Трепет.

... трепет

- Эй, Одасаку! Вы когда-нибудь испытывали нечто подобное? - Да, Дазай… Внутри несколько раз что-то переворачивается, не очень приятно дергается в такт его же сердцу, и душа трепещет, бьётся птицей в тесной клетке. Ода повернулся к своему другу и тот как всегда улыбался. Улыбался, как словно бы задумал что-то. Сакуноске отпивает немного виски со льдом и снова поворачивается к другу, а тот уже почесывает затылок, кажется продумывая и нечто, что пришло в его больную головушку.

...на деле он успокаивает сердцебиение...

- Ты заметил?.. - Осаму, наконец, начинает говорить хоть что-то и за ними, как и всегда, неощутимым призраком следит лишь трёхцветный, необычный кот. - Анго что-то не видно… - Да, - рядовой на это, как уже привычно, лишь сдержанно кивает. Дазай улыбается. - Похоже, задерживается. Тогда… - вновь Дазай, а точнее сказать душа его, вновь трепещет. Суицидник повернулся к мужчине и заговорчески улыбаясь, явно вновь собирается сказать какой-то бред. Как всегда… Бред - второе имя Дазая, а точнее сказать, его завсегдашнее спасение. Ведь, как говорят: «хочешь скрыть правду - скажи её в шутку». Почему бы нет? Ведь если ты скажешь что-то чересчур уж нелепое, ты всегда можешь посмеяться, выдав всё произошедшее и сказанное, как шутку и околесицу. На самом деле, Дазай не боится быть высмеяным (да кто посмеет?!) он скорее боится стать посмешищем выглядеть нелепо всего в одних глазах. Голубые глаза, вызывающих такой же трепет, как ледяное касание смерти к его рукам, щекам, телу. Этот леденящий трепет предвкушения растекается так медленно, любовно, давая насладиться этими мгновениями. Но не чудится ли Дазаю?.. не-ее-ет!... Трепет, вызванный этим пронзительным взглядом лучше, приятнее. Всё потому что длится он не мгновение и даже не два... длится дольше, намного. Осаму, кажется, может даже сосчитать. Вот минута… прошла вторая… Трепет не ушёл. Он всё также разливается по всему телу, достигает таких уголков, о которых, кажется, даже сам исполнитель не знал. Самое прекрасное… это чувство будет с ним столько, сколько может он только пожелать. Пока они с Одасаку сидят всего лишь вдвоем, за одной барной стойкой, на соседних стульях в таком прекрасном тихом местечке как бар Lupin. Сейчас, на одну секундочку, Дазаю даже показалось, что не так уж он хочет умереть, что трепет от леденящего касания костлявой старушки Смерти и её старой ржавой косы, не так хорош, в отличие от этого леденяще-пронзительного, но столько же понимающего взгляда. Этот трепет не прекращается… - Дазай, ты что-то задумал? - такой же теплый, совсем едва дрогнувший от волнения за друга голос. И от него по телу разливается дрожь. Ни больше-ни меньше, чем от взгляда. - Да так, - парень улыбается, прикрыв глаза, он отвлекся всё же от интереснейшего тыканья шарика льда в алкоголе. Исполнитель повернулся к другу, подперев голову рукой. - небольшую детскую авантюру. - Авантюру? - Сакуноске несколько недоумевал от слов суицидника. Рядовой отпивает виски, но прежде говорит. - В смысле шалость? - Ага! Вроде того, - юноша так и продолжает улыбаться, тут же ощутив, как душа своей дрожью задела лёгкие, а от этого словно прервало дыхание. - например, «слабо». Ты начинаешь! - Как скажешь, - Ода явно был готов потакать большинству капризов исполнителя Как говорится в Мафии: «Чем Дазай не тешился, лишь бы пулю в лоб не пустил». А вот себе или тому кто ему откажет - вопрос другой. Хотя ему, Оде, пуля от его рук уж точно не светит. Почему же?.. потому что «друзья»?.. - Скажем, - рядовой задумался, снова отпив виски. - Слабо, ну, скажем… неделю