More Mango, More Problems

— Нет, нет, нет! Черт побери, я почти добился своего! — кричит с водительского сиденья Хосок.       Чимин застонал. Прошло уже пятнадцать минут, а они все еще пытаются найти место для парковки.       Хоби свирепо смотрит на машину, которая ухитрилась ухватиться за пустое парковочное место. — Глупые пикапы, думают, что они могут запугать наши маленькие автомобили, — ворча, он отъезжает и начинает искать другое свободное место. — Хён! — скулит Чимин. — Почему мы вообще здесь? Мы пытаемся припарковать машину уже 84 года! — Ты не понимаешь, Чимин-а, — почти в отчаянии произнес Хосок, — сегодня день купи—выпей—и—получи—бесплатные—крылья! Акция действует только сегодня! — Если ты хочешь крылья, то я с удовольствием куплю тебе их, если это означает, что нам не придётся ждать парковки вечно!        Хосок резко оборачивается, смотря на младшего абсолютно дикими глазами. — Я не соглашусь ни на какие другие крылья, кроме как отсюда. Или эти крылья Джина или ничего!        Юнги, который сидел на пассажирском сиденье и молча слушал двух спорящих, небрежно указывает вперед. — Детка, эта машина выезжает задним ходом.       Голова Хоби снова резко оборачивается вперёд. Наконец-то на лицах Чимина и Хосока появляются радостные улыбки.       Как только они благополучно припарковали машину, Хосок оставляет большой, влажный поцелуй на щеке у Юнги со словами: — Ты абсолютный спасатель, котёнок.       Мин закатывает глаза, и Чимин делает вид, что не замечает, как Юнги обматывает шею Хосока шарфом, настаивая, что у того может быть обморожение от прогулки до ресторана. Улыбка трогает губы блондина. Именно в такие моменты он тоже хочет почувствовать тепло и привязанность с определенным человеком. — Чимин-а, поторопись! Меня ждут крылья! — крикнул Хоби из дверного проёма.        ххх       Трое парней проталкиваются сквозь огромную толпу, пытаясь последовать за одним из сотрудников к их столику. Усевшись, Хосок всех проверяет: — Никто не потерял палец или два, пытаясь пройти через этот ад?       Чимин фыркает. — Слава богу, черт возьми, что мы зарезервировали столик. Мы пиздецки умны.        Юнги хмурится. — Странно, что здесь так много людей. — Котенок, я уже говорил тебе, это крылья... — Нет, Юнги-хён прав, — Чимин оглядел ресторан. — Даже если учитывать акцию, здесь всё еще много людей. Наверное, здесь собралась половина города…       Хосок беззастенчиво пожимает плечами. — Тогда для Джин-хёна это даже лучше.       Разговор стихает, пока они листают меню. Пак делает паузу, чтобы посмотреть на толпу, ожидающую у входа. Забавно, что большинство из них — девочки-подростки…и эти плакаты, которые они несут?       Решив, что это было слишком хлопотно, Чимин выбросил эту мысль из головы, согласившись с Хосоком. Думаю, Джин-хён заработает немного денег сегодня вечером.       Звук шума в помещении внезапно нарастает, заставляя Чимина посмотреть вверх. Он замечает Джин-хёна, подходящего к их столику с широкой улыбкой. — Чё как, ублюдки! Я рад, что вы все сегодня здесь. Юнги, я вижу, ты покрасил волосы в третий раз на этой неделе, люблю тебя за это! — широкие плечи хёна сотрясаются от смеха, даже когда Юнги показывает ему средний палец. — Я собираюсь сделать вид, что ты этого не сделал, потому что я хороший хён, и могу сдержаться, чтобы не вышвырнуть вас всех из моего ресторана.        Глаза Хосока выпучиваются от паники. — Хён, нет! Мне очень нужны твои крылья! Моя нищая задница не может позволить себе есть здесь больше одного раза в месяц, и акция только сегодня!        Джин закатывает глаза. — О, Хоби, ты настоящая королева драмы. Расслабься, я не выгоняю свою семью. Кроме того, если ты так любишь мою еду, просто приходи в любое время ко мне домой.       Прежде чем Юнги успел подчеркнуть, что ни один из них не имеет кровного родства, Хосок сжал руки Джина в своих ладонях: — Благодарю тебя за то, что ты делаешь Божью работу, — его глаза блестели от непролитых слез.       