Fecha de muerte

-Время смерти 23.34, фиксируйте. Остановка сердца. Везите тело в морг. Зашуршала простыня. Двое санитаров выкатили накрытое тело из приемной в коридор. В след за ними вышел молодой врач. Он что-то записал на бланке, прикрепленном к планшету, и положил его под мышку. Предстояла самая неприятная часть его работы — разговор с близкими погибшего. Но сейчас, похоже, повезло, навстречу «движущейся процессии» со стула в коридоре поднялся только один человек. Молодой парень, лет двадцати трех. Перед глазами врача все повторилось, как повторялось уже множество раз. Взгляд надежды, затем догадки, резкий спазм тела, говорящий об осознании случившегося. Это он видел почти каждый день. Но сейчас хоть нет слез и истерики. Парень закусил губу и решительным, но не твердым шагом шагнул навстречу. -Удар оказался смертельным. Он скончался в приемной, не приходя в чувства — врач знал, что в таких ситуациях надо говорить первым. Парень потупил взгляд. Он и так знал ответ, знал, когда увидел каталку и санитаров. Но вдруг. Это вдруг, заставляющее людей верить в то, что произойдет невозможное. -Можно мне его увидеть? Врач оглянулся. Приемная была пуста. Он отодвинул покрывало и под светом больничных ламп появилась голова. Это была голова молодого мужчины, на вид не старше двадцати пяти. Слегка небритое лицо, ямочки на подбородке и щеках, небольшой нос и полные губы, строгие брови, все это делало обладателя этой головы довольно красивым. Русые вьющиеся волосы, когда-то служили предметом гордости у их владельца. Теперь же они хаотично выбивались из-под окровавленной повязки. Парень несколько секунд смотрел, будто сквозь лежащее тело, затем кивнул головой. Простыня опять зашуршала и колеса дальше покатились по коридору. Он посмотрел в след уходящим санитарам. Так на каталке везли тело его лучшего друга. Они были друзьями со старшей школы, через столько вместе прошли, столько пережили. Еще три часа назад, шутя и подкалывая друг друга они устанавливали свет для театрального представления, а теперь все. Все произошло в считанные секунды. Он не видел сам, он прибежал на всеобщий крик и шум, и увидел своего друга, заваленного потолочной декорацией. Затем была машина скорой помощи, надежда, и вера, что жизнь не может закончиться вот так, из-за плохо закрепленной декорации в районном театре. -У него есть кто-то из родственников? — голос врача прервал поток мыслей парня. -Да.… Есть. Жена. Они поженились три месяца назад… -Вы можете ей позвонить? Нам нужно сообщить кому-то из родственников. -…Я ей позвоню — парень кивнул головой. -Спасибо. Скоро приедет полиция, нужно будет, что бы вы дали показания о случившемся. Поэтому не покидайте пока что больницу. Парень снова понимающе кивнул головой. Врач отошел к регистратуре. Ему предстояло заполнить несколько бланков отчетности, а затем разговор с полицией. Впрочем, это были издержки его работы. Не более. Так же, как и то, что если вы работаете в театре, то на вас может упасть трехсотфунтовая декорация. Металлические двери со скрипом закрылись, забрав у большого морга последний источник света. Наверху в больнице была жизнь, здесь — царство мертвых. Холодно, темно и абсолютно тихо. Впрочем, эти условия мало волновали лежащих тут. Однако в морге были не только мертвые. Один был жив. Точнее, технически он был мертв, но, как бы сказали сторонники спиритуализма, душа его была жива. И эта душа вела интересную дискуссию с тем, с кем любому из нас рано или поздно придется встретиться. Для Мартина Воханки сегодняшний день начался как обычно. Как обычно хорошо. Он проснулся в объятиях девушки, которую любил. Любил не так скучно, как это описывают в классической литературе, и не так смешно, как в любовных романах. Он любил ее так, как любят обычные люди, живые люди. Затем было по-доброму укорительное ворчание сонной жены, когда он, перелезая через нее, сбросил одеяло на пол. После — душ, завтрак, какая-то глупая игра на телефоне, поцелуй в коридоре, куртка, сумка с