Двойной рыжий

***

Романофф была не из простых женщин. Перевербованный шпион, профессиональная убийца, мститель в конце концов; подобное резюме есть далеко не у каждой. Но это никогда не значило, что Наташа не хотела простого счастья. Знаете, земного такого. Свой дом. Своя семья. Своя жизнь. Пару раз судьба даже подкидывала подобные сценарии: 2010 год: — Натали, если бы это был Ваш последний день рождения, как бы Вы его провели? — Делала бы все, что захочу. И с тем, с кем захочу… Старк хорош, бесспорно. Гений, миллиардер, плейбой, филантроп, с крутым характером и колкими шутками. Мечта, вот только не Наташина. 2012 год: Наташу окружают легендарные герои Земли, в том числе и её давний друг — Клинт Бартон. Лучник действительно похож на «того самого», да только, как она раньше узнала, роясь в архивах, у него есть семья. Своя ферма, прекрасная жена и двое детей. Она — друг. Верный, проверенный, но только друг. — Это любовь, агент Романофф? — В любовь играют дети, а я у него в долгу. 2014 год: — Когда я вступила в ЩИТ, я думала, что я исправилась. Но похоже я променяла КГБ на ГИДРУ… Я думала, я знаю, что делаю, но теперь… я оказалась чьей-то пешкой. — Ты слишком наивна для этой работы. — Я у тебя в долгу. — Перестань. — А если бы было наоборот? Это мне бы пришлось тебя спасать, только будь честен со мной… Ты бы доверил мне свою жизнь? — Теперь да. И я всегда честен. Долг, снова этот пресловутый долг. Никакой любви. Только партнёрство и взаимное доверие. Хотя, и это приятно. 2015 год: — Как такую милую девушку занесло в эту ужасную дыру? — С парнем не повезло. — Вечно вы не в тех влюбляетесь… — Да он не плохой… Иногда буянит, но в глубине души — зайка. Вообще, он не такой как все, кого я знаю… Всю жизнь дружила с бойцами, и вдруг появляется тот, кто всячески избегает драк, потому что в любой победит. — Впечатляет… — А еще он ужасный заучка… — Хм… — …Но это заводит. Беннер… и впрямь зайка. Добрый, заботливый, умный. Что ж, да, она была готова бросить всё и укатить с ним в закат. Да только её обогнал Халк — бросил и укатил. Не в закат правда, а в космос. И вот, она снова одна. В мире стоит затишье, предвещающее ужасную бурю. Такую, каких ещё не бывало. А буря всё не случается. Наташа скучает. Смотрит по утрам в потолок и отчаянно не понимает, за что с ней так? Идёт 2017 год. Мстители расколоты. По миру прокатывается волна терактов: Лондон, Петербург, Тегеран, Барселона, Могадишо, Нью-Йорк. Наташа видит и слышит новости, обнимает в пустой квартире колени и не вмешивается. Роджерс пытается до неё достучаться, вернуть на службу. Романофф непреклонна: — На заданиях не жди. Фьюри отпуск одобрил. Время идёт, отгулы заканчиваются. Наталья отстранённо слушает директора ЩИТа, пока тот разъясняет новую операцию. Так и так: она, Вдова, летит в Японию, находит опасного мальчишку, который недавно разнёс квартал, вырубает и привозит на базу. — Ясно? — Будет сделано. Двигатели квинджета равномерно гудят, над «Страной восходящего солнца» занимается рассвет. Тёплое серое море покорно плещется о скалы, одинокая чайка, покрикивая, летит вдоль береговой линии. Воздух, тяжёлый и влажный, подвивает распрямлённые рыжие волосы. Наталья садится без лишнего шума в паре километров от города, посылает сигнал — её должен забрать кто-то из местных. Фьюри говорил, что сотрудничает с одной из здешних организаций, Нат не вдавалась в детали. Как ни странно, приезжает мальчишка, лет пятнадцати. Руки по локоть в бинтах. Представляется как «просто Дазай» и открывает дверь бронированного чёрного «бентли». Наталья садится и захлопывает дверцу. — Чёрная Вдова. — Большая честь работать с такой живой легендой, как Вы. Я слышал, Вы — русская?.. — Была русской. Не важно. Что за объект? Имя, фамилия, слабости. Меня интересует всё. — Объект — Чуя Накахара, пятнадцать лет. Управляет гравитацией — может поднимать, опускать, расплющивать, четвертовать… — Ближе к сути. — … но только то, к чему прикасается. Ему нужен непосредственный контакт. А его единственная слабость — я. Наташа молчит. А что тут скажешь? Японцы странные… Квартал разрушен основательно, словно тайфун прошёлся. Здания в трещинах, асфальт вскрыт, в стенах зияют дыры. Романофф проверяет браслеты на запястьях, пока ищет цель. Низкий рыжий мальчик — ничего сложного, за километр видно. Час, другой: поиски не дают никаких