Немного о неподобающем

Когда Стив в первый раз ненароком ловит Тони за запястье – случайное, чисто машинальное движение, мало кому нравится, когда прямо перед его носом бурно жестикулируют, то он не придаёт никакого значения тому, что Старк едва заметно вздрагивает, когда большой палец коротко проезжается по внутренней стороне запястья. Стив, конечно же, сразу же отпускает Тони, но момент, так или иначе, выходит скомканным и как будто неловким – хотя, вроде бы, тому нет никаких объективных причин. Точно так же, Роджерс не видит никаких объективных причин тому, что за руки Тони приходится ловить ещё не раз и не два – как будто представления о личном пространстве в голове этого решительно невозможного человека с каждым днём изменяются только в худшую сторону. Зато не заметить чуть исказившееся, словно от боли, лицо, стоит только сжать пальцы чуть сильнее, Стив точно не может – и он совершенно уверен, что это не должно быть больно – свою силу он контролирует. Это… интригует. Оказавшись дома, он делает быстрый набросок – чёткая линия запястья, сильные пальцы, чуть просвечивающие сквозь кожу вены, маленькая царапина рядом с костяшкой, и удивляется, что, оказывается, успел запомнить эти руки в таких подробностях. Тони ни с кем не здоровается за руки, Тони ничего не берет из чужих рук, Тони даже обычный бумажный стаканчик с кофе из своего любимого фастфуда держит пальцами за самый ободок, как будто им так уж просто обжечься, и никто, почему-то, не обращает на всё это ни малейшего внимания – вот к какому выводу приходит Роджерс, позволив себе совсем немного понаблюдать за Старком. А ещё Тони удивительно, для своих привычек, фамильярен с ним самим — и это осознание заставляет Стива улыбаться. Его коллекция рисунков пополняется — Тони поправляет ворот рубашки, чуть приподняв подбородок, Тони опирается рукой о край стола — вид на костяшки пальцев и удачно падающую тень, Тони обнимает пальцами стакан с виски, Тони рассеяно касается согнутым пальцем губ... При взгляде на последнюю картинку Роджерса каждый раз пробирает жаром, он костерит себя извращенцем, и это всё начинает напоминать ему странную, по-детски нелепую игру. Он не может удержаться от продолжения. Это мелочи. Глупые, смешные, а потому легко извиняемые самому себе — во всяком случае, так оно кажется поначалу. Коснуться пальцев, передавая папку с заданием, скрывая удовлетворенную улыбку — у него, у Стива, из рук берёт, не отказывается. Случайно – не совсем случайно, но кто будет судить, столкнуться руками над очередным отчетом, требующим изучения. Стив пребывает в священной уверенности о невинности подобных… развлечений, пока не осознает, что уже привычно ловит взглядом пальцы Тони, стоит им оказаться с ним в одном помещении, а от каждого прикосновения теплеет в груди. И если бы только в груди! Он перебирает свою коллекцию рисунков, значительно пополнившуюся за последнее время – там есть Старк, скользящий пальцами по экрану смартфона, и Старк, призывающий жестом костюм, и руки Старка среди голограмм, и просто – руки. Край рукава, часы, внутренняя сторона запястья, детально прорисованная ладонь… Стив, поддавшись минутному порыву, рисует до боли знакомую руку, демонстрирующую ему самому кукиш, потому что его увлечение уже переходит все границы нормы, и решает, что пора бы остановиться – пока команда не надумала про них невесть что. Что он хочет потрогать Тони Старка, к примеру. Или ещё что-нибудь... И он, конечно, хочет – глупо было бы врать самому себе, но происходящее по-прежнему остается совершенно неправильным. Вот если бы Роджерс, как нормальные – во всяком случае, для двадцать первого века нормальные, парни заглядывался на его задницу, то было бы более… приемлемо. И ведь даже не сказать, что не на что заглядываться – в том-то и проблема, Старк был хорош от макушки и до кончиков пальцев ног, но взгляд сам собой притягивался именно к рукам. И если бы ещё сам Тони этого не замечал. Вначале Стив так и предполагает, в конце концов, мыслями Старк явно обычно находится где-то далеко. Стиву всегда казалось, что Тони иначе просто скучно, но очень скоро Роджерс убеждается, что был чересчур наивен. Стив волевым усилием перестаёт: думать о Тони, смотреть на него, рисовать его, перелистывать раз за разом собственный альбом, подгадывать моменты, чтобы