Чимин и Юнги обмениваются сердитыми взглядами друг с другом. Королева драмы + королева драмы = ненужная театральная постановка, которая привлекает больше внимания, чем любой другой нормальный человек.       Пока Джин и Хосок говорят о качестве еды в ресторане, Пак замечает другую фигуру, слегка скрытую за хёном. Парень довольно молод. Он посылает брюнету улыбку, в то время как другой застенчиво отвечает на неё своей собственной. — Джин-хён, ты обучаешь новичка? В этой толпе? — Чимин поднимает бровь.       Ким разражается смехом, и глаза новичка расширяются в шоке. — О, Чимин, мой маленький рисовый пирожок, твое чувство юмора действительно развилось, — Джин-хён смахивает фальшивую слезу. — Я так горжусь, что могу называть тебя своим сыном.       Брови Чимина в замешательстве сошлись на переносице. — Что тут смешного? О чем ты говоришь?        Улыбка Кима сменяется озадаченным взглядом. — О чем ты говоришь? Ты же на самом не деле думаешь, что он ... — Джин поворачивается, чтобы посмотреть на новичка, а затем снова на Чимина. У него отвисает челюсть. — О боже.        Весь стол бросает на Джина странные взгляды, но он их игнорирует. Ким хватает парня за плечи, подставляя его под тусклое освещение ресторана. Почти тыча другого в лицо Чимина, Джин спрашивает: — Ты уверен, что не знаешь, кто он?       Пак резко отстраняется от близкого расстояния между ним и парнем, и на обоих лицах появляется румянец. — Я ... я думаю, что узнал бы его, если бы знал, кто он такой. И вообще, какого хуя ты делаешь?       В глазах старшего появляется блеск. Игнорируя тонкие попытки брюнета отступить, Джин ухмыляется. — То есть, ты хочешь сказать, что этот парень настолько красив, что ты сможешь узнать его, если увидишь снова?       Чимин бормочет, пытаясь найти ответ. — Ч-Что? Нет! Я имею в виду, чтобы не обидеть тебя, ты красив… подождите, не так. Например, ты объективно красив, понимаешь? Я просто сейчас заткнусь. — Он смотрит на свои кулачки, стиснутые на коленях, чувствуя, как кровь приливает к лицу.       Это. Так. Пиздецки. Стыдно!       Брюнет издает сдавленный смешок. — Я… я не так уж часто это слышу, спасибо?       Джин похлопывает его по спине. — Ну, ты же должен быть на обучении, не так ли? Приступай к работе!       Младший закатывает глаза, но подчиняется. Подняв айпад, он спрашивает у людей, сидящих за столом: — Что бы вы хотели сегодня съесть?       Прежде чем кто-либо успел вымолвить хоть слово, Джин кричит: — Да, ДжейКей, разве я не говорил, что ты должен сначала спросить про напитки?        Парень, ДжейКей, фыркает. — Прекрасно. Какие напитки вы хотели бы заказать?        Джин похлопывает его по плечу. — Вот теперь ты все понял, — он поворачивается к столу, — вы его первые клиенты, так что потерпите нас.       Чимин ободряюще улыбается ДжейКею: — Не волнуйся, ты отлично справляешься для первого раза, — он говорит сценическим шепотом, — лично я думаю, что это действительно несправедливо, что Джин-Хён заставил тебя работать в твой первый день, когда здесь так много клиентов.       Щеки ДжейКея расцветают легким розовым румянцем. — Н-но я не… — Напитки! Мы стоим здесь уже несколько часов, а ты все еще не взял заказ на напитки! — Джин быстро перебивает ДжейКея.        Когда парни за столом начинают просматривать в меню напитки, Ким шепчет брюнету: — Не позволяй им узнать, кто ты.       ДжейКей шепчет в ответ: — И зачем мне это делать? — Потому что мой жених — это буквально твой продюсер, и я хочу посмотреть, куда это может зайти. А еще потому что я твой хён, ты, маленький сопляк.       Джин слышит рядом смиренный вздох и ухмыляется. Он смотрит на раздраженное выражение лица младшего. Чон Чонгук, быстро растущий айдол с корейскими и международными фан-базами, в настоящее время служит официантом в ресторане Джина, участвуя в благотворительной акции для детских домов в Сеуле. А также, кажется, проявляет интерес к одному из его близких друзей, Пак Чимину. Который понятия не имеет, кто такой Чон Чонгук. Джин усмехается про себя, Намджун сегодня вечером услышит интересную историю.        