рабочей одеждой, снова поцелуй и защелкивающийся дверной замок. Дальше была работа. Подготовка декораций к предстоящей премьере. Мартину нравилась его работа. Не актер, но все же, часть театра. Приличная зарплата и веселый большой коллектив. Хорошо, когда на работу идешь с удовольствием. Премьера прошла превосходно, зал был полон и аплодировал стоя. После, как это заведено, отмечали успех выступления. Мартин, хоть и не был в числе выступающих, но благодаря большому количеству друзей в трупе тоже был приглашен к празднику. Через час, когда зал и сцена полностью опустели, Мартин вместе со своим другом Витольдом и несколькими людьми убирали декорации. Сегодня как раз выдают аванс. Еще немного, и он пойдет домой, к своей любимой жене. По дороге можно будет взять бутылочку вина. А можно и две. Ведь завтра у них у обоих выходной, а значит вся ночь полностью в их распоряжении. От этой мысли в его сердце что-то приятно кольнуло. Он на секунду остановился на сцене и посмотрел в пустой зал. Радостные мыслви вспыхнули у него в голове: он молод, здоров, у него много друзей, интересная и насыщенная жизнь, он любит, и любят его. Улыбка скользнула по лицу, в голову пришли строки из «Фауста». -Мгновение, повремени! В этот момент где-то сверху раздался звук лопающегося метала. Мартин услышал чей-то крик — начало очень грубого ругательства. Но осознать он его не успел. Внезапно все провалилось в кромешную темноту. Однако Мартин остался стоять. Вот только в голове было немножко тяжело, схожее состояние с тем, когда начинаешь трезветь. Вокруг была лишь темнота, но он знал, что не слепой, просто ничего не видно. Ноги стояли на чем-то твердом, но это был не паркет сцены. Вдруг в лицо Мартину ударил яркий свет, от неожиданности он закрыл глаза руками. Когда он открыл их, то обнаружил что находится в просторном кабинете, освещенном несколькими старыми фонарями. На стенах висели сабли, винтовки и револьверы, шкуры животных и карты. Много карт. Одна из стен представляла собой полку, обставленную книгами и всевозможными безделушками различных народов и культур. Мартин невольно засмотрелся. В глазах до сих пор бегали пятна из-за света. -Я бы могла сделать это мягче, но тогда бы это выглядело не так эффектно — легкий женский голос прервал его рассуждения. Мартин обернулся, только сейчас он увидел, что в кабинете есть стол и кресло. В кресле сидела стройная девушка с правильными, даже слишком правильными, чертами лица. Она была одета в серую юбку и белую блузку. На ногах были колготы и небольшие черные башмачки. -Ах, ну да, типичное недоумение в глазах. Уже который раз. Позволь проявить инициативу в нашем знакомстве: я — смерть. Да, после этого недоумение редко пропадает, для этого нужно быть догадливым. Ты умер, Мартин. -Я… А когда? — Мартин не мог осознать происходящее. -Ну не так уж давно. На Земле прошло чуть меньше получаса. А здесь. Здесь в принципе нет времени. Сейчас машина скорой помощи везет твое еще живое тело. Но водитель зря старается, от него мало что зависит. Где-то… ничего. Да, где-то столько от него зависит. Да, что бы избежать вопроса «а почему я умер». На тебя свалился ангелочек. Ну как ангелочек, его деревянный макет. Довольно уродливый, я тебе скажу. И… тяжелый. Достаточно тяжелый, что бы убить. Голова не болит? -Так, немного… — Мартин инстинктивно почесал голову. Картинка в ней начала складываться. -Ничего. Сейчас будет лучше. Лучше? Мартин почувствовал, что тяжесть в голове моментально прошла. Несколько секунд он смотрел на эту девушку. Мысли импульсами вспыхивали в его голове. -Ну чего ты, в ногах правды нет, садись. Девушка встала, указав на кресло. Мартин сел в него. Он не мог точно сказать, дал ли он своему телу эту команду. Но вот что он точно контролировал, так это свои мысли. Он продолжал смотреть на смерть, а та, в свою очередь на него. -Только не говори, что представлял меня как скелета в плаще и с косой? Ненавижу этот стереотип. Я на много привлекательнее — последнее прозвучало с