прикоснуться, и, по возможности, видеть его во сне. С последним, пожалуй, сложнее всего, но Стив решительно сокращает время сна до того предела, когда увидеть во сне что-либо практически невозможно. И Тони это, кажется, приходится не по душе. То есть, Стив, конечно, слишком старается на него не смотреть, чтобы утверждать точно, но через три дня, на совещании, Старк выживает Клинта с его места, и неожиданно оказывается, что Тони сидит за столом ровно напротив Роджерса, и хочет тот или нет, а краем глаза всё равно будет ловить движения его рук. Если бы этим всё и ограничилось. Первое движение Стив замечает случайно. Ручка. Непростая, конечно же, Стив понятия не имеет, зачем Старку вообще может понадобиться обычная ручка, вполне возможно, что эта конкретная стоит дороже квартиры Стива и умеет стрелять, взламывать компьютерные системы и выходить в Интернет. Но дело не в цене, не в возможностях, и не в столь любимом Старком выпендреже. И даже не в том, как лихо Тони крутанул "письменную принадлежность" в руке, привлекая внимание. Дело в лениво ласкающих корпус пальцах. Стив цепляется за них взглядом, прикипает, задерживает дыхание, глядя как большой палец касается колпачка и обводит его совершено не подходящим ручке, совещанию и любому здравому смыслу движением. Стив отводит глаза – усилием воли. Может быть, ему примерещился подтекст, потому что он извращенец? Но Стив позволяет себе взглянуть Старку в лицо и любые сомнения отпадают. Тони смотрит на него, Тони улыбается, и Тони знает – Стив может прочитать это в его глазах. Возможно, Тони знает даже больше, чем сам Стив. Роджерс слабо представляет, что люди делают с подобной нездоровой одержимостью – единственная, с которой он раньше сталкивался, одержимость, касалась желания попасть на войну, и что делать с ней было предельно понятно. А вот что делать, когда тебя сводят с ума чужие руки..? Впрочем, раз Старк его раскрыл, можно хотя бы поговорить – после совещания, конечно же. И не смотреть до тех пор на чёртовы пальцы, говорят-то не о погоде. Хорошо ещё, что на миссиях Тони обычно в костюме, и Стив может сосредоточиться. – Тони, мне нужно с тобой поговорить, – о да, просто мастер дипломатии. – Знаешь, если ты вдруг не хочешь, чтобы о теме нашего разговора знал весь Щ.И.Т, то обсуждать мы это будем у меня в машине. Звучит как ультиматум, но Стив и не думает возражать. Меньше всего ему сейчас хочется задумываться о том, что в штабе Щ.И.Т.а прослушивается всё. – Итак, что настолько интересного ты хотел мне поведать? – уточняет Тони, устроившись на водительском сидении. Он барабанит пальцами по рулю, чем здорово сбивает Стива с мысли, так что Роджерс не глядит на него, начиная говорить: – Меня сводят с ума твои руки, – только так, честно и прямо, в открытую, – Ты об этом знаешь, – он делает паузу, бросает короткий взгляд на отстукивающие одному Старку ведомый ритм пальцы, качает головой и продолжает, – Мне нужно остановиться. И, уже, сказав это, Роджерс понимает, как это прозвучало и неловко прибавляет: – То есть, я не хотел сказать, что ты не нравишься мне и весь целиком, но… – и сбивается, окончательно осознав, что сказал в итоге совсем не то, что собирался. – Понял-понял. Твоя пуританская мораль плачет кровавыми слезами, ты не можешь позволить себе дрочить на фото чужих пальцев, «Тони, пожалуйста, не надо меня провоцировать», – Старк говорит это таким тоном, что Стив невольно снова переводит на него взгляд, и чувствует себя так, словно бы ненароком имел в виду что-то оскорбительное. Старк говорит так, что хочется ему возразить, несмотря на то, что почти это Стив, в общем-то, и имел в виду. – Я не… – вообще, он хочет поправить, что на фотографии не дрочит, но потом решил, что оправдываться и вдаваться в подробности будет на редкость глупо. Он вздыхает. – Ладно, ты угадал. – Я чёртов гений, – хмыкает Тони без особенного веселья, – Хорошо, Снежная Королева, я не буду. Я бы сказал, что это разбивает мне сердце, – а вот сейчас в голосе слишком много патетики, чтобы воспринимать это всерьёз, – но… – Старк стучит костяшкой большого пальца по реактору сквозь одежду, – сам понимаешь. Это так просто, что почти обидно. Впрочем, Стив не знает, какой реакции ждал. Он уходит, ощущая себя тем самым человеком, который явился на чужой праздник без подарков. *** Каких