I don't hate that I need you

If I can't let you go will darkness divide?

      На подоконнике в своей комнате сидел рыжеволосый парень с голубыми глазами. Он облокотился на раму, грустным взглядом смотря в окно. Хотелось кричать. Кричать так, чтобы сорвать голос. В левой руке находился бокал дорогого вина, а в правой сигарета, которую парень только-только закурил. Никотин расплывался по организму, даря ощущение расслабленности, свободы… Алкоголь же навевал воспоминания, которые стоило бы забыть.

For the fiction of love is the truth of our lies

      В комнату входит черноволосый парень восемнадцати лет, сразу же подходя к подоконнику, на котором Чуя любил сесть и подумать о своей жизни. Накахара хмурится, завидев знакомую моську. Осаму Дазай, — так звали вошедшего, — только улыбается. Он знает, что этой ночью его ждали. — Чуя, ты долго будешь хмуриться при виде меня? Пора уже, по-моему, привыкнуть. — Заткнись, чёртов маньяк-суицидник. Тебя не спросил.       Дазай садится рядом и снова улыбается. На подоконнике стоит ещё один бокал. Как ни крути, а Чуя ждал его сегодня.

We were playing for keeps but we both knew the cost

      И вот сейчас, когда прошло уже четыре года после Его ухода, Чуя всё ещё надеется, что через несколько секунд двери откроются, и в комнату войдёт ненавистная, но любимая моська. Но Чуя знает, что этого не произойдёт. С тихим шуршанием плаща Накахара встаёт с подоконника, встав посреди комнаты. Парня немного шатало, но это не мешало ему бродить по помещению.

Now the only way out’s in your heart shaped box

      После двух выпитых бокалов, парочка встала с подоконника, пройдя на середину комнаты. Осаму сплетает пальцы левой руки с пальцами правой руки Накахары. Чуя и не против. Они давно уже ночью не собачатся, предпочитая совсем иное занятие. Правая рука Дазая ложиться на талию рыжика. Приняв позу для вальса, брюнет ставит одну ногу вперёд. Так продолжается до тех пор, пока спина Чуи не сталкивается со стеной. — Дазай… я… — Тшш… помолчи, Чу.

But I hate that it seems you were never enough

      Накахара подходит к той самой стене. Ударив по ней кулаком, да так, что в стене появилась трещина, Чуя облокачивается на неё спиной, потихоньку сползая на пол. Затянувшись, парень понемногу выдыхает дым. Прикрыв глаза, рыжик проводит по волосам, убирая чёлку назад, но… ничего не выходит, и рыжие пряди падают обратно на лицо. Залпом осушенный бокал ставится рядом.

We were broken and bleeding but never gave up

      Любимые губы касаются губ Накахары, накрывая удовольствием с головой. Чуя всегда этого ждёт. С того самого дня, как они решили быть вместе, рыжик каждую ночь грезит о брюнете-суициднике. И каждую ночь он получает то, чего хочет. Дазай целует нежно, но с нотками страсти, покусывая свои и губы партнёра. Чуя и не против всех манипуляций, лишь бы его Осаму был рядом. Накахара улыбается сквозь поцелуй, когда Дазай скрепляет его запястья, удерживая руки над головой.       Чуя не сопротивляется. Он и не хочет. Его тело уже давно принадлежит Осаму. Накахара сам так решил. Дазай отпускает руки рыжика, ставя их рядом с его головой. Чуя обвивает руками забинтованную шею, затуманенным взором смотря в карие глаза. Осаму спускается к шее, заставляя Накахару закусить губу, чтобы не издать никаких звуков.

