейко вздохнула и погладила сына по голове. Она не знала, сколько еще протянет. Но очень хотела красиво попрощаться заранее. Изуку и Чисаки вернулись домой абсолютно счастливые. Она оба смогли отвлечься от неприятных мыслей и хорошо провести время. Кай открыл дверь и пропустил Изуку вперед. Мидория рассмеялся этому жесту, но почувствовал, что стал от этого еще немного счастливее. - Я сделаю чай. Изуку рассмеялся: - После всего нам не чай нужен. Чисаки поцеловал Мидорию в щеку: - Тогда я приготовлю нам чай покрепче. Изуку довольно рассмеялся и устроился на диване. Да, этот день принес ему много хорошего и одно очень плохое известие. Но время, проведенное с Чисаки, все эти моменты, помогли отодвинуть весть о разводе на второй план. Но все это почему-то очень напоминало ему начало их отношений с Шото. Мидория тогда был таким же брошенным и одиноким. Но Тодороки вел себя совсем иначе. Кай был обходительным и казался более искренним. Его было куда легче понять, чем Шото прежде. Изуку вздохнул и потер глаза: "Ладно, потрахушки дело хорошее, но я здесь не для этого". Мидория повернулся в сторону кухни, откуда уже показался Чисаки с бокалами. Кай присел рядом и приобнял Изуку: - Так что думаешь? Кажется, мне скоро придется отправиться в Японию. Мидория лишь пожал плечами. Алкоголь дал о себе знать, поэтому волнение отступило: - Не знаю, что там пошло не так, и Роджии приспичило поквитаться с Хисаши, но я поеду с тобой. - Уверен? Изуку покосился на удивленного Кая и утвердительно кивнул: - Да. И теперь у нас есть наводка. Роджия сам тебе позвонил. Можно попытаться отследить входящий звонок. - И ты это сделаешь? - Не уверен, - загадочно улыбнулся Изуку. - Но я очень хорошо знаю человека, который любого из-под земли достанет. Чисаки хмыкнул и протянул свой бокал в сторону Изуку: - Хочу выпить за тебя и за твои познания. Я очень благодарен тебе за то, что ты приехал. И я рад узнать тебя поближе. Мидория хихикнул и потянулся за поцелуем. И он его получил. В просторной комнате было темно и очень жарко. Светловолосая девочка сидела на кровати и смотрела в одну точку. Нет, она не испытывала страха, просто ждала. Она знала, что рано или поздно чертова дверь снова откроется и снова придет тот человек. Он представился Роджией и сказал, что очень хорошо знает ее отца. Но Эри не была уверена в том, что это правда. Она не верила этому человеку. Но верила в то, что ее отец придет за ней. Девочка посмотрела на разбросанные по полу книги и вздохнула: - Черт... Она у же не в том возрасте, чтобы дрожать от страха и бежать к родителям, но и не в том, чтобы отказываться от опеки. Где-то посередине. Ей совершенно не хотелось сидеть здесь, в полном одиночестве, но со всеми условиями. Ей хотелось вырваться на свободу и оказаться один на один с катком. Она любит одиночество, но еще она знает, что даже это одиночество бывает разным. Эри снова вздохнула: - Пап, ну я, правда, скучаю. И по отцу, и по льду... - А откуда у нее появилась эта страсть к катанию? Чисаки посмотрел на фотографию дочери и пожал плечами: - Не знаю. Она однажды попросилась на каток и... Думаю, что она чувствует на льду свободу. Изуку поставил пустой бокал на стол и усмехнулся: - Свободу, да?.. А ведь он и сам сейчас был полностью свободен. Но нужна ли ему эта свобода?..