50 килограммов счастья

Когда я просыпаюсь, часы показывают почти десять утра, а Паша ещё крепко спит. Некоторое время я лежу у него на груди, мягко очерчивая кончиками пальцев узоры татуировок и рельеф мышц, наблюдая, как он забавно морщится во сне и как подрагивают его веки, но с горечью понимаю, что мне нужно уйти. Я не хочу вновь отравлять воспоминания об этой ночи бессмысленными ссорами и выяснением отношений, которые обязательно последуют, если мы останемся наедине. Поэтому я решаю уйти ещё до того, как он проснётся, напоследок запечатлев в памяти его расслабленное и безмятежное лицо. Вздохнув, я мягко убираю руку парня со своей талии и оглядываюсь вокруг в поисках вещей. Они снова свалены кучей на кресле, и мне невольно вспоминается наша первая ночь, после которой я клялась себе, что больше никогда не окажусь в его постели… А потом нарушала обещание снова и снова, но, если уж быть совсем честной, не думаю, что мне есть о чём жалеть. Разве могла когда-то стеснительная девочка из деревни даже мечтать о том, что на неё посмотрит парень вроде Стрельникова? Конечно, нет. А сейчас я провожу с ним жаркие ночи, и пусть они не станут данностью, но останутся приятными воспоминаниями, которые я всегда буду хранить. Это не значит, что я должна смириться и быть его любовницей, не значит, что должна быть бесконечно благодарна и преданно ждать звонка, но мне не стоит жалеть об этом и винить себя, ведь в моменты близости мне было хорошо. Каждый человек имеет право на маленькую слабость с одним лишь коротким уточнением, что она не должна превратиться в зависимость. Именно поэтому мне стоит, наконец, начать жить дальше, без Стрельникова, а лишь с воспоминаниями о нём. Ещё ведь не поздно, правда? Собираюсь встать, чтобы забрать свои вещи и тихонько сбежать, но в этот момент рука парня вдруг смыкается вокруг моего запястья, и я невольно вздрагиваю, оборачиваясь. Стрельников пару секунд смотрит на меня чуть сонным, но уверенным взглядом, а затем рывком тянет к себе так, что я оказываюсь на его груди. - Что ты делаешь? – шепчу я, заглядывая в глубокие карие глаза. Паша перекатывается и подминает меня под себя. - Я хочу, чтобы ты осталась, - произносит он серьёзно, убирая мне за ухо упавшие на лицо пряди. Я хмурюсь. – Ты обещала выпить со мной кофе. - Я думала, кофе – просто формальность, - замечаю, вспоминая, что так ни разу и не допила его. Паша усмехается, запуская пальцы в свои тёмные волосы и слегка взлохмачивая их. - Нет, это уже ритуал, - отзывается, подмигивая мне и выбираясь из постели. Он по-прежнему без одежды, и я невольно смущаюсь, рассматривая его красивое тело. Но всё равно не спешу отводить взгляд, и Паша замечает это. – Как-то нечестно пялиться… и не показать ничего в ответ. Помедлив, я стягиваю через голову футболку, чтобы предстать перед ним полностью обнаженной, и гордо направляюсь к креслу, где лежит помятое красное платье. Бюстгальтер и трусики сушатся на батарее. Но прежде чем я успеваю одеться, Стрельников заключает меня в объятья и притягивает ближе к себе, чтобы накрыть губы властным и требовательным поцелуем. Моего самообладания хватает ненадолго, и я тут же прижимаюсь к нему и обнимаю за шею, ловя каждое прикосновение его губ, которые сминают и накрывают мои, окончательно лишая рассудка. - Вообще-то я опаздываю на утреннюю пробежку, - выдыхаю, чуть отстраняясь. Мои щёки горят от желания, но я усилием возвращаю себе частичку самообладания. Задача номер один на сегодня: перестать сходить с ума от Стрельникова. Статус… всё сложно. - Отлично. Я составлю тебе компанию, - улыбается парень, вытаскивая из кучи вещей штаны и надевая их на голое тело. Я хмыкаю. – Но сперва кофе. Не успеваю возразить, потому что он выходит и запирает меня в комнате. Выругавшись всеми теми словами, за которые бабушка в детстве обещала отрезать язык, я надеваю его футболку и роюсь в шкафу, пытаясь найти ещё какие-нибудь шорты или штаны. Но пока попадаются только презервативы… - С каких это пор ты бегаешь