Первым заговорил Юнги. — Я возьму только банку Сикхё, спасибо.       Он ловит на себе странные взгляды от Хосока и Чимина. — Что? Я планирую получить острые крылышки, — ДжейКей пожимает плечами и стучит по экрану айпада.        Хосок подмигивает Джину: — Ты уже знаешь, что я…       Владелец ресторана фыркает. Когда ДжейКей бросает на него смущенный взгляд, он просто отвечает: — Одна бутылка Спрайта.       Чимин хихикает над выходками своего хёна. — Да, ДжейКей! Я сказал один, а не сто один! — П-прости, я просто...отвлекся?       Джин дерзко кладет руку ему на бедро. — А как насчет того, чтобы не пялиться на Чимина, а смотреть на экран?       Лицо ДжейКея заливает яркий румянец, и он опускает глаза на айпад, чтобы не встречаться взглядом с Чимином. — А, так или иначе, Чимин-Щи, твой напиток? — Т-Только одно банановое молоко, пожалуйста.       ДжейКей яростно вводит заказ в систему, прежде чем быстро поклониться. — Я скоро вернусь с вашими напитками! — он выскакивает и быстро уходит.       Первым заговорил Джин. — Банановое молоко, Чимин?       Пак простонал. — Я запаниковал, и это было первое, что пришло мне в голову!       Юнги хихикает. — Он не хотел так рано в отношениях раскрывать свой алкоголизм. — О-Отношения?! Я буквально познакомился с ним несколько минут назад, хён!       Джин фыркает: — Избавьте меня от этого, я думаю, что ваши лица были краснее, чем помидоры, которые я использую для моего аппетитного Альфредо.       Чимин кладет голову на стол. — Хён, почему ты всегда должен нанимать на работу самых милых? — Потому что я люблю заниматься благотворительностью, — Джин внутренне воет над своим маленьким каламбуром. — Это уж точно не благотворительность для меня, — надул губы Чимин. — М-м-м, прискорбно. Я бы с удовольствием остался и посплетничал с вами, но мне нужно убедиться, что ребенок не опустошает мой запас бананового молока. Я скоро вернусь! — Уходя, Джин машет рукой в сторону стола. Немного позже они слышат его повышенный голос, кричащий о том, как его не уважают в его собственном ресторане. — Так…       Чимин сурово бормочет: — Ни слова от вас обоих.       ххх — Хочешь дать мне законную причину того, что ты только что сделал?       Джин обнимает младшего за более узкие, чем у него самого, плечи: — Ах, юный ДжейКей, скоро ты поймешь, что я делаю тебе одолжение.       Чонгук прищуривается и стряхивает руку старшего. — Что ты имеешь в виду под «одолжением»? То, что мы только что сделали, было в основном ложью.       Уперев руки в бока, Джин ухмыляется. — Тебе меня не одурачить, ДжейКей. Ты запал на моего маленького рисового пирожочка.       Румянец снова возвращается на лицо Чонгука. — Я ... я совершенно точно на него не запал! Я просто был смущён, из-за тебя!       Сокджин одаривает его фальшивой, милой улыбкой. — Я уверен, что это так, милый кролик. А теперь отнеси эти чертовы напитки к столику своей второй половинки, прежде чем я отправлю тебя к пираньям, ожидающим у входной двери.       И без того большие глаза Чонгука расширяются. — Ладно, ладно! Я пойду! — Он быстро берет напитки и направляется к двери. Как раз перед тем, как он уходит, Джин кричит: — Не забудьте взять заказ на еду, а не пялиться на Чимина всё время!       Все лицо Чонгука вспыхивает ярко-красным, когда он выходит из кухни, отмахиваясь от хёна.       ххх — Вот ваши Сикхё и Спрайт, — Чонгук ставит напитки перед парой, — и банановое молоко, — тихо добавляет он, подавая Чимину стакан. Последний улыбается ему, заставляя Чона чувствовать, что-то странное в своем животе. — Спасибо, ДжейКей. — Милый голос Чимина достигает его ушей, и Чонгук чувствует, как его сердце стучит быстрее. Этот человек действительно собирается его убить. Буквально. Сердце Чонгука бьется слишком быстро, чтобы считаться нормальным, температура его тела немного выше, чем она должна быть, его кожа ощущается слишком тугой вокруг его тела, и… — Эй, ты в порядке?       