результатов. — Конечно, его здесь нет! Я не для этого Вас сюда привёз, а так, показать, что он может. Да и, сам осмотреться хотел. Я доставлю Вас к Боссу — он представит информацию о том, где наш одарённый может быть. Нат устало трёт переносицу — она на задании, а не на экскурсии, так что нечего время терять. Романофф залезет обратно в «бентли» и бесцеремонно сворачивается калачиком на заднем сидении, постепенно проваливаясь в тревожный сон — хорошо, хоть дороги в Йокогаме ровные, не приходится головой о дверцу биться на каждой кочке. Босс местной мафии колоритный — волосы длинные, чёрные — они напоминают Романофф замороженного Барнса. Мужчина — врач, и этим все сказано; утончённый и хладнокровный носитель железного стержня воли с приятным голосом и ужасным акцентом — таким предстает мафиози перед Натальей. Зато он толковый, в отличие от Дазая, который втихую за спиной босса мешает что-то из двух, явно медицинского вида, склянок. — У меня есть для вас пара наводок на места, где он может оказаться. Наташа слушает, мысленно отмечая координаты на карте. Акцент отвлекает. Может, сказать, что она знает японский? — Куда едем? — На восток. Дазай вслух размышляет о символизме звания «страна восходящего Солнца», кажется, он доволен тем, что его кто-то слушает. Не просит заткнуться, если точнее. Впереди видно море. Огромное, сине-чёрное; по нему носятся волны, разбиваясь о берег, словно бутылочное стекло. Ветер гудит, понапрасну растрачивая силы в тщетной попытке найти покой между сумрачным небом и тьмой морской бездны. Наташа мысленно и весьма по-русски чертыхается. Не на такую погоду она с утра надеялась, но придётся работать с тем, что есть. Выбирая между новейшими технологиями и старыми шпионскими приёмами, Романофф, чаще всего, полагается на последние. Она не Старк, да и опытом Красной Комнаты пренебрегать глупо. Обшаривая скалы, Нат натыкается на презабавную картину: на краю скалы сидит рыжий растрёпанный мальчик в грязно-зелёной куртке и кидает в воду «блинчики». И всё бы как всегда, да только камешки легко прыгают до самого горизонта по двухметровым волнам и светятся алым светом. Романофф уверенно приближается — вырубит с одного удара и домой. Может, Дазаю в подарок рецепт какой-нибудь русской наливки, в которой любое нарушение пропорции превращает конечный продукт в яд, оставит. Шаг. Ещё шаг. Замах. Удар… Чёрт. Стоило руке Нат достичь затылка мальчика, как раздался хруст. Треснула кость. По всему телу Вдовы разливается какая-то невероятная сила, сияющая алым. Наташа пытается дёрнуться, но тело отказывается повиноваться, будто примагничено к земле. В голове проносятся слова Дазая: «… управляет гравитацией — может поднимать, опускать, расплющивать, четвертовать, но только то, к чему прикасается. Ему нужен непосредственный контакт…» Романофф стискивает зубы и что есть силы дёргает сломанную руку к себе. Алая сила отступает, и Вдова поднимает голову. Первая ассоциация — лисёнок; маленький, рыжий, с очень голубыми глазами. — По мою душу пришла?! Проваливай! — Я тебя умоляю… у рыжих нет души. Тебе терять нечего. Наталья встаёт в полный рост. Значит, напрямую нельзя, надо шокером вырубить. И одной рукой. Мальчишка встаёт вслед за ней. Ветер завывает, море беснуется где-то внизу, на скале стоят два человека. Один светится алым, а от другого тянется длинная чёрная тень. Рыжие волосы синхронно пляшут в воздухе, словно языки пламени. Наташа наступает первая — бросает под ноги пацану маленький диск, который, приземлившись, испускает «молнии». Мальчик начинает светиться алым и преспокойно взмывает над прибором. М-да, в рукопашном Нат его бы на раз-два уложила, а тут сложнее. Пацан приземляется и методично обстреливает Вдову камнями, приготовленными для «блинчиков». Романофф уворачивается, вспоминая лёгкость паренька из Квинса, которого завербовал Тони для битвы против Кэпа. Паук дрался красиво, будто и не напрягаясь. Наташа со сломанной рукой этим похвастаться не может. Камни заканчиваются, рыжий начинает откалывать куски от скалы. Нат лихорадочно рассуждает — может, газ в него выпустить? Или ещё раз шокером жахнуть? Почему вообще её Фьюри послал на это задание? Ей нужен контакт для победы. Как и этому чертёнку. А у него при одном касании куда больше шансов. Скала постепенно уменьшается, и Романофф немного отступает, чтобы удерживать