по утрам? – интересуюсь надменно, обхватив чашку с кофе двумя руками. Я сижу на стуле, скрестив ноги по-турецки, и пытаюсь делать вид, что не замечаю его заинтересованного взгляда. - С детства, - отмахивается Паша, откусывая большой кусок уже от третьего по счёту бутерброда. Я с трудом осилила один и поняла, что наелась. В последнее время я почти равнодушна к еде. – Бодрит, между прочим. Ты идёшь или не хочешь выходить на улицу в штанах моего деда? - Не знала, что ты донашиваешь вещи за дедушкой, - едко замечаю я, оглядывая себя в зеркале. Схватила первое, что попалось под руку. Всяко лучше, чем идти в комнату и объясняться со Светой. – Спорим, я тебя уделаю? Следующий час мы больше не бегаем, а дурачимся в парке, по очереди обгоняя друг друга, пихаясь бёдрами и локтями. Паша угрожает мне страшной местью за то, что я пыталась его защекотать, и я с хихиканьем убегаю от него, не обращая внимания на взгляды прохожих. Он догоняет меня у самого выхода из парка и закидывает к себе на плечо, крича о том, что он повелитель гномов и вообще я теперь у него в рабах. В ответ я пытаюсь отбиваться, но это едва получается, потому что от смеха у меня уже сводит живот. - Может, закажем пиццу? – предлагает вдруг Паша, когда я возвращаюсь из душа, с непривычки едва не заблудившись в коридоре общежития. Перед этим я трачу почти двадцать минут, настраивая себя на то, что мне пора уйти, и невольно теряюсь от этой фразы. – Ну, или суши… гамбургеры… Ты что больше любишь? - Пицца… замечательно, - бормочу я, опускаясь на самый краешек кровати и рассеянно оглядываясь вокруг. Что я вообще здесь делаю? Но спустя ещё полчаса привозят пиццу, и я уже не задаю таких вопросов. Паша расплачивается с курьером, закатывая глаза на моё предложение отдать половину суммы, и плюхается рядом со мной на кровать, включая фильм на ноутбуке. Правда, сюжет я всё равно не запоминаю, потому что уже через несколько минут мы целуемся, сдвинув в сторону коробки с пиццей. Я уже не пытаюсь понять причины его поведения, полностью сосредоточившись на будоражащих кровь поцелуях и прикосновениях, полностью растворяясь в нём. У меня перехватывает дыхание, когда Паша накрывает меня своим телом, вжимая спиной в поверхность матраса, и жарко, порывисто целует, пальцами чертя узоры на внутренней стороне бедра. - Мне очень хорошо с тобой, - выдыхает парень между поцелуями, меняя положение и нависая надо мной на согнутых локтях. Но затем он вдруг отстраняется и уже серьёзнее добавляет: - Знаешь, может, мы могли бы попробовать… - Что? – напрягаюсь я, приподнимаясь на подушках. В голову почему-то лезут мысли о всяких извращениях. - Отношения, - просто отвечает Стрельников, вглядываясь в мои глаза. Я вскидываю брови. – Я по-прежнему не могу обещать тебе, что у нас всё получится, но… Почему нет? За весь этот день я даже не подумал о ком-то другом, мне хватало тебя и мне было хорошо. Поэтому… почему нет? - Я не знаю… - теряюсь я, пытаясь найти ответ в его взгляде. Но карие глаза вновь завораживают меня, мешая рассуждать здраво. Разве это не было тем, чего я хотела? Но с другой стороны, могу ли я ему доверять, и что, если завтра он передумает? Впрочем, разве в нормальных отношениях всегда есть гарантии? Из раздумий меня вырывает голос Паши. - Просто скажи «да», - подсказывает он, усмехаясь. Он на удивление спокоен для человека, который решил расстаться со свободой. – Мы ведь ничего не потеряем, правда? - Да… - произношу машинально, хоть вопросы в голове не дают мне покоя. А что, если я потеряю всё? Что, если я окончательно влюблюсь в него, а завтра он найдёт кого-то лучше? Но в этот момент мне просто хочется сказать ему «да». – Только обещай, что об этом никто не узнает. Не хочу, чтобы уже завтра меня пришли жечь твои многочисленные бывшие… - Ты по-прежнему меня переоцениваешь, - ухмыляется Стрельников, прислоняясь лбом к моему лбу. Я хмурюсь. – Но если ты этого хочешь, я согласен. Главное, теперь я точно буду знать, что ты будешь стонать только в моей постели…