Inexhaustible Source of Magic

Хогвартс, 2008 — Всем добрый вечер! Теперь, когда первокурсники распределены и мы все наконец расселись, я бы хотела поздравить вас всех с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства — Хогвартс, — произнесла директриса школы, Минерва МакГонагалл. Ее громкий голос разносился по всему Большому залу, в котором проводился ежегодный банкет в честь начала учебы. Все, от первокурсника до профессора, притихли, стоило ей встать за кафедру. — Я бы также хотела воспользоваться ситуацией и сделать важное объявление. Я уверена, все вы слышали о Турнире Трех Волшебников. В зале раздалось несколько взволнованных шепотков. Студенты вслух гадали, что же могут значить эти слова. МакГонагалл подняла руку, призывая к тишине. — В этом году наша школа была удостоена чести провести сто двадцать седьмой Турнир Трех Волшебников- — Это же чертовски круто! — воскликнул так громко, что услышали все, когтевранец с черными кудрями и толстыми очками, невольно перебивая профессора МакГонагалл. На свое восклицание он получил тычок в бок от парня с золотыми кудрями, сидящего рядом, весь вид которого говорил, что он совсем не против оказаться на другом конце стола. — Спасибо, мистер Тозиер, — строго сказала МакГонагалл, однако легкой улыбки, обращенной к шестикурснику, ей скрыть не удалось. — Событие это действительно знаменательное. Однако не стоит забывать, что оно также несет и смертельную опасность. Именно поэтому правило возрастного ограничения сохраниться. Только студенты старше шестнадцати смогут выдвинуть свою кандидатуру. Несколько младшекурсников начали недовольно переговариваться, но МакГонагалл продолжила. — Тем не менее, в этом году в турнир внесено несколько изменений. Например, против Хогвартса выступят две особенные школы: Великая школа Северной Америки — Ильверморни, и Бразильская школа чародейства — Кастелбрукс. Что означает, что это будет первый Межконтинентальный Турнир Трех Волшебников в истории, — заметив восторг на лицах учеников, МакГонагалл кивнула в согласии. — Также, в этот раз от каждой школы будет участвовать не один, а два чемпиона. Выбранным ученикам нужно будет работать вместе, стать командой. И, если они победят, то получат Кубок Трех Волшебников и принесут честь своей школе. Факультетские столы разразились радостными возгласами и разговорами. По мере обсуждения новостей гул нарастал. Даже поднятая рука МакГонагалл не помогла восстановить тишину. “Это случайно не тот турнир, где кто-то погиб в 1998?” “Не знал, что в Бразилии есть школа чародейства” “А где находится эта Бразилия?» “По два чемпиона от каждой школы? Не должен ли турнир тогда называться Турниром Шести Волшебников?» — Ученики, — обратилась профессор. Однако разговоры не утихли. — Ученики! — снова обратилась МакГонагалл, уже громче. По-прежнему никакого результата. Тогда, решив прибегнуть к крайним мерам, она, прочистив горло, крикнула: — ТИШИНА! Разговоры тут же стихли. Продолжила МакГонагалл уже обычным голосом. — Подготовка к встрече наших гостей, прибывающих в скором времени, идет полным ходом. Я надеюсь, вы проявите к ним такие же доброту и радушие, какие проявляете друг к другу. Чемпионы же будут выбраны легендарным Кубком Огня на праздновании Хэллоуина, 31 октября. Все желающие принять участие могут обдумать это решение, вплоть до этого дня. Однако помните, как только вы опустите свое имя в кубок — обратного пути уже не будет. Так что подумайте дважды. Сейчас же, прошу, наслаждайтесь пиром в честь начала нового учебного года, обещающего быть очень насыщенным. И, еще раз, всем добро пожаловать. С этими словами директриса заняла свое место за столом преподавателей. В этот же момент сотни тарелок, стоящих перед учениками, наполнились всевозможными угощениями, обозначая начало торжества. Ученики, принявшись за еду, начали активно обсуждать только что услышанные новости. - Эдди. — Ну так, что думаешь насчет турнира, Эдди? — спросила Беверли, беря еще один кусок пирога с патокой. Пока все остальные налегали на ростбифы и отбивные с картошкой, Беверли