Чудовище

      Хочу лечь. Стоит голове коснуться подушки, как тело рассыпается на осколки и пыль.  — «Всегда ли я была такой пустой?». — Не могу понять, всегда ли… всегда ли была такой бездарной, отстранённой от мира? Может, будучи увлечённой хобби, я этого просто не замечала? Теперь же любое моё творение кажется мне сгустком грязи, не достойной не только внимания, но и жизни. Но кто тогда я, тот, кто творит подобное?       Когда-то я делала то, что заставляло людей испытывать эмоции, которые радовали меня. Мне нравится затрагивать эти прекрасные, дорогие струны человеческих душ, пронося с собой через смех и слёзы. У меня почти не осталось памяти, но я осталась в памяти тех, кого успела коснуться своими творениями. Как жаль, что теперь я ничего не могу. Попытки оборачиваются, не побоюсь этого слова, отрыжкой моих бездарных идей. В них нет смысла, нет борьбы. Я перегорела, но ещё пытаюсь построить что-то из дешёвого пепла. «Дешёвый» — значит, он чего-то то стоит.       Люди со стороны называют меня злой, эгоистичной и высокомерной, люди поближе называют лентяйкой и нытиком, но что могу сказать о себе я? В последнее время считаю себя чудовищем, которое не понимает, как проживать человеческую жизнь. И это заключено в теле недалёкого слабого человека. Как бы хорошо я не справлялась с задачами, какую похвалу бы не получала за работу, это радует меня всего короткое мгновение, после которого наступает тяжкое «я тупая и безнадёжная». И ведь с логической точки зрения понимаю, что не выбиваюсь из рамок нормальности, но внутри что-то так и бурчит, противно булькая, что этого всего мало.       Осколки утопают в поверхностях и тело, уже собранное, плавает в толще чёрной воды.       И ведь знаю, что в любой момент могу бросить эти игры, только тогда я потеряю почти всё, что сейчас имею, а взамен получу чуть больше свободы. Но тогда же не будет никаких гарантий.       В следующее мгновение что-то меня подхватывает, вытянув из воды. Я могу дышать, но это ненадолго. Оказываюсь внутри какого-то механизма. Зубчики шестерёнок вонзились в позвоночник и рёбра. Эти детали помогают мне регулировать себя, задают темп и определённые рамки действия. Регулируют, взамен медленно разрывая на куски.       Я плохой человек. Я обманываю многим чаще, чтобы продолжать социальную игру. Нет, меня не интересуют чужие секреты, о которых не вспомню. Я уважаю личные переживания людей, не строю интриг, не распускаю слухов и прочего. Даже это слишком низко. Но никто не знает обо мне самые тёмные факты. Не зря же употребила ранее «чудовище». В социальном плане.       Лишь немного усилий и тот механизм, что казался самым мощным из существующих, ломается и теперь рассыпается на детали под ногами. Впереди бескрайнее чёрное море на фоне чёрного неба с тонкой белой полосой горизонта. Усмехаясь, развожу руки в стороны и миллионы кубических литров воды разделяются на две части. «Каждый сам себе Бог, да?» — вылавливаю я фразу из свежих воспоминаний. Две ладони — это две стены этого моря. Расправив пальцы веером, вода расщепляется на заострённые и несколько неровные столбы. Напряжение в пальцах скручивает их в подобие когтей, а вместе с ними кривятся и столбы. Они заледенели в таком положении. Опуская руки, оглядываюсь. Теперь это миллионы ледяных чёрных стволов причудливой формы. Не хватает только листвы. Сохранённые воспоминания, дорогие сердцу образы, приятные слова и слова, разящие душу — каждое по отдельности запечатается листом на этих ветвях.  — «Море, что пыталось меня прикончить в страхе, отныне будет лесом, в котором я потеряюсь.».       Так или иначе, я отравлю собой жизнь. Я создаю всё это, не имея голоса, почти утратив слух, чтобы остаться вашим воспоминанием.