размеров свинью подложил ему Тони Старк, Стив осознает только вечером, в душе, когда занимается именно тем, что совсем недавно собирался отрицать. Ему на мгновение представляется, что совсем другие пальцы смыкаются вокруг плоти, тем самым, с недавнего совещания, движением, ласкают головку, и Стива прошивает волной возбуждения настолько сильной и острой, что хватает пары движений, чтобы кончить. Он прислоняется спиной к стене, откидывает назад голову и касается затылком влажного кафеля. Под зажмуренными веками, словно сама собой, встает ухмылка Старка, хотя Стив, видит бог, честно следовал собственному решению и думать о Тони не собирался. Наверное, его спровоцировала чертова фраза. Он сокращает общение до минимума, он увеличивает количество тренировок и разбивает в хлам вдвое больше груш. Это глупо, это попросту грубо, это начинает мешать командной работе, но Стив почти уверен, что ещё немного – и он отвыкнет, сможет вернуться к нормальному общению. Кажется, его понемногу отпускает, не считая редких, но сокрушительных моментов слабости. И снова он оказывается слишком наивен. Всё начинается банально – насколько можно считать банальной очередную схватку с террористами, пускай даже и неплохо подготовленными. Когда Стив разглядывает сорванные со щита стропы, в его сознании не возникает никаких ассоциаций – хотя, возможно, они должны были возникнуть. Тогда бы он, во всяком случае, не удивился, узнав, что чинить щит будет Тони Старк. Впрочем, в самой этой новости нет ничего особенно тревожного – разве что приходится разрешить себе подумать о Тони немного больше и на время отдать ему щит. Но тревожного в этом нет ровно до тех пор, пока на его телефон не приходит смс: «Ты. Я. Твой щит. Моя башня. 9 вечера» Выглядит это больше как приглашение на свидание, хотя Стив и понимает, что речь идёт о подгонке и проверке новых деталей. Должно быть. И он точно не должен игнорировать приглашение Старка, если оно касается дела. В мастерской Тони играет музыка – какая-то из современных хэви-металл групп, Стив так и не выучил названий большей их части. – Тони? – окликает Стив, и музыка, как по команде, стихает. – Джарвис, что..? – немедленно реагирует Старк и только потом замечает гостя. Он разворачивается к Стиву вместе со стулом, и сообщает вместо приветствия: – А… уже девять. В его голосе только тень недовольства увлеченного своей работой человека, и Стив радуется, что он решил остановиться в своих нездоровых порывах, несмотря на то, что при виде Тони глухо тянет где-то в груди. Старк зевает, потягивается, и поднимается с кресла. – Ну что, капитан, приступим? – интересуется он. Тони, кажется, не особенно рад его видеть – он удивительно немногословен. Впрочем, Стив и сам не был бы особенно рад, наверное, на его месте. Получив в руки щит, Роджерс пробует на прочность новые стропы, дергает несильно, перед тем, как привычным движением пристроить щит на руку. Тони сверлит его взглядом – всё ещё молчаливо, и это действует на нервы. Надо бы опробовать пару приемов, надо бы провести на пробу тренировку, но обстановка кажется Стиву настолько неподходящей, что он роняет: – Отлично, спасибо тебе большое, Тони. И намеревается сбежать. В конце концов, Старк своё дело знает, а Стив и на собственных тренировках разберется. Намеревается… И вздыхает. – Тони, – начинает он, – Извини, последнее время я веду себя… неправильно. Я надеюсь, что это скоро пройдет. Старк дарит Стиву долгий пристальный взгляд и ухмыляется уголком губ. Что-то в выражении его глаз меняется, как будто Тони только что решил для себя нечто важное. – Расслабься, Капитан Невинность, – тянет он почти прежним тоном, – Я знаю, что с людьми случается разное, ты, в общем-то, можешь считать себя везунчиком в этом вопросе, вот если бы тебя неожиданно начало переть с повязки Фьюри или там с парней с зеленой кожей – вот это были бы проблемы, а тут всего лишь старый добрый я, – и, не меняя тона, словно бы продолжая предыдущее предложение, прибавляет, – Покажи-ка мне, как сел щит? Стива передергивает от обрисованных вариантов – хотя, возможно, ему стоило бы посмеяться. Он кладет руку на стол – щитом вниз, демонстрируя, как сели стропы. Тони цокает языком, задумчиво разглядывает руку Стива, обходит стол по кругу, пробегается пальцами по ремням… И тут Стива накрывает – резко, сильно, как будто бы и не было этого «почти прошло». Он смотрит за руками Старка как завороженный – ни шелохнуться, ни вздохнуть, а Тони словно бы издевается – немного подтягивает и ослабляет ремни, просовывает ладонь под один из них, потом щелкает пальцами по застежке, нажимает на неё, расстегивает, застегивает обратно, потом замирает, в задумчивости трогая пальцем край щита – и так до тех пор, пока Стива не начинает потряхивать – он слишком долго старался не думать о руках Тони и не смотреть на них, и теперь всё его желание возвращается к нему, как будто где-то внутри распрямляется туго сжатая пружина. Он шумно втягивает в себя, наконец, воздух, жмурится, не в силах отвернуться, и слышит негромкое и почти ласковое: – Стив, ну что ты… Давление строп исчезает – видимо, Тони освободил его руку, а потом Стив чувствует прикосновение к щеке – чужая ладонь скользит выше, чтобы зарыться в волосы, и Роджерс заставляет себя открыть глаза. Тони близко, Тони смотрит на него внимательно, и Тони уж точно не зол. Стив сгребает его в охапку раньше, чем осознает, что именно он делает. – Извини, – выдыхает он, перед тем, как поймать Старка за запястье и прижаться губами к выступающей косточке. От рук Тони пахнет металлом, оружейной смазкой и ещё чем-то, что Стив не может опознать, потому что не разбирается в технологическом процессе от слова «совсем», но сейчас Стива это беспокоит в последнюю очередь, он скользит губами вдоль чужой ладони, жадно втягивая этот запах, касается языком солёной кожи, ощущает, как Тони вздрагивает в его хватке и понимает, что пропал, что всё его время воздержания пропало зря, а то и просто – пропало, словно его и не было, остались только руки, которые он помнит до последней чёрточки, руки, на которых прибавилась пара ссадин, уже подживших. Язык пощипывает, когда Стив забирает пальцы в рот, ощущая оседающий на нёбе металлический привкус. Тони вполголоса матерится, а потом с неожиданной силой толкает Стива назад, заставляя неловко усесться на стул, седлает его колени и жмурится довольно, скользя влажными от слюны пальцами по его губам. Стив с каким-то детским восторгом ощущает, как прижимается к его животу горячее и твёрдое, а потом Тони ёрзает сверху и настаёт очередь Стива чертыхаться. Тони усмехается, давит на его губы, и Стив охотно, ещё как охотно, впускает его пальцы внутрь, касается языком подушечек и ловит расфокусированный, почти пьяный взгляд Старка. Тони медленно шевелит пальцами у него во рту, и, кажется, кайфует от каждого движения только больше. Стив скользит языком между его пальцев, Тони резко вздыхает и тянется свободной рукой к ширинке, но Стиву всё ещё недостаточно, и он перехватывает чужое запястье – уверенно и бережно, скользит большим пальцем по ладони, едва надавливая, и разом втягивает пальцы во рту глубже. Тони коротко всхлипывает и ёрзает на его коленях, вжимаясь ближе, трётся об него всем телом, и Стив почти рычит, цепляя костяшки его пальцев зубами и чувствуя прошившую Тони дрожь. Это совершенное безумие и в этом точно нет ничего от того, как Стив представлял себе личную жизнь – они трутся друг о друга, почти как подростки, потому что Стив совершенно не в силах разжать хватку на чужих запястьях. Тони не выдерживает первым – Стив коротко царапает его ладонь ногтем, с усилием проводит языком по костяшкам пальцев, и Тони дрожит, вытягиваясь в струнку и прогибая спину. Пальцы его крепко смыкаются на руке Стива, а с губ срывается самый восхитительный звук, который Стив когда-либо слышал, и он не выдерживает и сам – под закрытыми веками ярко вспыхивает, Стив насаживается ртом на чужие пальцы так, что они почти достают до горла, и чувствует, как в штанах становится влажно. Тони медленно вытаскивает пальцы из его рта, и Стив легонько дует на них, заставляя Старка зажмуриться и широко улыбнуться. И глядя на эту улыбку, Стив чувствует, что окончательно пропал. *** Тони Старк поудобнее устраивается в не очень-то, по факту, удобном кресле конференц-зала (кто вообще заказывал эту мебель?) и с удовольствием любуется профилем капитана Америка – чётким, как с плаката. Стив смотрит на Фьюри, уже с полчаса как смотрит, Тони почти начинает переживать насчёт глазной повязки, когда Стив, наконец, поворачивается. Тони улыбается и раскручивает в пальцах спиннер.