наигранной обидой. -Да я тебя никак не представлял — к Мартину окончательно вернулось сознание — я в тебя вообще не верил. Смерть рассмеялась. -Ты думал, что вы, люди, умираете и все? Так скучно? Как бы ни так! Но в прочем, я могу принять любой облик, существующий или нет. Например… — ее глаза зловеще блеснули — я могу… — смерть внезапно исчезла — быть той девочкой с которой у тебя был первый раз! В этот момент Мартин почувствовал, как нежные, но холодные руки обвивают его шею. Перед его лицом появилось лицо его школьной любви — главной солистки хора. -А я ведь знаю, сколько ты ее добивался. Но добился, хвалю. В прочем… Я помню твой самый страшный детский кошмар! — в этот момент лицо девушки внезапно стало искажаться, подбородок вытянулся, вместо глаз появились черные впадины, рот перекосила страшная зловещая улыбка. -Гм. Первый вариант был получше — Детские страхи всплыли у Мартина в голове. -Да.… А мне оба не понравились — смерть снова принял свой первый облик, и теперь стояла, облокотившись на стол. — Вообще, что ты нашел в той солистке? Она что ли… тощая какая-то. -Я никогда не любил жирную пищу — Мартин сам удивился своему равнодушию к происходящему. -Скорее любил обгладывать кости. Но ты шутишь «перед лицом смерти», что ж, похвально. Вообще, ты ведешь себя не так, как большинство. Не падаешь в ноги, не молишь вернуть к жизни. Не прикрываешься своими детьми или больными родителями. Не говоришь, что еще не все успел. Неужели тебе не страшно? Не грустно умирать? У тебя жена, друзья, вся жизнь впереди, как никак. -Я не хочу умирать. Я хочу жить. Но если ты действительно смерть, то глупо тебя просить о жалости, благоразумии или справедливости. -Ну, ты меня совсем в плохом свете выставил — смерть снова произнесла это с демонстративно наигранной обидой. — Для кого-то я — самое желанное в этом мире. -Например, для детей. Они то, наверное, всем сердцем тебя желают. Смерть усмехнулась. -Осуждаешь меня? Впрочем, ты далеко не первый, да и мне, немного, чуть-чуть все равно. Мартин еще раз окинул комнату. Что-то в ней ему казалось чертовски знакомым. -Пытаешься понять, почему это место выглядит именно так? А ты вспомни. Это комната из твоих детских фантазий. Ты часто представлял себя путешественником или чем-то вроде того. Надеюсь, тебе нравится, я старалась — смерть иронично улыбнулась. Так вот, почему это место кажется ему таким знакомым. -То есть я уже мертв да? И что будет дальше? Божий суд или что-то пооригинальней? -Ого, чувствую себя на допросе — смерть опять улыбнулась — впрочем, хотя бы без истерик. А это много стоит. Так что я тебе отвечу. Де-факто да, ты мертв. А де-юре — еще нет. Что бы ты окончательно умер я должна тебя поцеловать. Да, такие правила, не я их придумала. Мне в принципе не интересны мужчины. И женщины. И кто-либо еще. А что будет дальше ты узнаешь, всему свое время. -Поцелуй? Заманчиво, но не с девушкой, которая до этого целовала несколько миллиардов людей. Интересно, на животных это правило тоже распространяется? Смерть подняла бровь. Вряд ли она искренне удивилась, но ответ Мартина явно ее заинтересовал. -Тебя особо никто и не спрашивает, с кем ты там хочешь целоваться, а с кем нет. И да, животные — не моя область. Там другое отделение. -Так ты не одна? У вас тут что-то вроде офиса? -Я могу контролировать твое тело, как ты заметил, но не разум. Поэтому мне становится искренне любопытно, а это случается крайне редко, тебе что, совсем не страшно? В прочем, я чувствую, что и страшно и грустно, но как ты можешь себя держать в руках. Ведь все. Ты больше не увидишь ни жену, ни близких. Все, Мартин, твоя жизнь окончена. -Я умею сдерживать чувства. Та и глупо жалеть о случившимся, тем более, если ты не мог это изменить. -Ты так уверен, что не мог изменить? Если б ты не возомнил себя актером и не стал дефилировать Гетте пустому залу, то тот ангелочек не свалился бы на тебя. -Мне никогда не нравилось сослагательное наклонение «если бы». Оно мешает жить. Тем более, зачем так