Drabbles and Oneshots

- Мы не можем, - всегда говорил Китай, краснея или проклиная Брагинского. Танец. Он практически стал для них некой традицией. Движения были заучены наизусть. Китай отступал, протестуя, а Россия следовал за ним в такт. Раз-два, раз-два, поворот и наклон. Ничего не изменилось, ничего не забылось. Но сегодня… Сегодня всё было иначе. Приглашение было сказано без былого энтузиазма, но и протест не послужил причиной отступлению России. - Не можем… но раньше нас это никогда не останавливало. Россия приподнял голову Китая и медленно, очень медленно, словно замерло время, коснулся его губ. Свет луны играя их тенями: переплетал и плавно соединял их воедино. Россия осторожно толкнул Китая на кровать, стараясь не придавить его. Поцелуй разорван, и золотые глаза затуманено смотрят в фиолетовые. Вечер. Сегодня их последний вечер. Эта была бы их самая безумная ночь. Соединение души и тела не стран, а скорее двух людей, так отчаянно цепляющихся за последние минуты, проведенные вместе. Казалось, разгоряченные тела могут оставить память об этой ночи на много одиноких и холодных ночей впереди. Но этого не случилось. Одну за другой он расстегивал пуговицы на одежде Китая, а Китай слегка гладил его бёдра. И близок рассвет – их враг, но они не торопясь наслаждались каждой секундой, медленно стягивая одежду. Пусть это мгновение продлится как можно дольше. Избавившись от одежд, они просто лежали, обнявшись и нежно целуя мягкие губы друг друга, касаясь руками обнаженной кожи. Когда тела слились, как их души, мир не рухнул. Всё было предельно ясно. Необъятная вселенная и бесконечность сошлись в этом пространстве. Не было нужды ни в словах, ни в слезах. Всё, что должно было быть сказано, что нужно было выразить, осталось здесь… Всё, что сейчас было нужно - это сладкие вздохи Китая и поцелуи России. Китай, заключенный в объятья России, вместе с ним смотрел, как появляются первые лучи за горизонтом. Их страстная ночь подходила к концу. Они без слов помогали друг другу одеться. Китай застегнул одежду России, а тот причесал шелковистые волосы Китая и перевязал их его любимой красной лентой. - Иван… - Яо… Они разошлись, следуя каждый своею дорогой. Последние слова, сказанные родным голосом, будут колыбельной в течение многих лет. Они оглянулись и встретились взглядом на секунду, показавшейся им вечностью. Хотя в истории этот день был записан как горький раскол их отношений, только Ван Яо и Иван Брагинский будут знать, как они проводили свои последние дни. Возможно, это секрет, что связывает их.