Честное-Обляковское

Я думаю о тебе так много, что мне даже странно, откуда берётся время на всё остальное. Это потому, что всё остальное — это тоже каким-то образом ты.

      Празднование Нового Года для Виктора и Ивана значительно отличалось. Ганчаренко не любил украшать квартиру всякой мишурой и гирляндами, наряжать елку, которую уже спустя пару дней вновь придется разбирать и прятать в чулан, с самого утра готовить целый стол еды, который никто все равно до конца не съест. Он считал это все абсолютно ненужным. Ведь жена с детьми всегда уезжала к маме, оставляя Ганчаренко одного дома. Нет, он не жаловался. Лучше уж остаться одному дома в новогоднюю ночь, нежели две недели находиться под присмотром горячо любимой тещи. Поэтому уже много лет Виктор просто заказывает немного еды на дом, включает телевизор и целый день смотрит уже порядком надоевшие советские фильмы. В то время как его игроки и коллеги празднуют новый год в шумных компаниях, с семьей, дома или где-то за границей. Но это было ровно до того момента, пока к нему в квартиру не завалился порядком подмерзший Иван с чемоданом в руках. — Здрасте, Виктор Михайлович. — радостно произнес парнишка, перешагивая порог квартиры тренера. — Ты ко мне переехать решил? — спросил мужчина, бросив взгляд на чемодан. — А! Это… Да, я в общем-то собирался лететь к родителям, но в аэропорту объявили, что полет отменили из-за сильной бури. А один Новый Год я как-то не привык справлять и подумал, что вы меня не прогоните. Вы же не прогоните? — спросил Иван, посмотрев на тренера щенячьими глазами. — Куда я денусь. Проходи. — Виктор отошел в сторону и указал рукой на гостиную. — Чай? — А есть что покрепче? — спросил Обляков и тут же прикусил язык. — Простите… — Да ладно, праздник всё же. — улыбнулся Виктор. — Сейчас налью что-нибудь покрепче, а пока можешь посидеть у камина. Согреешься. — Спасибо, Виктор Михайлович. — поблагодарил Иван, тут же усаживаясь на мягкий ковер у огня. — А почему у вас елки нет? — А зачем она? — Ну как зачем? Праздник же! — Глупость. — Нет, Виктор Михайлович! Так дело не пойдет. Нам нужна елка. А еще гирлянды. — воскликнул Иван, забрав из рук мужчины бокал вина. — Тащите всё, что у вас есть…       Уже битый час Виктор пытался собрать елку под смешок слегка пьяного Ивана. Какой бокал вина он уже пьет? — Виктор Михайлович, так дело не пойдет. Мы до курантов не успеем. Давайте я лучше сам, а вы гирлянду повесите. — предложил Иван, спрыгивая со спинки дивана. Ноги перестали его слушаться, поэтому через мгновение он уже лежал в ветках ели. — Упс. — Кажется ты переборщил с отогревом. Какой это был бокал? — спросил Виктор, скрестив руки на груди. — Третий или четвертый… Не помню. — Как я за тобой недоглядел? — Вы были заняты елкой, — усмехнулся Иван. Его глаза блестели от выпитого алкоголя. Спортсмену же много и не нужно, чтобы опьянеть. — А лучше бы занялись мной. — Что прости? — удивленно спросил тренер, опустив руки по бокам. — Ну я тут такой пьяный, легкодоступный, сексуальный. Грех не воспользоваться. — Тебе нужно проспаться… — Мне нужны вы. Желательно во мне, на всю ночь. — произнес Обляков, хватая шокированного мужчину за руку. Ганчаренко не может удержаться на ногах и тут же оказывается на Иване. — Обляков! — прикрикнул тренер, пытаясь отстраниться от парнишки. — Что за детские игры? — Поверьте, то, что я хочу, не назовешь детскими играми. — прошептал Иван, запуская пальцы в волосы мужчины. — Виктор Михайлович, прекратите слишком много думать. Это просто секс. И мне и вам это нужно. Просто немного расслабиться. Ну же…       И Виктор отключает разум. Ему больше не стыдно. Внутренний голос больше не шепчет, что это все не правильно, что так быть не должно! Молящий взгляд Ивана и его настойчивые руки, которые уже во всю забираются под резинку домашних штанов, полностью выбивают все мысли из головы. Виктор продолжает