Якорь

      На фотографиях, что делает Промпто, Ноктис улыбается все реже, а если и делает это, то улыбка получается вымученной. Аргентум пересматривает фотографии сделанные за день, каждый раз перед сном. Ноктис выглядит невыспавшимся, с синяками под глазами и усталым взглядом, что странно, ведь всё своё свободное время он посвящает сну. Он уже не сидит с ними перед костром и сразу же после ужина уходит спать. В машине, если не ведет, спит тоже.       Тревожное чувство за друга становится всё сильнее, и Промпто начинает казаться, что ещё немного и Ноктис уже перестанет справляться с давлением. Не каждый в двадцать лет способен стойко перенести горечь утраты, войну и ответственность за свой народ, но Ноктис держится. Язвит, скалится, лезет на рожон, от вопросов отмахивается и делает вид, что ничего не изменилось. Но. Ещё держится. — Погода дурацкая, — уныло заключает Ноктис, засовывая голову обратно и захлопывая дверь фургончика. С его чёлки вода капает на футболку. — Им правда так нужно было туда идти в ливень? — его голос звучит раздражённо и непонятно, что злит его больше: дождь в лицо или молчание друзей.       Не то, чтобы он хотел охотиться в ливень, но ему не нравилась идея, что он об их вылазке узнал от Аргентума. Они сидят в дорожном фургончике вдвоем. Игнис с Гладио сегодня не придут. Собравшись на ночную охоту, они даже не удосужились предупредить Ноктиса, куда собираются. Лишь Игнис учтиво кивнул Промпто, мол, сегодня ты можешь с другим, съедающим твоего короля, чудищем разобраться. — Не хочешь поговорить об этом? — неловко спрашивает Промпто, нервно постукивая пальцами по фотоаппарату.       Ноктис отворачивается от окна и забирается на узкую кровать с ногами. Тусклый свет лампы не дает разглядеть выражение его лица, но Промпто знать и не нужно, он догадывается, что в любом случае что-то неправильно. Ноктис поднимает взгляд на Промпто и недоверчиво спрашивает: — О погоде или об их охоте? — кажется, старается разбавить атмосферу неудачной шуткой, но Промпто не смеется.       Аргентум мнется с несколько секунд, но все же кидает Ноктису фотоаппарат, решив зайти издалека. Вопросы в лоб могли только оттолкнуть юного короля от приближающегося разговора, который может помочь все исправить или же все разрушить, тут уж как повезет.       Ноктис лениво листает фотографии, скорее из солидарности к другу, чем из интереса. Промпто в это время шарится внутри небольшого холодильника, и, выбирая между газировкой и вишневым пивом, купленным явно не для них, берет пиво и кидает баночку Ноктису — Расслабься, — как бы в оправдание бросает он.       Ноктис не возражает, ему скорее, все равно, что пить, да и жажда его не мучает. Он выполняет простые, необходимые для жизни действия скорее по инерции, чем от большого интереса. Промпто садится рядом, свесив ноги с кровати и смотря куда-то в сторону. — О чем ты хотел поговорить? — спрашивает Ноктис, делая глоток. — Ты начинал что-то говорить.       Аргентум думает о том, что с реальными демонами сражаться проще, чем с внутренними. — О тебе, Нокт, — отвечает он и поворачиваясь к Ноктису продолжает. — Ты смотрел фотографии? Не заметил на них ничего странного? Мне кажется, что с тобой что-то не так, и если ты хочешь поговорить об этом, то я тебя выслушаю, и ни в чём не упрекну. Понимаешь, Нокт, мы все за тебя волнуемся и… — Не продолжай, — отрезает Ноктис. — Это точно не то, о чем я бы хотел поговорить. Забей на это, я в порядке. — Звучит неправдоподобно.       