Рудольф

— Э… Э? Э?!.. Ха-ха-ха!!! Пугая прохожих, на всю улицу внезапно начал смеяться, притом очень громко, высокий блондин. Люди старались пройти мимо него побыстрее, потому что происходящее доверия не внушало. — Болван-Шинджи! Заткнуться не хочешь? — Неееет! — заливался во всю Шинджи. — Хиёри-чан милашечка! Ой не могу! Кто же тебе наставил рога такие? — А ты как думаешь? — сердито буркнула девушка — объект насмешки Шинджи. — Я, по-твоему? — А если ты? — Пха-хах! Да ты чо! О, мой живот! — Шинджи почти пополам согнулся от смеха. Хиёри не вытерпела, всучила последний кусок торта какому-то прохожему и кааак влепила подносом по башке парня! — С ума сошла, дура?! — Зато ты больше не ржешь как конь, — фыркнула Хиёри, вполне довольная результатом. Шинджи выпрямился, потирая пусть и чуть-чуть (на самом деле чуть-чуть) ушибленную голову, что-то буркнул под нос и ретировался. Хиёри продолжила работать. Вайзардка терпеть не могла подачек, она всегда всего добивалась потом и кровью. И даже если её цель — всего лишь купить по символическому подарку своим друзьям, то она стерпит даже насмешки Хирако в свой адрес. И даже тот факт, что сам блондин должен был также получить от неё подарок, не уменьшал её желания дойти до конца. Перед Новым Годом Хиёри устроилась в местную пекарню. Не без помощи Орихиме, которая там тоже работала. Но если рыжая уже перестала разносить булки, занимаясь пока что глазированием пончиков и шоколадной обливкой пирожных и тортов, то Хиёри только начала раздавать вкусности. Её прямая задача — предлагать прохожим кусочки тортов и пирожных для дегустации. Впрочем, это было не надолго — до 31 декабря. Дальше её контракт, а точнее устная договорённость с владельцем пекарни, заканчивается. На дворе начало декабря, а значит ей многое предстоит ещё сделать. Как минимум — отходить на холоде почти месяц в дурацком костюме подружки Рудольфа*. Как максимум — ещё и терпеть Шинджи, который на сегодняшнем приступе смеха наверняка не остановится. *** — Ооой, Хиёри-чан! — Йоу, Принцесска! Орихиме не обижалась на прозвища и каверкания её имени, которые так любила Хиёри. Она знала, что вайзардка — хороший человек и делает всё это в силу специфики характера. Это — её превентивный способ защиты. Поэтому она продолжала улыбаться ей, смотря сверху вниз, но старательно делая вид, что на самом деле они одного роста — у Хиёри был явный комплекс по этому поводу и Орихиме старалась не задевать её лишний раз. — Хиёри-чан. — Чё надо? — Да ничего, просто хочу сказать, что ты такая молодец! После того, как ты стала предлагать прохожим попробовать новые пирожные, продажи, по словам директора, сильно выросли. Гораздо больше, чем в прошлом году. — И чё? — Ну… Тебе так не нравился костюм и ободок с рожками, но я же тебе говорила, что ты выглядишь очень мило. Кажется, твой вид оценила не только я, но и окружающие. — Чепуха, — буркнула Хиёри, но Орихиме не могла не заметить, как блондинка зыркнула на зеркальную витрину, проверяя, не сполз ли ободок с оленьими рожками. — Не думаешь, что кое-кому тоже нравится твой милый вид? — осторожно спросила Орихиме. Хиёри незамедлительно ощетинилась, чувствуя двойное дно в вопросе. — Кому хочется отправиться к праотцам пораньше, милости прошу мне лично поведать о своём восхищении! Начищю морду так, что на карнавал можно будет идти без грима. — Ой-ой, думаю, не стоит, — покачала головой Орихиме. — Стоит, если доставать будут. Ненавижу прилипал. *** Как ни странно, Блондинистая Каланча — он же Шинджи, он же Лошадь, — Хиёри совсем не донимал, как она думала. Клиентов на самом деле было много и, что удивительно и совершенно непривычно было для девушки — с ней некоторые парни даже пытались… флиртовать. Это конечно у них выходило так плохо, с точки зрения Хиёри, что всем с первых слов она давала от ворот поворот. Хотя глубоко в душе тихонько радовалась. Привыкшая получать от жизни одни синяки, а не лимоны, внезапное, хоть и явно временное внимание к себе в таком положительном ключе не могло её не радовать. Орихиме дополняла картину, подбадривая каждый день подругу. Да, Орихиме как-то сказала «Ну мы же друзья, верно?» и что-то внутри Хиёри эта фраза перемкнула. Но она никогда бы вслух об этом не призналась! *** Накануне Нового Года Хиёри как обычно стояла на улице, зазывая торопящихся куда-то людей на чашечку кофе или чая с кусочком новогоднего пирожного или рождественских печений. Про себя Хиёри подсчитывала, сколько и чего она сможет купить друзьям и с удовлетворением