зацеловывать такого податливого парнишку, заглушая остатки разума тихими постанываниями футболиста. Иван нетерпеливо ерзает под мужчиной, елочные иголки больно впиваются в спину, но сейчас не до этого. Сейчас самым главным являлся чертов ремень на его штанах, который никак не хотел расстегиваться. — Тише-тише, мой хороший. — прошептал мужчина, помогая Ивану избавиться от надоедливых и узких джинс. Когда же с одеждой было покончено, Обляков опрокинул мужчину на мягкий ковер у камина и стал расцеловывать его шею. С утра на ней точно останутся следы. Как хорошо, что жена у мамы и это не увидит. Тренер водил ладонями по молодому телу, слушая тихие постанывая в области шеи. Иван так бессовестно выгибался и подставлялся под ласки, что у мужчины напрочь снесло голову.       Эта новогодняя ночь была незабываема. Но с утра Виктор не обнаружил рядом с собой Ивана. Ганчаренко огляделся. Его одежда со вчерашней ночи больше не валялась возле камина, а лежала аккуратной стопочкой на диване. Ёлка так и не была собрана, правда, теперь ее придется выкинуть, ведь ветки в некоторых местах были сломаны. Дрова в камине уже давно прогорели и перестали приносить тепло, поэтому в комнате было жутко холодно. Виктор, кое-как поднявшись с мягкого белого ковра, стащил плед с кресла и укрылся им. Следов присутствия Ивана Ганчаренко не обнаружил. Как-будто этой ночи и не было и ему все это приснилось. Виктор решил первым делом одеться и привести себя в порядок, а уж после позвонить Облякову. Но тот не брал трубку, а через пару звонков и вовсе выключил телефон. «Почему?» — Виктор никак не мог понять. Да, это был просто секс. Иван ему ничего не обещал, он сразу сказал, что это ничего не будет значить. И Виктор согласился. Тогда почему так паршиво? Почему он ушел ничего не объяснив? И даже сейчас не хотел брать трубку. Поведение Облякова ещё как-то можно было списать на действие алкоголя, а с утра, когда вино полностью выветрилось из его организма и разум прояснился, он просто понял, что все это было ошибкой. Но в чем загвоздка. Виктор был абсолютно трезв. Он мог выгнать Ивана вон, накричать, пригрозить, но он… так сильно хотел этого парнишку. И какова была цена? Как он теперь будет смотреть ему в глаза на тренировке? Как, скажите? До сборов осталось пару недель. За это время они должны были успеть обсудить произошедшее между ними. Но видимо сама судьба решила сыграть с ним злую шутку. Иван так и не ответил Виктору на звонки. В последствии, Ганчаренко узнал, что Обляков вместе со своей девушкой и Дивеевым, отправились в отпуск. Тогда он понял причину сброшенных вызовов. Ему было абсолютно не до тренера. Виктор смотрел на счастливые фотографии Иван с Настей и со злостью сжимал телефон. Ревность? Возможно. Той ночью Виктору было как никогда хорошо. Он никогда не испытывал таких чувств с женой. Иван внес в его жизнь страсть и так же быстро ее забрал.       Виктор не заметил как пролетели дни и наступило время первого сбора. Иван держался от Виктора стороной, а при любой его попытки заговорить тут же сбегал к Дивееву. Тренеру это никак не нравилось. Поэтому он пошел на крайние меры. Загнал Ивана в ловушку. После вечерней тренировки, Виктор попросил Игоря где-нибудь прогуляться, а сам отправился в номер к Облякову. Попасть туда было не трудно, ведь Дивеев любезно предоставил тренеру ключ-карту. Войдя в номер, первым делом Виктор услышал звук льющейся воды. Значит Иван находился в душевой. Повесив табличку «не беспокоить» и закрыв дверь, Ганчаренко прошел вглубь номера и присел на кровать. Иван не заставил его долго ждать. Футболист вышел из ванной с полотенцем на бедрах. Он не сразу заметил мужчину, так как был занят вытиранием волос, но когда он откинул полотенце в сторону, то обомлел. — Виктор Михайлович? — глаза полузащитника забегали из стороны в сторону, ища пути отступления. — Что вам нужно? Где Игорь? — Он