And I hate that I made you the enemy

      Рыжик оседает на пол, откидывая голову назад, тем самым смотря в потолок. Сняв перчатки, Чуя, ещё пару раз затянувшись, кидает окурок в бокал, закрывая глаза. Перчатки летят куда-то в сторону шкафа с одеждой. Плащ спадает с плеч, аккурат ложась на пол за спиной парня. Чуя вспоминает времена, когда они были вдвоём, в этой самой комнате. По щеке скатывается одинокая слеза, и всё. Накахара безэмоционально смотрит в одну точку, проклиная день, когда Осаму Дазай покинул Портовую Мафию. С тех пор рыжик его не видел. Уже четыре года не видел. И от этого скучал…

And I hate that your heart was the casualty

      Свободной рукой Дазай расстёгивает серый жилет, продолжая покрывать поцелуями лицо и шею рыжика. Накахара, закинув одну ногу на талию партнёра, отталкивается другой от пола, обвивая талию Осаму двумя ногами. Брюнет только ухмыляется, ведь он знает, как Чуя любит это делать. Дазай придвигается чуть ближе, придерживая парня руками за бёдра, не давая эсперу упасть. — Чуя, прости, но шляпу придётся снять, — Чу смотрит на него злобно, но даёт снять с себя сей предмет. — Ты сука.       Чуя обзывает, но не так, как это было до этих ночей. Дазай уже привык к этому прозвищу. Особенно от Накахары, когда тот произносил это с каким-то особенным для него тоном. Тоном, каким было не обидно, а даже, можно сказать, приятно.

Now, I hate that I need you

— Сука! Ненавижу тебя! — эспер ударил кулаком в пол, но без силы, отчего костяшки пальцев мигом заболели. — Твою мать!       Расстёгнутый жилет полетел туда же, куда и перчатки. Сейчас Накахаре было немного жарко от выпитого алкоголя, да и в комнате было не холодно. Чуя встал с пола, прихватив с собой бокал, и снова подошёл к подоконнику. Вытащив окурок из стеклянной посудины, рыжик налил себе новую порцию, после чего сел на кровать, отпивая содержимое бокала. — Ненавижу тебя, Дазай, за всё! Ненавижу!

As we rest here alone like notes on a page

      Брюнет переместился в сторону кровати, так и не выпуская рыжика из рук. Мгновенье, и Чуя почувствовал спиной холодные покрывала. По всему телу пробежали мурашки, когда Осаму пальцами, еле касаясь, провёл по выступающей на шее венке. Чуя закрыл глаза. Ноги всё так же обвивали талию Дазая. Накахара любовался ухмылкой партнёра, пока снова не получил долю поцелуев, только уже более жёстких, чем первый.

The finest to compose could not play our pain

      Чуя проводит большим пальцем по губам. Тело отзывается лёгкой дрожью, когда Накахара вспоминает прикосновения Осаму. Поставив уже пустой бокал на тумбочку, рыжик откидывается на кровать, закрывая глаза рукой. В комнате повисла тишина, оставив после себя только тиканье часов. — Осаму, если бы ты сейчас был здесь, я бы точно тебя убил… — внезапно послышался стук в дверь и знакомый до боли голос. — Чу, открывай, иначе меня сейчас поймают.

With a candle this time I could still see your ghost

      Чуя отпускает талию Осаму, давая тому устроится удобнее. В неизвестную сторону уже полетела рубашка Накахары. Рыжик, посчитав нечестным то, что Дазай всё ещё одет, начал стягивать в ответку одежду партнёра. Брюнет был и не против, позволив себя раздеть. Чуя осмотрел забинтованные руки и шею. Буквально пара секунд, и Чу запрокидывает голову, закрывая глаза. Из горла вырывается стон, когда Осаму начинает покрывать поцелуями тело, периодически покусывая кожу.       Когда же Дазай прикусывает соски, Накахара выгибается, словно кошка, поддаваясь ласкам. Осаму в это время проводит рукой по внутренней стороне бедра, заставляя рыжика раздвинуть ноги, что незамедлительно происходит. Всё та же рука проводит по паху, постепенно приближаясь к ремню на брюках. Чую пробивает мелкая дрожь, когда брюнет дотрагивается до кожи на животе холодными пальцами.