не предпринимать попыток суицида. Дазай смотрит на мужчину с тем же выражением лица: прикрытые глаза и глупая улыбка. Осаму усмехается и, отстранившись от барной стойки, и кряхтя потягивается, вытянув забинтованные руки вверх загнул, одну руку за другую, а затем наоборот. - Какой ты скучный, Одасаку, - выдохнув всё с той же улыбкой, исполнитель сдавливает добрый смешок и снова поворачивается к необычному мафиози. А точнее сказать, необычайно доброму. - Ну хорошо. Согласен! Теперь я. Дазай - мафиози. Причем самый обычный и вполне кровавый, запятнанный ей с ног до головы, успевший не раз искупаться в чужом кровавом фонтане. И этот самый «кровавый» мафиози сейчас сидит задумчиво упершись взглядом в стену. О чём он думал? О том что стоит задать другу?.. вряд ли, скорее думал, как лучше сказать то, что сейчас крутится в голове. Дрожь не покидает его тело, в отличие от воздуха что так предательски никак не попадает в его опустошенные лёгкие, всё также сотрясаемые трепетом его хрупкой души. - Ну хорошо! Давай так, - Осаму повернулся к рядовому служащему - Одасаку, закрой глаза. Ничего не говоря, мужчина слушается его, что ещё сильнее выбивает остатки воздуха. - Так, теперь, - мафиози немного приблизился и беззвучно сглатывет огромный ком в горле - Слабо, ответить на это. Дазай не дал и секунды на осмысление. Дрожь внутри его тела была уже невыносима. Юноша плавно, но вполне быстро приблизился к лицу друга и выпустил ртом тёплый воздух, совсем рядом с чужими губами. Ода дёргается и чуть не открывает глаза, но дрогнувшая рука легла на них, не позволив. Осаму ничего не сказал, не мог всего лишь мысль мелькнула в голове: «Просто не дыши… пока что…» Губы легко коснулись мягких обветренных, и от первых пяти секунд шока сам их владелец не мог шевельнуться, с непривычки. Мужчина смог осознать всё лишь спустя полминуты. И лишь тогда как-то неуверенно ответить. Кажется, он только и ждал, что Дазай, как он делает это всегда, посмеется, отстранившись, и вновь заведёт обиженную тираду об Анго, что до сих пор не удосужился прийти. Но нет. Не сейчас. Ни в этот раз. Не с тем бешеным трепетом души, что он испытывал. Верить или нет. Но Дазай готов поклясться, столько сладкого страха он ещё не испытывал ни в единой попытки убиение. Неужели этот поцелуй, ощущение такой близости с тем кто так дорог тебе, с тем кто вызывает в тебя, в душе твоей, столько дрожи - неужели это страшнее вражеского пистолета у виска, высоты моста или лезвия у своей вены. Нет. Дазай уже ничего не делал, кроме как слегка приоткрыл рот, всё делал Одасаку. Его губы, местами зубы, лишь слегка проходились по его тонким искусаным израненным губам. Осаму прямо сейчас, с той самой секунды не мог больше связаться с реальностью, плюсом к прочему, потеряв счет времени. Вся ситуация, весь этот поцелуй и задерживание дыхания, словно одно мгновение. И оно закончилась. Вот Ода отстранился и будто кто-то щелкнул переключателем. За секунду всё сменилось, исчез и трепет, и вернулось к мафиози его дыхание. А вместо этого, внутри все сжалось в одну точку, и в норму возвращаться не хочет.

...будто само сердце было сжато в кулак...

В одно мгновение, в такое же скорое, Дазай всё понял. Всё так же улыбаясь, он смотрит на него. - Не так уж это и «по-детски», - тем же простым тоном произнес Одасаку, от чего кулак на сердце другого якудза сжался лишь сильнее. Они вместе отпили виски со своих стаканов. - Зато весело, согласись? - вопрос явно был риторический. Будучи развернутым к стойке, Осаму улёгся на неё руками, а затем и подбородком. «И всё-таки добрался… явно, не дыша».