решил немного прогуляться. Вечерние прогулки полезны для здоровья. — усмехнувшись, произнес тренер, встав с постели. — А вот от тебя я хочу объяснений. — Кажется, я вам ничего не должен. — спокойно ответил Иван, хотя, было не трудно заметить легкую дрожь в голосе. — Что вы хотите? Чего добиваетесь? — Почему ты сбежал той ночью? Почему сбрасывал звонки? Почему ты избегаешь меня? — Потому что это все было ошибкой. — усмехнувшись, ответил Иван, сжимая полотенце на бедрах. — Я был пьян, расстроен тем, что не смог улететь домой, поссорился с девушкой… А рядом оказались вы. Я просто хотел забыться, выкинуть из головы все ненужное, хотя бы на время. Утром я понял, что совершил ошибку. Да, я сбежал как трус. Можете думать обо мне что угодно. Но я счастлив со своей девушкой. Я люблю ее. Как и вы свою жену и детей. Поэтому давайте просто забудем то, что между нами было. — Значит, для тебя я был просто способом расслабиться. — Да, Виктор Михайлович. — резко ответил Иван. Но Ганчаренко так просто не проведешь. Он давно работает тренером и знает, когда ему врут. Иван нервно облизывал губы и старался не смотреть в глаза мужчине. — Врешь. — грубым голосом произнес Виктор, припечатывая Облякова к стене. Его нога встала между ног Ивана, а руки расположились по обе стороны от его головы. Обляков тяжело сглотнул и покрепче сжал сползающее с бедер полотенце. — Тебе же было хорошо со мной. Почему ты мне врешь? — Пожалуйста, Виктор Михайлович, не мучайте меня. Уходите. — жалобно произнес Иван, опустив голову. Но Ганчаренко это не понравилось. Он сжал челюсть Облякова, тем самым заставляя поднять голову. — Не прячь взгляд. Повтори мне то, что ты говорил, только теперь смотря в глаза. — Я… — парень замялся и взглянул в глубокие голубые глаза. Он не хотел приносить мужчине боль, но и признаваться не хотел. . — Черт бы вас побрал, Виктор Михайлович. Что вы хотите этим добиться? Хотите услышать, что я вас люблю? Еще с Уфы? Что же вы думаете, Виктор Михайлович, я буду как верный пес вас ждать? Когда же вы обратите на меня внимание? Когда уйдете от своей жены? Ну уж нет. Знаете, как я радовался, когда вы забрали меня в ЦСКА. Думал, наконец-то, он меня заметил и у нас теперь все будет хорошо. Думал, что добьюсь вас! Знаете, у меня даже почти получилось. А потом я узнал, что вы станете папой во второй раз. Мне было так невыносимо больно. Я даже не мог играть. Потом смирился, принял. Встретил Настю. Она помогала мне забыть вас. Но я никогда не полюблю ее так, как люблю вас. — парень усмехнулся, а после продолжил. — Та ночь была незабываема. Мне до сих пор снятся ваши нежные прикосновения. И, наверное, я бы хотел тогда проснуться в ваших объятиях, приготовить вам завтрак и принести кофе, а после мы бы обязательно посмотрели какой-нибудь идиотский новогодний фильм и нам было бы хорошо вместе. Но утром… Я проснулся раньше вас. Вы были так красивы. Я хотел вас поцеловать, но мой взгляд наткнулся на фотографии в рамках над камином. Там была ваша жена, сын и маленькая доченька. Видя все это я просто не мог… не мог, понимаете? Я не хотел разрушать вашу семью. Не хотел оставлять эту малышку без отца. Я не выдержал. Просто собрал свои вещи и сбежал. — Вань… — Пожалуйста, уходите… уходите, Виктор Михайлович, пожалуйста, уходите. — закрыв глаза, шептал Обляков. — А если я не хочу уходить? — Иван резко открыл глаза и посмотрел на мужчину. — Не прогоняй меня, Вань. — Это же ничего не изменит. — О чем ты? — Ну даже если не прогоню. Вы же все равно уйдете. Уж лучше я буду любить вас издали, нежели буду занимать в вашей жизни позорное место любовника. — произнес Иван и, оттолкнув мужчину, подошел к шкафу. — Уходите. — Ты правда этого хочешь? — прошептал Виктор, подойдя вплотную к спине футболиста. — Доброй ночи, тренер. — ответил Обляков, громко хлопнув дверью шкафа, тем самым ставя точку в разговоре. И в их отношениях.

