Nameless

      Снова этот чёртов сон.       Широко распахнув глаза юноша на мгновение забыл как дышать. Ледяные капли пота неприятно спускались от его лица к шее, забираясь куда-то за шиворот. Создавалось впечатление, что не отличавшаяся теплотой кафельная стена, на которую опирался во сне шатен, касалась незадачливого мальца не через два слоя одежды, а напрямую к коже.       Но всё это совершенно не имело значения. Сейчас его испуганный разум был занят тем, что пытался понять, находится ли тот ещё во сне, либо его кошмары, преследовавшие парня несколько месяцев подряд, переместились в виде галлюцинаций в жизнь.       Глюк, к слову, с удивлением смотрел на шатена в ответ, выглядывая из-за входной двери.       — Ты Чонгук, да? Там твоя девушка беспокоится, говорит, что ты давно не выходишь из туалета.       Туалет?..       Вместе с острой болью от попытки встать к Чонгуку начали постепенно возвращаться образы всего произошедшего. Вот он со своей девушкой, Мин Юной, пошел в клуб, вот они пересеклись с её подругами, алкоголя становилось всё больше и Чон решил пойти в туалет освежиться, но… Судя по всему, спиртное в его организме решило, что просто умыться недостаточно и нужно ещё поспать. Плевать, что вместо кровати его тело не самым удачным образом разместилось на холодном полу.       И снова этот сон.       Уже который месяц подряд Чонгук видит одно и то же. Длинный коридор со множеством картин, невероятно больших полотен, которым, казалось бы, место в галерее, а не в этом старом доме. Обветшалые стены сильно контрастировали с начищенными до блеска золотыми рамами. Юноша неизменно шел вперёд по скрипучим половицам и как бы он ни хотел остановиться, Чонгук не мог этого сделать. Его влёк к себе, словно магнит, неясный силуэт, стоящий где-то далеко впереди перед зеркалом.       Шаг за шагом, каждую ночь, Чон приближался к нему, касался чужого плеча. Паника всегда поглощала его в этот момент настолько сильно, что все слова застревали в горле и всё, что он мог сделать, это повернуть единственного жителя дома к себе.       Ещё никогда ему не доводилось видеть настолько красивых людей. И нет, это было даже не комплиментом, это больше пугало. Слишком красивые глаза, смотрящие на своего гостя с такой тоской, что собственное сердце невольно разрывалось снова и снова на тысячу кусочков. Нежная, почти фарфоровая кожа, аккуратный нос, пухлые губы, сильно контрастирующие с почти мертвенным общим видом своей живостью и насыщенным розовым цветом.       «Я не хочу жить.»       Тихий, хриплый, но до невозможности притягательный голос, пробирающий до самых костей звучал так, словно его обладатель не говорил с кем-либо на протяжении нескольких месяцев.       Он был таким несчастным, таким прекрасным и несчастным, что хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы привести того в чувства, взбодрить, убрать эту чёртову грусть из таких прекрасных глаз.       Но все слова застревали где-то глубоко внутри Чонгука. Силясь каждый раз сделать хоть что-то, он чувствовал лишь сильную боль во всём теле. При всём своём желании ни разу не удалось даже шевельнуть пальцем. И ему оставалось лишь наблюдать. Каждый грёбаный раз смотреть на то, как этот человек умирает. Как с уголка его губ начинает струиться слишком неприятная глазу тёмная кровь, как и без того блеклый внешний вид теряет последние краски, как этот незнакомец хватается за сердце и медленно оседает на колени, чувствуя невероятную боль. Его крик заполнял сознание, от его медленной и ужасной смерти каждый раз холодела кровь и накатывала такая безысходность, что и самому жить не хотелось.       И сейчас Чонгук, казалось бы, проснулся, но всё ещё видит этого человека. Тело двигается относительно спокойно, если, конечно, забыть о том, что какое-то время Чон пролежал в весьма неудобной позе. Юноша напротив был более чем живым, да и сильно отличался от того, каким его уже привык видеть шатен. Слишком бодрый, с лёгким румянцем на щеках, растрепавшимися волосами, любопытным и изучающим взглядом. Это был он и не он одновременно.       Парень зашел внутрь, хотя места там было катастрофически мало и чуть наклонился к своему собеседнику, пощёлкав прямо перед его носом пальцами.       — Эй, ты Чон Чонгук? Ты в порядке? Выглядишь так, словно призрака увидел. — «призрак» из сна выпрямился, уперев руки в бока и усмехнувшись.       Вид мальчишки (он явно был порядком младше) немного забавлял — большие, почти что детские глаза, обрамлённые тёмными и пушистыми ресницами, всё ещё смотрели с таким неверием, что можно было бы всерьез поверить, что перед ним стоит либо призрак, либо звезда. Рот от этого же удивления был немного приоткрыт, обнажая ровный ряд зубов, из-за чего парнишка как-то очень отдалённо и почти неуловимо был похож на кролика.       Но тот быстро собрался, после того как к тому обратились во второй раз. Чон встрепенулся и весь обратился во внимание к своему неожиданному собеседнику.       — А, да… Я да, в порядке, но кто ты?.. — Чонгук пытался сделать вид, что ни разу не лежал до этого на полу в туалете клуба, что со стороны казалось ещё более забавным.       — Я просто мимо проходил, меня поймала очаровательная девушка и попросила найти её парня, вот я и пришел по твою душу. — В маленькой комнате раздался скрипучий смех, который вообще никак не сочетался с привлекательным и стильным внешним видом парня.       — Да, я это уже понял, но кто Ты?       Чон, если надо, был настойчивым. Того требовала его профессия журналиста, в которой он довольно хорошо преуспел буквально за год после выпуска из института. Шагнув уверенно вперёд он, тем самым, заставил своего собеседника невольно отшатнуться назад, врезавшись в стену.       Чонгук не мог отпустить его просто так. Нет, тот не посмеет уйти после того, как не давал ему спать несколько месяцев!       Но парень явно был другого мнения. Кинув что-то вроде «Тебе стоит немного протрезветь и выйти» он с неожиданной ловкостью увернулся от рук Чонгука и выскользнул из туалета. Не хватало ему ещё всяких пьяниц в жизни, которые с пустого места решают познакомиться.       Чон тут же выскочил из маленького помещения, озираясь вокруг. Но нигде, нигде не было видно этого парня. И, казалось бы, что сложного заметить высокого человека с широкими плечами и в розовом пиджаке! Но нет, тот скрылся среди толпы так, что не сложно было поверить в то, что Чонгук до этого действительно разговаривал со своим глюком.       На секунду даже усомнившись в своей адекватности он медленно подошел обратно к столику, где сидела Юна и её подруги. Первая тут же бросилась к своему парню, взяв чужое лицо в свои руки и поцеловав юношу в губы. Чонгук этого даже не успел заметить — настолько был погружен в себя. Но стоило той залепетать о невероятно красивом мужчине, к которому она обратилась за помощью, но не успела отблагодарить за то, что тот вернул её суженого на место, как Чон тут же очнулся.       Он существует. Ему не показалось.       Чонгук найдёт его во что бы то ни стало.