But I can't close my eyes, for it

      Накахара с осторожностью открывает двери, в комнату тут же залетает чёрный ураган, закрывая двери на все замки, что есть у Чуи в комнате. Парень в шоке смотрит на Осаму, думая, что это его очередной сон, но нет. Парень настоящий, потому что щипание себя отдаётся болью по всему телу. Первым делом, что заметил брюнет, это второй бокал, стоящий на подоконнике. — Всё, как всегда. Смотрю, ты ждал меня, Чуя…

For it is there where you haunt me most

      Осаму осторожно касается кожи живота губами, одновременно с этим расстёгивая ненавистный ремень. Когда же дело было сделано, штаны Накахары полетели в противоположную сторону от рубахи и всего остального. Избавившись от всей одежды, Осаму склонился к бёдрам партнёра, лёгкими поцелуями покрывая ноги. Чую пробила новая волна наслаждения. Дазай же был этому только рад.

Where you haunt me most

      Накахара не верил своим глазам, которые наблюдали за всеми действиями Осаму. Тот же в свою очередь налил себе порцию алкоголя, подойдя к Чу. Рыжик сглотнул ком в горле, когда он увидел родную улыбку и любимые глаза. В тот же момент Чуя подошёл к окну, пристально смотря на ночную Йокогаму. — Зачем ты пришёл? — холодный тон пронзил тишину, но Дазай всё же уловил в этом голосе мелкую дрожь. — Хм, чтобы…

And I hear you now when you said it hurt

      Чуя вздрагивает от мимолётной боли, когда чувствует проникновение, но она тут же отходит на второй план, когда Дазай легко кусает уши, нос, губы, шею, только чтобы отвлечь. Уже через несколько секунд Осаму, увидев кивок со стороны партнёра, начинает двигаться. Чуя запрокидывает голову, выгибаясь навстречу. — Котёнок мой…

But it had to fall, fall apart to work

      Чуя поворачивается спиной к окну, уткнувшись носом в грудь Дазая. Парень тут же одёргивает голову, отворачиваясь в сторону. Он старается забыть прошлое, но сейчас, когда Осаму так близко, воспоминания вновь возвращаются, в упор стреляя в голову. Чуя не хотел его видеть вопреки своим желаниям. — Чтобы увидеть тебя, — прорезает тишину голос.

As I see you now in what's left of me

— Какой я тебе на хер котёнок?! Суицидник блядь!       Накахару, конечно, взбесило прозвище, но ненадолго, потому что в следующую секунду Осаму прошёлся по простате, заставляя рыжика издать протяжный стон. После этого Чуя согласился с Дазаем, что он кот, только, чтобы тот ускорил темп.       Дазаю повторять дважды не надо…

Is it too late to plead insanity?

      После Осаму приподнимает за подбородок голову Накахары, заставляя посмотреть на себя. Чуя хватает рукой воротник плаща брюнета, притягивая того к себе. Секунда, и рыжик страстным поцелуем впивается в любимые губы, при этом сев на подоконник. Тело пробивает мелкая дрожь.       Дазай в шоке распахивает глаза, но уже через несколько мгновений отвечает на поцелуй, положив руки на талию Чуи. Накахара же обвивает ногами талию брюнета, закрывая ему пути для отступления.

I don't hate that I need you

      Уже лёжа в постели после бурной ночи, Осаму гладит рыжика по волосам, шепча ему на ухо слова, от которых Накахара незамедлительно краснеет. — Ненавижу тебя, Дазай… — Взаимно, котёнок.       Чуя хмурится, но ничего не говорит, ведь он знает, что брюнет и дальше продолжит его так называть. — Я никогда тебя не оставлю, Чуя…

I don't hate that I need you

— И после этой ночи ты свалил на четыре года. Ненавижу тебя, — Накахара обессиленно ударил кулаками по груди Осаму, смотря в пол. — Сейчас уже не свалю, обещаю, — Осаму большим пальцем стирает пробегающую слезинку на правой щеке, после чего легко целует в губы. — Уж потрудись, иначе я убью тебя…

I don't hate that I need you

      Чуя ненавидел Его за то, что Он всегда искал способы умереть.       Чуя ненавидел Его за то, что Он всегда искал способы, как поддеть Накахару.       Чуя ненавидел Его за то, что Он ушёл из Портовой Мафии, ничего ему не сказав.       Чуя ненавидит его до сих пор, потому что… любит.