Drabbles and Oneshots

Как он, один из древнейших народов, до сих пор жив, было загадкой даже для него. На рубеже 20-го века он думал, что пришло время его... смерти. Это невыносимо больно, но в тоже время естественно. Такова жизнь – старое уступает место новому. И это нормально, нормально, правда, нормально… И всё же его дети были сильными. Они всячески цеплялись за жизнь; боролись за него, даже когда его жизнь висела на волоске. И в этой борьбе за выживание встреча с Россией стала его удачей, и в тоже время сделкой с дьяволом. Он знал, что Россия помогает ему отнюдь не по доброте душевной; в первую очередь для него это была выгода. Происходило это в то время, когда Китай был ослабленным государством, а Япония был для него смертельной угрозой. Но всё же, Китай благодарен. Тогда он внимал советам России. И, несмотря на пакт России и Японии, они сдружились. После кровавой войны, где погибло невероятное множество их детей, они всё чаще стали видеться. Возможно, это потому, что они понимали боль друг друга, или просто нашли утешение друг в друге. Так с течением времени они стали больше, чем просто союзниками. Китай знал о романе только из поэзии и литературы; сам он ни разу не испытывал этого светлого чувства. Он думал, что боль и страдания - это нормально, но и любовь, что заставляет парить в небесах, действительно существует. Собственная наивность поразила его. Кто сказал, что любящая пара не может состариться вместе? Кто осмелился заявить, что пара не может любить беззаветно?* Китай должен был помнить, что боль и страдания нормальны; это было затишье перед бурей. Что их привязанность стала разрушением их разных идеологий. Предательство и презрение заменили чувства нежности и тоски. Спустя десятилетия, когда их отношения нормализовались, к тому времени Китай закалил своё сердце. Это была страна, которая хотела стереть его с лица Земли, та, что хотела разорвать его на куски. Он протянул руку с непроницаемым выражением лица, чтобы обменяться рукопожатием с Россией… И на него тут же нахлынули нежные воспоминания. Он не мог позволить себе чувства к России. Было ли это расплатой, или же судьба сыграла с ним злую шутку? «Возможно, - рассуждал он про себя, - каждый заслуживает право на второй шанс. Может быть, его любовь окажется со счастливым концом.» Множество вопросов требовали ответа, когда он целовал губы, что когда-то были так желанны для него. Может быть, это было всего лишь влечением или неудачной попыткой разорвать отношения, но сплетение рук, сплетение ног на атласном покрывале улавливали забытый ими ритм. На смену их вражды пришла страсть, потому что ничто не стоит на месте. *Шень Фу, написавший "Шесть глав Изменчвой Жизни" во время династии Цин.