сразу перешла к десертам. Как и каждый год, ее внутренняя сладкоежка просыпалась, стоило только десертам появится на тарелках. — Думаю, это верный способ умереть, Бев, — ответил Эдди. — Турнир ведь именно из-за этого и перестали проводить. Бев рассмеялась. — А по-моему, звучит весело. — Подвергать свою жизнь смертельной опасности, по-твоему, весело? — Ты же знаешь меня, Эдди. Можешь даже не задавать такой вопрос. Эдди улыбнулся ее словам. Бев была права; после шести лет дружбы он знал ее почти также хорошо, как самого себя. Они познакомились на вторую ночь их пребывания в Хогвартсе, когда Эдди наткнулся на Беверли, сосредоточенно уставившуюся в стену, в подземелье. Рыжеволосую девочку он приметил еще в первый день, после того как Распределяющая Шляпа отправила ее в Слизерин, сразу вслед за ним. Однако возможности поговорить им так и не представилось. — Василиск, — услышал Эдди. Рыжеволосая шептала пароль для входа в Общую гостиную. Но почему она произносила пароль, стоя напротив обычной стены, для него оставалось загадкой. Девочка в это время произнесла пароль еще раз и, увидев, что ничего так и не произошло, вздохнула. — Почему же не выходит? Услышав это, Эдди подошел к ней. — Привет, а что ты делаешь? Девочка от неожиданности резко обернулась, но увидев Эдди — улыбнулась. — Ну, я пыталась попасть в нашу Общую гостиную, но, похоже, пароль не тот. — Нет, пароль как раз тот. Стена не та. Сморщив носик, она обернулась и еще раз внимательно посмотрела на стену. После чего вдруг рассмеялась. — Неудивительно, что я не попала в Когтевран. — выдавила она в перерывах между смешками. Эдди рассмеялся вместе с ней: — Даже у них в Общую гостиную ведет дверь. А у нас почему-то стена. Еще и ничем не отличающаяся от других. Беверли кивнула. — Не проводишь до нужной? Меня, кстати, Беверли Марш зовут, — сказала она, протягивая Эдди руку. — Эдди Каспбрак, — ответил он, и пожал протянутую руку. Так и началась их дружба. С того самого дня они были неразлучны. Даже в команду Слизерина по Квиддичу вступили вместе, на втором курсе. На этом же курсе они познакомились с, теперь уже парнем Беверли, Беном Хэнскомом, приятным учеником Пуффендуя. Он был единственным во всей школе, кому нравилась История магии, на тему чего Эдди с Бев не упускали возможности пошутить. Опущенная Беверли на стол кружка выдернула его из размышлений, возвращая к разговору. — К тому же, обещание принести честь школе звучит заманчиво, — Эдди фыркнул, а девочка усмехнулась. — Да и выиграть приличную сумму денег — тоже не плохо. На это Эдди хмыкнул и улыбнулся. — Вот с этого и надо было начинать. Они вернулись к еде, прислушиваясь к студентам, сидящим рядом с ними, и их размышлениям, на что же можно потратить призовые деньги. Услышав, как один семикурсник планировал купить на эти деньги сотню навозных бомб в лавке Зонко и отправить их профессору Долгопупсу, в качестве подарка на Рождество, Эдди обменялся с Беверли вопросительными взглядами. В следующую секунду они оба уже тихо посмеивались, что не укрылось от внимания одного конкретного ученика, сидящего за их столом. — Над чем смеешься, Каспбрак? — пристал Генри Бауэрс. Он сидел с краю слизеринского стола, через пару людей от Эдди с Беверли. Его громкий голос был отчетливо слышен, даже несмотря на непрекращающиеся разговоры вокруг. — Интересно, чтобы сделал ты, если бы победил в турнире? Может, купил бы дом побольше, куда бы твоя мама влезла? Друзья Генри расхохотались, а Эдди закатил глаза так сильно, что ему показалось, что у него сейчас разболится голова. Он уже привык к издевкам Генри. Такое случается, если слушаешь их с начала первого курса целых шесть лет подряд. Однако это совсем не означало, что ему по-прежнему не было обидно. — Да ему никогда не выиграть, — вклинился Патрик, один из дружков Генри. — Он даже имя свое в Кубок не опустит, не спросив разрешения у мамочки. А она, в страхе потерять своего драгоценного Эддичку, конечно же скажет «нет», — глумился он, ухмыляясь. Эдди сделал глубокий вдох, и ответ уже почти сорвался с его языка, но Бев среагировала быстрее. — Что б ты чертовой куриной костью подавился, Хокстеттер, — сорвалась она в ответ, в голосе сквозила неприкрытая злость. Патрик на это лишь рассмеялся и вернулся обратно к беседе с Генри. Бев повернулась к Эдди. — Можешь себе представить, какое это будет счастье в следующем году? Мы приедем, а их нет. — Только если они не завалят свои Ж.