Виртуоз

Каждый день одно и то же. Каждый раз бесконечное количество банкетов, столпотворение и шум. Люди шумят, рассказывая очередную сплетную новость, которую, судя по всему, краем уха услышали, и, не заботясь о других, рассказывают без утайки. Знали бы они, как тяжело приходится людям, ставшие их насмешкой на пару недель, а то и месяцев! Я уж не говорю о случаях, произошедших с этими бедолагами, что закончили жизнь самоубийством. Уже наступил закат, видно по освещению зала и гостей, что кружат в танце, завилисто смеясь. Лучи уходящего солнца медленно заходят за горизонт. Яркие оттенки солнца режут глаза до слёз, но это неописуемо прекрасно. Он, наверняка, знает какое-нибудь стихотворение, которое описало бы этот закат до самых мелких подробностей, я не отказалась бы снова услышать Его голос… Каждый раз после окончания очередного банкета, я возвращаюсь в свою спальню, дабы отдохнуть от духоты зала, неприятных слухов и от всего мира. Но стоит мне прикрыть дверь, как за спиной я слышу приглушённое дыхание. Он пришёл в очередной раз, как и всегда. Виртуоз бесшумно подходит сзади, накрывая мои обнажённые плечи руками, медленно поглаживая. Огрубевшие пальцы левой руки проходят от предплечья до основания шеи, смыкаясь на ней полукругом. Он любит душить меня, его это успокаивает, его это заводит, от чего ему становится труднее дышать. Металлической правой рукой он спускается к талии, сжимая её в крепкой хватке, мне уже не так больно, как в первую встречу, привыкла к его ласкам. Секунда и я уже вдыхаю металлический аромат крови его жертв, уткнувшись в его плечо. Его руки гладят мою спину, спускаясь ниже, нащупав нити корсета, он так же медленно развязывеет, освобождая мои лёгкие от этой ноши. Джин, на удивление, достаточно ласков со мной сегодня. В прошлую ночь был диким зверем, а сегодня умитворённый, словно боится меня спугнуть, на него это не похоже, но я слишком соскучилась по нему, по его бархатистому голосу и по его ласкам. Я открываю рот, чтобы его спросить, но он кладёт мне палец левой руки на губы, приказывая молчать. Я послушалась и он, отстранившись, подошёл к моему шкафу с одеждой, маня меня к себе пальцем. Он ладонью указал на более свободную и удобную одежду, чем-то, что я ношу на банкетах, я удалилась за ширму, дабы переодеться. Не могу не почувствовать его взгляд, пожирающий мою спину, даже сквозь ширму. Слышу его глубокий вздох и выдох, затем шуршание вещей, значит, снимает маску. Я никогда не видела Джина без маски, он всё время прикрывает мне глаза повязкой, туго связывая. Но меня это устраивает, хоть и обидно, что он мне не доверяет свою главную тайну. По его словам — только зритель видит его истинное лицо, что означает — мне никогда его лица не увидеть. Стоило мне выйти из-за ширмы, как на мои глаза ложится привычная повязка. Горячее дыхание виртуоза заставляет кожу покрыться мурашками. Я недовольно повела плечами, над ухом послышался смешок, его снова что-то забавляет. — Джин, прошу, спой что-нибудь, — выдыхая, произнесла я. Пару секунд мы стояли в тишине, а потом он стал напевать одну из мелодий, что играла сегодня на банкете. Всё-таки наблюдает за мной, но в чём смысл? Я не важная шишка Рунтерры, хотя, могу ошибаться по поводу слежки, мелодию можно другими способами узнать. В такт песни он начал двигаться, поворачивая меня к себе лицом. Положив мою ладонь себе на плечо, а другую взяв в свою ладонь, он стал вести меня по комнате, танцуя ненавистный мне вальс. Он знает, что я не люблю этот танец, но двигаться не переставал, заставляя меня возмущённо вздыхать и ахать при резких поворотах. — Я не твоя марионетка на сцене, прекрати, будь добр. — Сегодня, — начал он, глубоко вздыхая. — чудесная ночь, усыпанная множество несгораемых звёзд, под покровом тьмы. Я не вижу причин, чтобы останавливаться. — договорив, он продолжил напевать мотив мелодии. До чего же он упрям, спорить с ним невозможно, да и страшно, умереть-то никому не хочется. Я