Ноктис криво улыбается, но ничего не отвечает. Прекратив обращать внимание на Промпто, он утыкается в телефон, лениво потягивая вишневый эль. Тишина угнетает. Ливень за окном становится сильнее и разбавляет своим стуком напряженное молчание. Эль заканчивается слишком быстро и Ноктис просто ставит пустую банку под кровать. Когда он жил один, то тоже никогда не мог донести мусор до урны, поэтому просто оставлял всё на месте и ждал, пока к нему придёт Игнис и под нудные нравоучения все уберет. — И все-таки, — снова говорит Промпто почти будничным тоном. — ты слишком напряжённый. Достал уже всех своей кислой миной.       Ноктис с мгновение молчит, выражение его лица меняется с раздраженного до болезненного, а затем он начинает смеяться. Тихое хихиканье перерастает в почти истерический смех. Он смеется так звонко, как, кажется, никогда до этого не смеялся. Промпто теряется, поэтому даже не знает, что сказать, только ждёт, пока Ноктис успокоится. Чувствуя себя неуютно от сложившейся ситуации он собирает волю в кулак и одаривает Ноктиса серьезным взглядом. — «Король должен принять свой долг», — сквозь смех произносит Ноктис. — «Ты слишком напряженный», — и снова смеется. — Каким же мне нужно быть, чтобы угодить всем вам? Сражаться с демонами и имперцами каждый день. Ну не задолбался ли? — Я не то имел ввиду, Нокт, — оправдывается Промпто, но видя, что Ноктис не прекращает, сам начинает злиться. — Смешно тебе? А что ты скажешь на это?       Промпто хватает подушку и кидает её в Ноктиса, тот даже не успевает увернуться и получает ей прямо по лицу. Смех на секунду замолкает, а Ноктис валится на спину, изображая поражение. Промпто пододвигается ближе, чтобы проверить все ли в порядке и тут же слышит сдавленное хихиканье из-под подушки. Он слегка давит на подушку. Смех прекращается, и Промпто убирает руку. Хихиканье повторяется. Они какое-то время играют в эту игру, где Ноктис смеется, а Промпто его давит, но последний вскоре не выдерживает абсурдности происходящего и с укоризной произносит: — Перестань, Нокт, я ведь серьёзно!       Он сдергивает подушку с его лица на грудь и наваливается сверху. Нокт вертит головой, пытаясь смахнуть с глаз растрепанную челку. — То, что ты с ума сходишь, это, конечно, очень занятно, и ты можешь быть сколько угодно серьезным рядом с Гладио, но от меня не нужно прятаться, — Промпто ему помогает, приглаживая волосы и наблюдая за реакцией Ноктиса на этот странный жест. — Ты считаешь это такой уж сильной проблемой? — Ноктис от руки не уворачивается, позволяя задержаться ей на своей щеке. — Мне так не кажется. Ну подумаешь рожа кислая, драться я от этого хуже не стал. — Ты живешь будто на автопилоте. Ты так отвратительно выглядишь, что леди Лунафрейя передумает выходить за тебя замуж, — Промпто приподнимает подбородок Ноктиса и делает вид, что оценивающе осматривает, скрывая за этим желание прикоснуться. — Настолько отвратительно? — Ноктис пихает Промпто коленом в бок, но тот даже не думает с него слезать. — Просто кошмарно!       Между ними подушка, но даже сквозь неё Промпто ощущает жар исходящий от Ноктиса и его частое сердцебиение. Ноктис под ним начинает ерзать и пытается скинуть Промпто с себя. Аргентум же даже не думает с него слезать. Про себя он невольно признает, что лежать на Ноктисе, пусть даже с небольшим препятствием, ему нравится. — Ты тяжелый, — ворчит Ноктис.       Промпто в этот момент замирает, ощущая как мурашки пробегают по коже, проходятся неприятным холодком меж лопаток, а в горле застревает. После этой фразы становится не до смеха и он тут же садится, и отодвигается от Ноктиса подальше, виновато бормоча извинения. Тот вначале не понимает, что произошло, но затем на него накатывают воспоминания из юности. Чувство дежавю не отпускает их обоих. — Ты ведь тогда, — неуверенно начинает он. — в младшей школе, тоже после этих слов отдалился от меня.       