***

      Сборы пролетели очень быстро и вот настало время вылета в Москву. На носу был важный матч, который они просто обязаны были выиграть. Разговоры с Иваном снизились до минимума. Ганчаренко даже старался лишний раз не вспоминать его имя. Жена каждый день присылала Виктору видео его маленькой малышки и он на какое-то время забывал о своих проблемах. А потом Ганчаренко встречался взглядом с этими карими манящими глазами и все начинало идти по пизде. Все уже давно заметили, что между тренером и Иваном что-то произошло, но вот что, никто так и не понял. Оба молчат как партизаны и лишь отмахиваются. Вечером, Виктор как всегда возвращался в свой номер, чтобы собрать чемоданы, ведь вылет уже завтра рано утром, но в этот раз краем уха он услышал голос Ивана, который с кем-то очень эмоционально разговаривал, а после, послышался глухой удар какого-то предмета о дверь. Виктор решил узнать, что происходит. Он медленно подошел к номеру Ивану и постучался. — Кого там еще принесло?! — крикнул Обляков и со злостью открыл дверь. Увидев на пороге тренера, парень тяжело вздохнул и облокотился о дверной косяк. — Я заебался, Вить. — Идем в номер. Все расскажешь. — произнес Ганчаренко, подталкивая парня в комнату. Закрывая дверь, Виктор заметил на полу вдребезги разбитый телефон. — За что ты его так? Теперь придется покупать новый. Совсем вещи не бережешь. — Куплю. Не переживайте. Ведь вам так важно чтобы в жизни не было ничего сломанного и разбитого. — Ну ты чего, Вань. Я же просто… — Не важно. — Важно, Вань. — произнес Виктор, прикоснувшись пальцами к щеке парня. -Что произошло? — Ничего такого. Все как обычно. Поссорился с девушкой. Кажется, мы расстались. Я не дослушал ее. Ну вы знаете почему. — Вань… А чем… Чем я могу тебе помочь? — Мороженым. Большим ведром шоколадного мороженого. Желательно с мармеладными мишками. — мечтательно произнес Иван, садясь на кровать и обнимая подушку. — Но нельзя. Поэтому ничем вы мне не поможете. Уходите. — Ну, а если я принесу не целое ведерко, а небольшую порцию мороженого? Это хоть немного поможет? — Если вы пойдете к черту после этого, то да. Поможет. — Зачем ты так, Вань? — вздохнул тренер. — Потому что все беды из-за вас. — Ты сам и себя и меня мучаешь. Мы давно бы могли быть счастливы. — Счастливы? Что вы подразумеваете под счастьем? Встречаться по отелям, тискаться по углам пока никто не видит, а потом делать вид, что ничего меж нами нет? Смотреть в глаза жене и детям после этого как? Как вы сможете? — Мне важнее то, что я в твои глаза не знаю как смотреть? В твои красивые карие глаза, которые с болью смотрят на меня. У меня сердце биться перестает при виде тебя. Я не хочу приносить тебе боль. Твои глаза должны светиться счастьем, в них должна быть любовь. И, наверное, тебе стоит найти кого-то другого, кто сделает тебя счастливым… — произнес Виктор, присаживаясь на колени у кровати Ивана. — Как же ты не поймешь… мне только ты нужен. Ты. Весь. Целиком и полностью. Мне плохо с тобой, но без тебя еще хуже, Вить. Я так устал. Устал… — прошептал Иван, прижимая к своей щеке ладонь Ганчаренко. Внутри мужчины все замерло. Он просто не мог смотреть на Ивана. Точнее на его подобие. Не было больше того счастливого мальчика с пухленькими щечками. Остался лишь Иван с заплаканными стеклянными глазами и осунувшимся лицом. — Родной, хочешь от жены уйду? Хочешь жить вместе будем? Хочешь? Собачку заведем как у Кирилла. Помнишь, ты очень хотел? Назовем Игорем Дивеевым. Хочешь? — Не нужно портить жизнь собачке. — произнес Иван, всхлипывая. На его губах появилось подобие улыбки. — Зачем даешь мне надежду? Ты же никогда семью не бросишь. — Хочешь поклянусь? На мизинчиках. — с улыбкой спросил Виктор, протягивая Ивану палец. — Правда? Прошу, не шути со мной. — Какие шутки могут быть? — Ты меня просто пожалел… — Я тебя полюбил. — произнес Виктор. — Дай сюда уже свой чертов мизинец. Мне вообще-то не очень удобно на коленях стоять. Все-таки уже стар. — Ты на коленях что-ли? Дурак совсем? Быстро вставай. Хотя, нет. Медленно вставай. — Иван подскочил на кровати. — Если у тебя из-за этого будет рецидив старой травмы, я тебя ударю. — Честное-пионерское? — Честное-Обляковское.       На следующий день, мужчины во всю ворковали на тренировке. Игроки никак не могли понять, что происходит между этими двумя. То шарахаются друг от друга, то отлипнуть не могут. Все стало ясно, когда через месяц во всех сетях писали о разводе главного тренера ЦСКА. А у Ивана появилась собака, которую тот выбивал у тренера уже целых два года.