быстро сдулась, молясь, чтобы он быстрее покончил с этими плясками. На моё удивление (в очередной раз), он закончил и, подхватив меня на руки, от чего я издала удивлённый вскрик, уложил на кровать. Я блаженно вздыхаю и потягиваюсь на кровати, я очень сильно устала. Джин лёг не сразу, видимо, решил снять верхнюю одежду. Как только он лёг, я прижалась к его боку, обнимая его. — Ты сегодня рано пришёл, обычно задерживаешься, — как бы невзначай прошептала я. Ответ последовал незамедлительно: — Я, как истинный поклонник красоты, не могу заставлять даму ждать, особенно сегодня… То, что сегодня ночь необычная, я и так вижу, невозможно не заметить изменения в его поведении, меня это настораживает. — Ах вот как? А в последнее время ты что-то забывал о этом, мой дорогой. Джин хрипло рассмеялся, но не ответил, да и мне надоело болтать, хотелось прикоснуться к его волосам, лицу, губам… Сейчас, в этот момент, так тихо, слышно только наше тяжёлое дыхание. Будто время остановилось, не желая выпускать нас. Он всё-таки прав — ночное небо блестит от мелких бриллиантов, видно множество созвездий — Змееносец, Весы, Волопас. Это прекрасно... Не выдержав, я потянулась к его лицу, нежно обхватывая. Он притянул меня, уложив на спину, нависая надо мной. Я снова испытала ту гамму чувств, как и в первую нашу ночь — удивление, восторг, трепет, настороженность, страх. Я знаю, кто такой Джин. В Ионии его прозвали Золотым демоном, слишком много и страшных преступлений он совершил. Каждый раз я боюсь стать его очередной жертвой, боюсь стать его марионеткой. До сих пор я не могу с ним расстаться, не понимаю, не хочу. Его садистические наклонности меня пугают, но и в тоже время притягивают, такого мужчину редко встретишь. Видимо, меня ждёт та же участь, что и всех его марионеток. Виртуоз, не отрываясь от моих губ, массажирует мне тело одной рукой, а второй держит моё лицо. Его губы шершавые, покрытые рубцами с левой стороны от меня. Вся правая сторона лица Джина покрыта этими рубцами, даже не видя их, понимаю, что они его уродуют. Он никогда не рассказывал о себе и не расскажет, судя по всему. Я зарылась пальцами в его волосах, время от времени тянув их на затылке. Я почувствовала боль на нижней губе, укусил-таки, мерзавец. Вновь послышался смешок с его стороны, понял, что я не ожидала укуса. Мужчина оторвался от моих губ и, уткнувшись мне в шею, глубоко вздохнул, мягко целуя. Честно, я всегда считала, что таким образом он показывает, что скучал, но это всего лишь догадка, смешанная с желанием. Джин начал снова напевать, только уже более нежную мелодию, одновременно с этим поглаживая меня по спине и вдыхая аромат моих духов. Он водил носом по моей коже, вызывая табун мурашек, и покусывал мою шею, оставляя засосы. Дразнит, и меня это раздражает. Несмотря на это, я потихоньку начинаю засыпать, но мне хочется ещё провести время с Джином. — Мм, Джин? Он ничего не ответил, но развязал мне повязку с глаз. Этого я точно не ожидала. Попыталась привыкнуть к темноте, заметила силуэт рядом с собой. Пригляделась и ахнула от увиденного: правую часть лица Джина украшала рана, которая рубцами спускалась к губам. Я потянула руку к его лицу, но виртуоз перехватил её, правда, я уже коснулась поражённый участок лица. Когда я дотронулась, Джин вздрогнул, но тут же взял себя в руки и мою перехваченную руку поднёс к своим губам, оставляя мимолётный поцелуй. От этого действия я растаяла и, расмеявшись, сильнее прижалась к нему. Мужчина тоже не остался в стороне, засыпая меня поцелуями, моментами вздыхая. Этот день меня утомил, веки стали тяжёлыми, я больше не стала противиться сну, приятнее засыпать вдвоём, чем одной. Перед тем, как я попала в царство Морфея, я услышала жаркий шёпот виртуоза, что щекотал мне ухо: — Ты стала одной из самых лучших актёров, что никогда не гаснули на сцене, это меня взбудораживает. Я тебя сохраню и буду помнить о тебе всю вечность. Послышался шелчок оружия и выстрел.