Промпто бормочет что-то себе под нос, но Ноктис не может разобрать и слова. Он пытается разглядеть лицо Промпто и даже в полумраке замечает его волнение. — Вот только не надо сейчас меня избегать, — Ноктис пододвигается ближе. — Я не имел в виду, что ты тяжелый… то есть, парню нормально быть тяжелым и это нормально. Я тоже тяжелый, вот смотри. Точнее, не смотри, а… ты понял, почувствуй.       После этих слов он ухватил недоумевающего Промпто за лодыжку и потянул на себя, заставляя принять горизонтальное положение, и навалился на него сверху. Промпто шумно охнул, когда его придавили к постели. Ноктис оказался ещё горячее, казалось, что если бы не тонкая ткань футболок, то он бы точно обжегся. Его сердце было совсем рядом и сам Ноктис был слишком близко. Промпто попытался вдохнуть, но это получилось только наполовину. Блаженное оцепенение не желало проходить. Когда его давил Ноктис, ему нравилось это даже сильнее, чем когда он был сверху. — Не такой уж ты и тяжелый, — выдыхает Промпто, здраво оценивая, что может задохнуться, если Ноктис продолжит давить на него всем телом, и дело будет даже не в тяжести. — Вот видишь, — Ноктис приподнимается на локтях, расставляя их по разные стороны от головы Промпто. — А Гладио думаю ещё тяжелее. — Гладио лежал на тебе? — внезапно спрашивает Промпто, удивленно приподнимая брови, но по выражению лица Ноктиса понимая, что вопрос дурацкий. — Что? Нет! Ты его видел? Он такой огромный, так что наверняка очень тяжелый, — оправдывался Ноктис, но заметив улыбку Промпто догадывается, что над ним просто издеваются. — Хорошо-хорошо, так уж и быть поверю, что Гладио тебя не давил. — Смерти ищешь? — вспылил Ноктис и тут же осекся. — На мне, кроме тебя, вообще никто никогда не лежал, — признался он. — Совсем никто? — заискивающе спросил Промпто. — Тебя это радует? — Да, — признался Промпто. — Задавить тебя? — вопрос прозвучал скорее в шутку. — Дави, — но ответ на него прозвучал вполне серьезно.       Услышав одобрение, Ноктис усмехнулся и склонился над Промпто, опаляя дыханием его ухо и шепча: — Ты этого хотел? — вопрос прозвучал скорее риторически, потому что ответить Ноктис ему не дал.       В следующее мгновение он неловко коснулся его губ своими, замер на мгновение, припоминая, что до этого никогда не целовался, но решая, что из-за этого останавливаться не будет, примкнул к ним ещё раз, просто делая то, что считает правильным.       Промпто, казалось, не дышал, его глаза были крепко зажмурены, а губы приоткрыты. Они были мягкими и гладкими, Ноктису не хотелось останавливаться. Он ощущал сладостные мурашки в груди, в голове было туманно. Ноктис скользнул языком по губам Промпто, затем углубил поцелуй, ощущая вишневую сладость и легкие хмельные нотки. Промпто, до этого смирно лежащий под ним вздрогнул, но обнял Ноктиса за талию и начал так же неумело отвечать. Медленный и тягучий поцелуй перерос в более жаркий и страстный. Было бы очень неловко, если бы сейчас кто-нибудь вошёл, но никто из них об этом не задумывался.       Ноктис спустя долгое время наконец-то смог ненадолго расслабиться, ощутить тепло, которое не спешило от него ускользать. Казалось, что с сердца свалился якорь, который удерживал его паршивое состояние на одном месте. Промпто был той спасительной соломинкой, которую Ноктис не подпускал к себе слишком близко. Только Промпто не был в курсе личных границ, поэтому просто вошёл в его жизнь, решив остаться там как можно дольше.       В эту ночь они с Промпто делили одну узкую кровать. Спали под одним одеялом, переплетаясь ногами и обнимая друг друга. Промпто мягко поглаживал Ноктиса по волосам, шептал какие-то глупости, заставляя того, так же глупо улыбаться, устроив голову на его плече. Снаружи завывал ветер, но в их маленьком мире на двоих было тепло и мягко. Ноктис сам не заметил как погрузился в сон, последнее, что он слышал было «И поэтому, пожалуйста, перестань держать всё в себе, ведь я буду рядом».