А.Б.А. — фыркнув, пробормотал Эдди, на что Беверли пожала плечами. — Я согласна сдать за них, если это гарантирует мне спокойный последний год здесь — хихикнула девочка. Отсутствие реакции со стороны Эдди, уставившегося в свою тарелку, заставило Бев нахмуриться. — Да ладно тебе, Эдди, не слушай ты их. Они же чертовы идиоты. Ты бы наверняка смог выиграть в этом Турнире, ты же невероятный волшебник. — Я знаю, что смог бы. Но это не значит, что они не правы, — поднял на нее глаза Эдди. — И в чем же они правы? — Моя мама ни за что бы не позволила мне участвовать. Ты же знаешь, каких уговоров стóит мой приезд сюда каждый год. Да она мне только-только разрешила палочку летом не прятать в самый дальний ящик. Представь, что с ней будет, и что она сделает, если я скажу ей, что решил принять участие в соревновании, где калечились и умирали люди. — Скорее всего выкрадет тебя отсюда и запрет в своем подвале. Это как минимум, — хихикнула Бев, однако Эдди ее веселья не разделял. Вместо этого его лицо приобрело задумчивое выражение, пока сам он погрузился в размышления, что же может случиться, если он вдруг решит принять участие в Турнире. Его мама — со стопроцентной вероятностью — сойдет с ума. Даже от простой мысли об Эдди, садящимся на Хогвартс Экспресс, она начинала плакать. Оставалось только гадать, что же с ней случится, выйди он один на один с драконом или нырни в Черное озеро. Но что, если она не узнает? Врать или умалчивать о чем-то в своих еженедельных письмах Соне будет не впервой для Эдди, а ее ненависть к магическому миру сделает свое дело и не подпустит ее к Ежедневному пророку, основному источнику новостей для волшебников, и на километр. А если ему удастся выиграть, то он сможет наконец-то съехать от нее. От одной этой мысли на лице Эдди появилась улыбка. — Эдди? О чем думаешь? — нахмурилась озадаченная Беверли. — Сама подумай, Бев, если я выиграю, если получу приз, я смогу съехать от нее, — тихо, так, чтобы слышала только Беверли, начал Эдди, наклонившись к подруге и смотря на нее горящими глазами. — Съехать раз и навсегда. Никакой больше жизни под крышей Сони Каспбрак. Никаких больше запретов магии и колдовства. И ты только представь, что случится с Генри и Патриком, если я выиграю? Это точно покажет им, что я уже давно не ребенок, который боится и слово своей маме сказать. Из уст Беверли вырвался скептический смешок. — Черт возьми, Эдди. Ты и правда планируешь участвовать? — Нет, Бев, — сказал Эдди, покачав головой, после чего снова посмотрел на нее. Взгляд его выражал непоколебимую решимость. — Я планирую выиграть. - Ричи. — Я собираюсь выиграть, Стэн, — сказал Ричи, активно жестикулируя и одновременно поглощая еще один кусок пирога с патокой. — Где? В соревновании, кто подавится первый? –сухо поинтересовался Стэн, уклоняясь от вездесущих конечностей друга. — Нет, — ответил Ричи, проглотив последний кусок. Заметив, что Грета прислушивается к ним, он понизил голос и продолжил, — Турнир. Его собираюсь выиграть, — объяснил он. — Я могу сражаться с драконами, спасать дам в беде и всю прочую фигню - тоже могу. Грета, похоже, все равно услышала и, посчитав своим долгом влезть в их разговор, нахмурилась и сказала: — Ричи, это соревнование для тех, кто хоть сколько-то умен. Уж никак не для ошибки Когтеврана, — на что пара ее друзей рассмеялись вместе с ней. Отсалютовав ей средним пальцем, Ричи повернулся к Стэну, игнорируя её и её прозвище для него. Он уже привык к этому. Привык к тому, что его дразнят из-за того, что он чуть менее смекалистый и умный, чем другие когтевранцы. Все они думали, что ему просто повезло, как везет дуракам, что это такая шутка Распределяющей Шляпы. Но это было не так, и