думать о том, что уже случилось. Проблему нужно решать, а не думать, как «могло» произойти. -У тебя интересные мысли. Особенно, если учитывать то положение, в котором ты оказался. И как ты собираешься «решать проблему»? -Посмотрю, что будет дальше — Мартин усмехнулся. Смерть ничего не ответила, а лишь достала небольшой блокнот из кармана. -Кстати, твоя жена. Она сейчас едет в больницу. Для нее то, что ты умер — большой удар. Бедная, она так страдает — смерть сказала это абсолютно безэмоционально — а врач, который тебя принял, только что закончил заполнять бланки отчетности. Ему тебя искренне жаль, вы ведь почти одного возраста. Но в глубине души он рад, что жив сам. В прочем, жаль, что ненадолго. Хочешь узнать, как он умрет? -Не думаю, что мне будет полезна эта информация. -Нет, ты все же послушай. Это не какая-то там декорация. Тут смерть куда интереснее. Дело в том, что этот врач, придя домой после работы, очень любит заварить себе чашку крепкой арабики и пить ее в горячей ванне. Странный способ досуга. Но самое главное, какой это удар по сердцу! Вот так он и умрет, в ванной с кружкой любимого кофе в руке. Красиво, не правда ли? -Мда, очень. Всяко лучше, чем ангелочек, соглашусь. -Вот и я о том же! Но, да ладно, нам пора заканчивать. Вас вон сколько, а я одна — смерть улыбнулась. Я с тобой говорю непростительно много. Некоторые не получали от меня даже и трех слов. -Надеюсь, у тебя приятный запах изо рта. Я когда-то целовался с девочкой, от которой пахло рыбой. Это было ужасно. -Тебя так это волнует? Для тебя же это конец. -Я хочу, что бы конец моей жизни был приятным воспоминанием. Смерть улыбнулась. Мартину на мгновение показалось, что улыбка была невольной. -Я думаю, ты заслужил шанс, Мартин — она неожиданно достала из кармана большую круглую монету — нравится? Такая только у меня есть. Тут орел и решка. Выпадет решка — и я верну тебя к жизни, орел — значит, тебе не повезло. С этими словами смерть подбросила монетку, перехватила ее рукой и хлопнула по локтю. -Любопытно, что выпало, ни так ли? Просыпается азарт. Все-таки играем на твою жизнь. У Мартина сжало в груди. Теперь ему было не все равно. Все это меланхоличное спокойствие в миг улетучилось. Кровь прихлынула к лицу. Глаза с яростным блеском следили за небольшой женской ладонью, прикрывающей заветную монетку. Все тело напряглось, как перед прыжком. Зубы сомкнулись. Он и сам не заметил, что уже стоит, вдавив руки в стол. Мысли бешено проносились одна за другой. Проносилась жизнь. Сейчас, как никогда ранее, он вдруг почувствовал ее жажду. -Таким ты мне нравишься больше. Знаешь, так ты больше похож… на живого. С этими словами смерть подняла ладонь. На монете была решка. Мартин рухнул в кресло. Он жив. Он будет жить. Мозг полностью отключился, мышцы престали его слушать. -То, что тебе повезло, не значит, что ты можешь протирать здесь свои штаны — Сказала смерть с ноткой досады и колкости — иди, здесь тебе больше делать нечего. Пока что — она указала на открывшуюся дверь, ведущую в черную пустоту. Мартин, плохо понимая происходящее, встал и пошел к открывшемуся проходу. -Не хочешь узнать, когда у нас запланировано следующее свидание? -Предпочту, что бы это было сюрпризом. -Правильно, я бы все равно не сказала. В девушке должна быть загадка. Или как там у вас модно говорить? — смерть покрутила перед собой монетку. На обеих сторонах была решка — ты заслужил шанс, Мартин — сказала она совсем тихо. Мартин дошел до двери. Он сделал шаг и оказался за порогом. Смерть окликнула его. -Мартин. Не прощаемся. В этот момент все вокруг стало темным, голова закружилась, он почувствовал, как земля уходит из-под ног.… Теперь он лежал. И теперь тут неприятно пахло, да и какая-то тряпка мешала дышать. Голова снова болела, только сильнее. Мартин поднялся. Ткань, накрывающая его, спала на колени. Он сидел на жесткой металлической каталке. В морг из коридора через маленькое окошко в двери пробивался луч света. Он освещал Мартина. Только его одного.