Чон моргает, когда слова Чимина проникают в его разум, немного тяжелее из-за беспокойства. — Я ... я думаю, что у меня может быть анафилактический шок?       Все сидящие за столом молча уставились на него. — О боже мой, хорошо. Юнги, Хоби, звоните на экстренный номер прямо сейчас! ДжейКей, у тебя есть с собой ЭпиПен?       Чонгук прислоняется к стенке будки. — Я ... я думаю, он должен быть в моем рюкзаке. Джин-хён должен знать, где он находится.       Пак выдохнул. — Окей. Садись сюда, и я принесу твои вещи, хорошо? — не дожидаясь ответа ДжейКея, Чимин бежит на кухню.       Блондин врывается через кухонную дверь, и его разум бежит со скоростью 184 мили в секунду, пытаясь определить, какое решение быстрее приведет ДжейКея к безопасности. Сокджин. Во-первых, он должен найти Сокджина. — Сокджин-хён! — кричит он, когда быстро поворачивает голову, пытаясь найти повара.       Старший тут же оказывается рядом с ним и замечает явное беспокойство на лице танцора. — Чимин, что случилось? — ДжейКей ... анафилактический шок ... нужен ЭпиПен... его сумка ... — выпаливает Пак.       Понимание расцветает на лице Сокджина. — Блять. Окей. Я принесу его сумку. Ты останешься здесь и сделаешь для меня глубокий вдох, хорошо? Я сейчас вернусь.       Чимин кивает, пытаясь сделать так, как сказал ему хён, и считать, когда он вдыхал и выдыхал. Как только его дыхание становится ровным, Сокджин бежит к нему с красно-черным рюкзаком через плечо. Они выбегают из кухни и направляются к кабинке, где сидит Чонгук. Хосок разговаривает по телефону, а Юнги с младшим. — Мы ... у нас есть его рюкзак. Кто-нибудь знает, как использовать ЭпиПен? — спрашивает Чимин.        Чонгук слабо протягивает руку. — Я могу сделать это сам.       Как только ЭпиПен оказывается у него в руке, Чон вытаскивает предохранитель и втыкает его себе в бедро. Позволив адреналину течь по венам, он откидывается на спинку сиденья кабинки. — Мне только что позвонили с линии экстренной связи, и сказали что они скоро прибудут, — быстро говорит Хосок.       Чимин кивает. — Давай выведем его наружу, чтобы Джин мог разобраться с рестораном. — Он перекидывает руку Чонгука через свое плечо и помогает ему выйти через боковую дверь здания. Юнги и Хосок последовали за ним, а Джин отправился проинформировать своих подчиненных. — Ребята, вы узнавали на что у него аллергия? — спрашивает Пак, ощущая холодный ночной ветер. — Я спрашивал его раньше, и он был уверен, что это манго.       Хосок хмурится. — Манго? — он смотрит на Юнги и Чимина. — Джин здесь подает какие-нибудь блюда с манго? — Нет. — Джин быстро идет к ним. — Намджун и я знали, что у Чонгука аллергия на манго, поэтому мы позаботились о том, чтобы в ресторане его не было. — Тогда откуда эта реакция? — Возможно, кто-то из ваших работников мог принести продукты из манго или иметь его запах, — размышлял Юнги вслух. — У меня есть строгое правило без манго в этом помещении! У меня даже висит целый плакат, посвященный этому! — Сокджин расхаживает вокруг них. — Ты сделал все, что мог, хён. Но, — Чимин гримасничает, — некоторые люди просто невежественны и не могут нахуй принимать меры предосторожности, о которых им было сказано.       Джин закрывает лицо руками. — Это моя вина. Именно я предложил Чонгуку работать в моем ресторане. Я был настолько глуп, что даже не думал, что может что-то случиться… — Остановись. — Чонгук прерывает самоуничижительную тираду Джина. — Чимин-хён прав. Это не твоя вина, и я ни в чем тебя не виню. Ты сделал все, что мог. Со мной все будет в порядке.       Перед тем как кивнуть, Джин некоторое время переваривает слова Чонгука. —Ты совершенно прав. Спасибо, Чонгук-а, хён просто очень беспокоится за тебя прямо сейчас.       Чонгук улыбается. — Я ценю это, но ты не думаешь, что есть кто-то еще, кто, вероятно, захочет узнать об этом?       Шеф-повар ахает. — Намджун! О боже, я совсем забыл о нем. Мне придется позвонить ему и рассказать об этом. Мальчики, — он смотрит на них, — мы с Намджуном встретимся с вами в больнице. Напиши мне, если что-нибудь случится. Хоть что-нибудь!       