понимала, что на всё задуманное хватит! — Эй, Бэмби, где же твой Санта? Внутренне, девушка уже выпустила в того, кто её назвал «Бэмби» серо. Внешне же она сохранила спокойствие. Благодаря Орихиме, которая не далее чем пятнадцать минут назад угостившая её кружкой горячего шоколада. — Бэээмбиии! Какой-то полупьяный парень попытался снять ободок с рожками с её головы. Хиёри раздражённо фыркнула и увернулась от руки. — Это чё, ты сейчас как копытное это, рогатое, завозникала? Гыыхыхы, — загоготал хрипло парень. Хиёри была на грани взрыва. Ещё одно слово — решила она, — и парня надо будет везти в реанимацию! — Свали в закат, пока я по тебе катком не проехался. — Чёё? — К милым девушкам с оленьими рогами неприлично приставать в таком поддатом виде, знаешь ведь? Удивлённая внезапным появлением Шинджи, Хиёри только и оставалось, что наблюдать за самой жалкой дракой, которую только она видела в жизни. Пьяный, наверное, и с третьей попытки не попал бы ладонью по собственному лицу, чего уж говорить про другого человека и определённо тщетные старания ударить его кулаком. Шинджи одним лёгким ударом в челюсть раскрытой ладонью отправил несчастного в недолгий сон (а может и, наоборот, затяжной). — Бэмби, да? — спросил Шинджи, разглядывая с мнимым интересом обмякшую тушку на земле. Хиёри поняла, что закипает. — Слыыышь! — Да знаю, знаю. Придурок он. И пьяный в довесок. Не обращай внимания. Хиёри внимательно посмотрела на товарища. Она сильная, она может за себя постоять. Она отправляла в нокаут противников в три-четыре раза себя выше и в шесть-семь тяжелее. Она бы и этого замухрышного одним тычком повалила бы… Но, чёрт, почему так приятно было, когда за неё заступился этот лошадиноподобный, у которого каждая милая девушка — «первая любовь»? Вместо спокойной реакции, Хиёри предпочла классическую тактику «дикобраз». — А те, чё, больше всех пекло с его возбуханий, Хирадурок? — Как-как? — у Хирако аж челюсть отвисла. Он не понимал, насколько он должен был оскорбиться с такого позывного и стоило оно того вообще? — Как слышал. Пробки вычисти из ушей. И вообще, нафиг так вырядился? На придурка похож. Вот и Хирадурок и вышел в итоге. — Я не «вырядился», — с напускной обидой «оскорбился»-таки Шинджи. — Я — поддерживаю новогоднее настроение! — В зелёном трико? На морозе минус десять? — Да в трико! Да в минус! — Идиотина… — Эй! Я тебе вообще-то хотел помочь! Кучу народу тут снуёт взад-вперёд, мимо проходят. — А тебе-то что? Шинджи притих. Только продолжал блестящими глазами буравить блондинку. — Ну? Тебе-то что? — повторила вопрос Хиёри. Потом пожала плечами. — Ну и ладно, не говоришь, мне всё равно как-то. — Я тут, понимаешь ли, в благородство играю, пытаюсь народ привлечь, а вместо хотя бы «спасибо» получаю удар с вертухи в челюсть. Вот она какая, твоя благодарность! — А я и не просила! — А что, по-человечески, по-дружески мне тебе нельзя захотеть помочь, что ли?! — Зачем? — Чтобы ты сделала, что хотела! — выкрикнул в эмоциональном изнеможении Шинджи. — Ты ведь не из пустого «А чой-то я сижу на заднице ровно? Пойду-ка поработаю!» здесь оказалась. Так что помолчи и просто хоть раз в жизни прими простую, безобидную помощь. Хиёри отвернулась от Шинджи. Секунд десять боролась с эмоциями, ещё столько же старательно остывала. Шинджи за ней молча наблюдал. За каждым поднятием плеча на миллиметр, ковыряние носком ботинка земли, наклоном головы — всеми мелкими признаками того, как она что-то внутри переживает. Опять одна, опять ни с кем не поделившись. «Даже Орихиме на неё толком не смогла подействовать». — Ладно, Леголас недоделанный-пальцем-деланный, держи листовки, а я пошла за новыми порциями. «Смотрите-ка, всё-таки подействовала!», — с удовлетворением подумал Шинджи и позволил себе улыбнуться только когда боевая подруга дней его суровых скрылась в магазине. Про то, что он с первого дня по наводке Орихиме по всему кварталу слух нагонял о милой, но с характером, девушке «с наимилейшими оленьими рожками и самыми сладкими медовыми пирожными в Каракуре», он благоразумно не будет распространяться. Не потому, что считает, что девушка самостоятельно не смогла бы привлечь посетителей, просто это бы её задело. Сильнее, чем мог бы это сделать тот пьяный. Который, к слову, продолжал косплеить спящую красавицу на холоде. Понимая, что Орихиме расстроится, да и посетителей такой вид отпугивает от пекарни, Шинджи вздохнул и потащил за ноги несчастного в сторону — приводить в чувство. «И чего только не сделаешь ради прекрасных дам!»