Мёртвый красавец

Крылья мотылька ощутимы в руке, притронуться к любви нельзя. Смерть, как и любовь, не имеет формы. Однако, к счастью, в отличие от любви, прикоснуться к ней, как к крыльям мотылька, может каждый. Прямо сейчас Смерть следила за занимающейся любовью парой, прислушиваясь к биению больного сердца, находилась между холмами из чумных трупов на юге королевства и преследовала упомянутого мотылька, летящего на огненный свет. В общем, была она повсюду. А ещё с удивлением смотрела на Двэйна, потому что он с удивлением смотрел на неё. Голос Смерти утонул в шелесте листьев и щебетании дроздов: — Ты можешь меня видеть… Мальчик отстал от ребят, уже плескавшихся в реке. Замер, глядя на огромную ворону. Та кошкой спустилась с дерева и приняла вид женщины в чёрном хитоне. Люди — примитивные существа — нуждались в примитивных образах. — Цвет интересный, — сказал Двэйн, истинный сын красильщиков, рассматривая дымящийся хитон. — Интересные глаза, — хмыкнула Смерть, рассматривая мальчика. — Когда мне надоест видеть тебя живым, ты умрёшь, и я вскрою тебе череп, чтобы разгадать секрет прелестных глазок. А пока смотри. Он посмотрел. С дерева к ногам Двэйна камнем упал дрозд. Раскрытым клювом и пятнистым брюшком задел обувь мальчика, состоящую из грубой кожи с хлипкой перевязью. — Красиво? — Угу. — Смотри. Тело птички разбухло, истекло гнилью и тут же усохло, опало. Двэйн шагнул назад чисто из воззрений щепетильных: жирная слизь попала на обувку. — А теперь? — Угу. — Ты странный. — Смерть погладила его по макушке. — Мне нравится это. Услышала крик ребятни на реке. — Смотри. Он посмотрел. Крик захлебнулся. — Красиво?..