***

      Скрип половиц.       Он уже буквально отпечатался в сознании уродливой ассоциацией, вызывая тревогу даже в жизни, стоило кому-то наступить на старый пол.       Скрип половиц вновь отдавался эхом, разбиваясь о старые стены дома.       Чонгук шёл медленно, словно стараясь остановить само время, чтобы не встречаться вновь с этим ужасающе прекрасным лицом. Но, неизменно, этот силуэт стоял перед ним, неустанно смотря на своё отражение. Тяжело сглотнув, юноша поворачивает вновь незнакомца к себе, внутренне сжавшись от того, что он сейчас увидит.       Нет, Чон никогда не был трусом, да и ужастики смотрел всегда спокойно. Но с каждым разом ему было всё тяжелее и тяжелее смотреть на эту картину. Он пытался не спать несколько суток, пытался ходить к врачам, пить успокоительные, даже гипноз! Хотя последнее он всегда искренне считал бредом сивой кобылы.       Ничего не смогло ему помочь.       Эта картинка не менялась, как бы он ни пытался с ней бороться. Всё его окружение волновалось за парня, чьи круги под глазами увеличивались чуть ли не с геометрической прогрессией.       Но этот чёртов незнакомец не переставал удивлять. Сердце Чонгука пропустило удар, стоило ему в этот раз увидеть нежную улыбку на лице постоянно умирающего в его снах парня. Такую улыбку никогда не дарят незнакомым людям, только кому-то очень близкому. Слишком честная, открытая, откровенная.       В этот раз Чону не довелось услышать его голос, но от отчетливо прочитал по его губам одну единственную фразу:       «Спаси меня.»       И после этого чужое тело с оглушительным стуком упало на пол. Не было привычной истерики от боли, не было криков, не было крови. От чего шатену стало только хуже. Казалось, что он потерял единственное, самое дорогое, что у него было в этой жизни.       В первый раз он увидел своё отражение в зеркале.       Растрёпанный он стоял в тёмно-зелёном пальто, на его лице были очки, но те даже на сотую долю не могли скрыть поток слёз из его глаз.       Шатен попробовал сделать вдох, но боль настолько сильно сковала его сердце, что того сразу поглотила непроглядная тьма, заставившая вновь подскочить на кровати.       Грудная клетка буквально разрывалась от боли. Тяжело дыша и совершенно не обращая внимания на то, что он мог разбудить свою девушку, что лежала рядом, Чонгук с трудом выбрался из кровати и шагая босыми ногами по прохладному полу отправился в ванную.       Первым делом его взгляд упал на собственное отражение. Уставший и потрёпанный, но выглядел он в разы лучше, чем во сне. Крепко схватившись за раковину юношу одолела ярость вперемешку с незнакомыми ему чувствами.       Он не может это просто так оставить. Ему нужно разобраться с этой чёртовой ситуацией как можно скорее. Плевать, что там с этим человеком происходит, но он обязан уйти из его снов, либо Чонгук сам убьёт этого незнакомца.       «Спаси меня.»       Эта фраза вновь скользкими щупальцами проскользнула по его сознанию, заставляя подавиться воздухом. И даже не слыша его голоса в тот момент Чонгук почему-то мог отчетливо его представить.       «Спаси меня.»       Сердце тяжелыми ударами билось о грудную клетку, но ярость, смешанная с неимоверной усталостью не отпускала парня.       — Я не собираюсь тебя спасать. Не дождёшься. — Недобрый взгляд тёмных глаз блеснул в отражении зеркала.       Едва сдержавшись, чтобы не ударить кулаком в стену, Чонгук запустил руки в карманы домашних штанов и отправился на кухню, чтобы хоть как-то привести себя в чувства с помощью кофе.       Его ждал очень долгий и трудный день. Но не взирая на это, внутри начало расцветать чувство, что всё скоро наконец наладится. Что он близок как никогда к решению проблемы.       И только тот незнакомец, мирно спящий на другом конце Сеула, даже предположить не мог, что его жизнь скоро перевернётся с ног на голову.