то, что он думал над загадками, чтобы открыть дверь, чуть дольше, чем другие, не означало, что он был глупым. Он просто был умен по-своему. Конечно, он не разгадывал кроссворды, чтобы убить время, и начинал скучать, читая задание. И, да, у него было самое большое количество полученных замечаний и отбытых наказаний среди всех студентов Когтеврана (но это было так лишь потому, что он постоянно попадался со своими пранками, а не потому, что он был глупым). Но ни один из этих пунктов не означал, что его место было не в Когтевране. Было ощущение, что бóльшая часть учебного года у него сопровождалась либо попытками доказать всем, что он там, где и должен быть, либо криками других о том, что он ведет себя не так, как положено когтевранцу. Не помогало так же и то, что он был маглорождённый, а родители его были дантистами. Как следствие, довольно большáя часть основ жизни волшебников, все то, что для окружающих было очевидно, просто и понятно и то, что они знали с детства, прошла мимо него. Его однокурсники находили это уморительным. Ну в самом деле, как можно не знать, где находится Годрикова Впадина, или что лестницы могут двигаться сами по себе и что застрять на одной из них проще простого. Генри со своей бандой всё еще периодически вспоминает этот случай, называя Ричи плаксой из-за того, что он почти разревелся, когда это случилось. Это был его первый месяц в Хогвартсе. Филчу пришлось воспользовался стремянкой, чтобы снять его. Ричи думал, что его отправят обратно домой, ведь что это за волшебник такой, который застревает на лестнице? Но профессор Флитвик успокоил его, сказав, что сам Генри застревал на лестницах с завидным постоянством, когда был на первом курсе. Однако Ричи все равно хотел всем доказать, что они не правы насчет него. И планировал он это сделать, приняв участие и победив в Турнире. Если у него всё получится, то все, наконец, перестанут считать его глупым. Ведь Турнир Трех Волшебников был известен своей сложностью, и тем, что проверял волшебников на обладание различными знаниями и умениями. Ну и приз в 10,000 галлеонов тоже не повредит. — Стэн, мы просто обязаны попытаться. Мы же с тобой - команда мечты, — сказал Ричи, вторгаясь в личное пространство друга, опасливо смотрящего на него. Стэн всегда так смотрел, когда Ричи пытался втянуть его в свои авантюры. Стэн смотрел на Ричи точно также, когда тот пытался уговорить его воспользоваться ванной старост в прошлом году. И тогда, когда вошел туда и увидел потоп, устроенный Ричи, хотя последний до сих пор клянется, что это не его вина, что это вода не хотела уходить, и русалки — те еще помощники. Сидели там и лишь посмеивались, глядя на его мучения. После шести лет дружбы Стэн уже привык к выходкам Ричи. Познакомились они в поезде, по пути в Хогвартс. Ричи, по воле судьбы, опаздывал, предварительно потратив бóльшую часть утра на объяснение родителям, что в эту школу точно можно принести с собой крысу, а также умудрившись потеряться в поисках нужной ему платформы 9¾. В результате, он еле-еле успел на поезд, заходя в первое открытое купе. Кроме мальчика с аккуратными светлыми кудрями, маленькой золотой птичкой на его плече и большой книгой в руках там никого не было. Глаза обоих были скрыты за книгой, поэтому появление Ричи осталось незамеченным. — Приветики! — поздоровался брюнет, забрасывая свой чемодан с клеткой на свободное сидение. — Меня Ричи зовут, а это кто такой? — спросил он, поправляя очки и указывая на птичку. Мальчик оторвал взгляд от книги и посмотрел на Ричи. — Это Перси, Золотой сниджет. — Серьезно? На теннисный мячик похож. Золотой снегирь? — Ричи подошел поближе, ткнув в птичку, и оба, и мальчик и птица, одновременно встрепенулись. — Сниджет. — поправил мальчик, уворачиваясь от протянутой руки Ричи. — А выглядит он так, потому что их раньше использовали для игры в квиддич. Они специально такими выведены. — И ты выбрал его? В качестве питомца? Вместо совы или кого-нибудь классного? — Перси классный. — мальчик уверенно посмотрел на Ричи. — И уж точно посимпатичнее крысы. — продолжил