Хосок кивает. — Да, конечно, хён. Мы будем держать вас в курсе дел.       Сокджин зачёсывает темные волосы Чонгука назад и целует его в макушку. — Мы с Намджуном будем там, хорошо? Не волнуйся, эти хёны будут хорошо заботиться о тебе. Мы скоро увидимся, — он обнимает младшего, прежде чем убежать обратно в ресторан.       Чимин наблюдает за этим взаимодействием, сбитый с толку любовью, разделенной между Джином и Чонгуком. Он открывает рот, чтобы спросить, но громкий вой сирен заглушает его. Это может подождать. Сейчас самое главное убедиться, что Чонгук в безопасности.       Юнги и Хосок отправились в больницу на машине, так, как только один человек мог сопровождать пациента. Когда его спросили, хочет ли он быть в сопровождении кого-либо, Чонгук застенчиво и без колебаний сказал: — Чимин-хён.       Пак просто шагает ближе к младшему, чувствуя прилив желания защитить кажущегося уязвимым Чонгука.       По дороге в больницу Чимин и Чонгук почти все время молчали. Чимин нежно играл с кончиками пальцев Чонгука, слишком нервничая, чтобы смотреть брюнету в глаза. Чон казался довольным, учитывая его положение. Так или иначе, ни Чимин, ни Чонгук не могут найти объяснения тому, что в конечном итоге их пальцы переплетены, а ладони лежат друг на друге.       ххх — Мне жаль, что тебе приходится видеть меня таким, клянусь, я обычно выгляжу как минимум посредственно, — шутит младший.       Чимин нервничает. — Нет, пожалуйста! Я не думаю, что кто-то когда-либо выглядел лучше, когда впадал в анафилактический шок. Конечно, ты можешь быть первым человеком, которого я когда-либо видел впадающим в анафилактический шок, но все же!       Чонгук смеется, это чистый и яркий звук. — Спасибо, я думаю?       Осмотр Чона был закончен, и теперь он находится под наблюдением на случай, если будет вызвана вторая реакция. — Итак... — начал старший, — сколько раз ты впадал в анафилаксию?       Чонгук задумчиво гудит. — Я думаю, что это уже в пятый раз.       Глаза Чимина расширяются. — В пятый раз? А что произошло в последние четыре раза?       Глаза Чонгука искрятся легким озорством. — Ну, все началось с того, что я заказал манговый коктейль в каком-то веганском кафе, когда мне было четыре года…       Чонгук рассказывал уже о втором анафилактическом опыте, когда в комнату ворвались Юнги и Хосок. — Чонгук! Ты в порядке! — Эй, малыш, тебе уже лучше? — О боже, вы, ребята, такие громкие.       Чон просто смеется посреди этого небольшого хаоса.       Та же самая сцена повторяется снова, когда Сокджин и Намджун врываются в комнату, нянчась и проверяя Чонгука на наличие каких-либо осложнений. — Ай, стой! — младший мило скулит, — я не твой ребенок. — Ой, как мило, — воркует Джин, — Джуни, он действительно думает, что у нас нет документов на его усыновление в нашем сейфе. — О боже, заткнись... — простонал Чонгук, свернувшись калачиком, пока Джин и Намджун продолжали шутить со своей родительской стороны.       После нескольких часов разговоров, смеха и смущения друг друга, доктор входит в палату. Он в последний раз проверяет Чонгука, прежде чем объявить, что он может возвращаться домой. — Поторопитесь, старички! — хнычет брюнет. Чимин смеется, когда младший подпрыгивает на носочках, нетерпеливо ожидая ухода помолвленной пары. Джин обижается на это и говорит о том, что уважение и старшинство мертвы в его семье. — Это один из способов заставить их оставить нас одних.       Дрожь пробегает по спине Чимина, когда он чувствует теплое дыхание Чонгука, скользящее мимо его уха. Он пытается подавить волнение, которое внезапно просыпается в нем. Он поднимает бровь. — И почему мы должны остаться одни?       Чонгук ухмыляется. — Очевидно, чтобы мы могли обменяться номерами. В тот вечер Чимин возвращается домой с лёгким нервным гудением и новым контактом в телефоне, который может быть или не быть <33 Чонгук <33 .