он, взглянув на крысу Ричи, пытающуюся перегрызть железные прутья. Ричи, слегка расстроенный, тоже взглянул на своего питомца. Он-то думал, что выбрал самое классное животное, в попытке походить на волшебников, но видимо ошибся. Еще читая список, который прилагался к письму, он подумал, что крыса была лучшим вариантом. Она могла бы сидеть у него на плече, и он мог бы обучить ее разным трюкам. — Его Чеддер зовут. — сказал Ричи, угощая крысу и не поднимая глаз на мальчика. Брюнет с нетерпением ждал момента, когда окажется в Хогвартсе, пусть название и звучало малость по-дурацки, но сегодняшнее утро напугало его. Он чуть было не опоздал на поезд, как он должен магию изучать? Поход с родителями в Косой Переулок, в прошлом месяце, стал для него одновременно волнующим и пугающим событием. Он окунулся в абсолютно другой, совершенно ему непонятный, мир. — Чеддер - хорошее имя. — сказал светловолосый видимо, почувствовав перемену в настроении Ричи. — Я Стэнли Урис. — он протянул руку. — Ричи Тозиер. — ответил брюнет, пытаясь правильно пожать руку. Ему никогда не доводилось этого делать, но он был уверен, что рукопожатие должно быть сильным. Так он и сделал, крепко вцепившись в чужую руку. Стэн вздрогнул и Ричи испугался, что перестарался. Забрав свою руку, Стэн спросил Ричи, что тот знает о Хогвартсе (не много), а после, рассказал все, что знал сам. Стэн был из семьи волшебников, но был единственным ребенком, а родители его учились в других школах, поэтому знал он тоже немного. От этого Ричи стало немного легче. Позже, этим же вечером, они оба, с открытыми ртами, глазели на Хогвартс, представший перед ними во всей своей величественной и живописной красе, и задирали головы так высоко, что чуть не свалились за борт лодочки, в которой они плыли. У Ричи ушло несколько лет на то, чтобы понять, что Стэн относился к нему хорошо. Он был первым школьным другом Ричи, а также тем, кто рассказывал ему о магическом мире. Они оба попали в Когтевран, и Стэн притворялся, что это его бесит, но Ричи знал, что в глубине души Урис рад. С этого момента они были неразлучны. Некоторое время были только они вдвоем. Однако медленно, но верно, они обретали новых друзей. Довольно часто к ним присоединялся предмет воздыханий Стэна — Майк, пуффендуец, знавший о растениях абсолютно все и даже больше. Когда он нервничал, факты о них сыпались из него налево и направо. Стэн находил это милым, а Ричи уморительным. У Майка было доброе сердце, а характер его органично дополнял напряженный и упертый характер Стэна. Эти двое кружили вокруг друг друга уже около трех лет, и никто из них так и не мог решиться на первый шаг. Ричи это удручало. Он несколько раз пытался закрывать их в шкафу, забывая, что они все-таки волшебники, и им достаточно было сказать простое «алохомора», чтобы вновь оказаться на свободе. Пытаться он, тем не менее, не переставал. Кроме Майка, они, также, тесно общались с Биллом, гриффиндорцем, с которым Ричи был в паре на Зельеварении, на втором курсе. Выжить им удалось, благодаря навыкам Билла и шуткам Ричи, после чего, они довольно быстро стали друзьями. Билл иногда сидел с ними, во время завтрака или обеда с ужином, если ему удавалось покинуть свой стол. — Стэн, ну поучаствуй со мной. Давай. Это будет невероятно. — наседал Ричи, пытаясь привлечь внимание Стэна. Стэн одарил его испепеляющим взглядом, который, за все эти годы еще ни разу не сработал. — Этим соревнованием только эго свое тешить. Я не собираюсь принимать в нем участие. Ты же знаешь, что все лавры и почет, как всегда, достанутся Гриффиндору. — Значит настало время для когтевранской революции! — воскликнул Ричи, вскинув руки и, на эмоциях, чуть не заехав Стэну по лицу. — Ну же, Стэнни. Ради чести факультета? — Стэн отрицательно покачал головой. — Ради денег? — снова нет. — А чтобы впечатлить Майка? На этих словах Стэн обернулся на стол Пуффендуя, сразу находя взглядом Майка, сидящего рядом со своим другом, Беном, и заразительно смеющегося над чем-то. — Я подумаю. — после небольшой паузы, пробормотал он. — Отлично!