дистанцию. Уворачивается, отстреливается от летящих комьев земли одной рукой и всё ещё не имеет плана. Светящийся алым силуэт наступает слишком быстро и вот уже фактически нависает над Вдовой. Голубые глаза холодно мерцают на фоне мрачного неба — Наташа узнаёт этот взгляд, сама так же смотрела. Он убьёт её. Наталья запоздало задаётся вопросом, а зачем мальчик Фьюри? Внезапно всё прекращается — алое свечение исчезают, глаза закатываются и закрываются. Тело Чуи Накахары падает на колени сидящей на земле Романофф. Дазай мило улыбается и отряхивает ладони друг о друга: — Я подумал, Вам не помешает помощь. — Спасибо. Наталья проверяет пульс Чуи, лежащего на её коленях — жив. — Что ты с ним сделал? — Нейтрализовал его способность. Он придёт в себя через несколько часов, поторопитесь отвезти его. Дазай сам относит тело в «бентли» и протягивает Вдове обезболивающее. — Если позволите, я наложу повязку Вам на руку, а уже на Вашей базе вам помогут врачи. Наташа благодарно кивает и протягивает руку. По лобовому стеклу «бентли» лупит ливень, море остаётся позади, а фары тёплым желтоватым светом озаряют дорогу, ведущую прочь из Йокогамы. Свернуться на заднем сидении из-за тела Накахары и повязки уже не выходит, так что Нат, неожиданно для себя, поддерживат разговор с Дазаем. Он рассказывает как оказался в мафии, она — о службе в ЩИТе. Подъезжая к месту, где оставлен квинджет, Наталья даже чувствует некое разочарование от столь скорого расставания со странным, но обаятельным одарённым. — Если когда-нибудь буду нужна — рада сотрудничеству. — Едва ли Вы захотите стать моей партнёршей в двойном суициде, мисс Романофф. Наташа смеётся. — Ты далеко пойдёшь, поверь мне. Двигатели заводятся с пол-оборота, и квинджет чёрной птицей взмывает в ночное небо. Буря затихает, и Вдова без особых проблем добирается до родной базы. Фьюри, кажется, искренне рад приобретению. Пока Хилл допрашивает Накахару под сывороткой секретно-ЩИТовской разработки, Нат, сложа руки на груди, допытывает одноглозого директора: — Я не понимаю. У вас есть Старк, Кэп, Паук в конце концов. Зачем здесь неподконтрольный вам одаренный? — Наташа, Мстителей больше нет, вы расколоты, я собираю тех, кто мог бы вас заменить. Про Паука, кстати, мысль интересная. — Так и припрягите его. Зачем держать на базе неконтролируемого монстра? — С Халком ты совладала, хотя он-то точно «неконтролируемый монстр». — Беннер — это другое. Чуя Накахара скорее Алая гравитационная ведьма. Ванда мне никогда не нравилась. — Романофф, ты всё та же. Фьюри как-то странно ухмыляется и выходит из стеклянного кабинета. Наташа сидит на краю кровати и вытирает мокрые волосы. Тёмно-рыжие прядки бегают между пальцами и махровым полотенцем, капельки падают на обнажённые белые плечи и струйками сбегают в шёлковый, слегка подвязаный халат. Квартира всё та же, халат тот же, даже волосы те же, что и год назад. Но Нат уже не та. Мысли странным образом вращаются вокруг того мальчишки — Чуи Накахары, всё закручиваясь, словно циклон. На днях она снова его видела — рыжий сидел в углу своей камеры, силясь вызвать свою способность. Бессмысленно и горько. Нат знала, что Щ.И.Т держит его на какой-то сыворотке, блокирующей большинство мутаций. А ещё знала, что если его «порча» переборет известный препарат, то мальчик умрёт. Наталья задумчиво вглядывается в зеркало. Она будто не узнаёт себя — рыжие волосы ей не принадлежат, они его, как и всё лицо, и тело, и мысли. Циклон всё закручивается, уже первые капли падают на щёки с ресниц, а перед глазами куда-то в смутную даль уплывает собственное отражение. — Надо ли?.. нет, но… я так хочу. Наталья становится «Белой Вдовой» — так теперь её постоянно зовёт Фьюри. Романофф каждый раз прикусывает язык, чтобы не назвать его в ответ «Чёрным Директором». Белые прилизанные волосы выглядят странно после роскошных рыжих локонов, но Нат довольна — она наконец-то овладевает собой целиком, как раньше, в старые-добрые. — У русских есть прекрасная поговорка — «Держи друзей своих близко, а врагов — ещё ближе». — Раньше ты говорила обратное. — От народной мудрости не отмахнёшься. Наташа с победоносной улыбкой выходит из кабинета. Однако, чем ближе она к цели, тем скованнее становятся движения и беспокойнее взгляд. Она идёт не допросить, не избить, не захватить и не соблазнить. Она должна сделать что-то, чего раньше не делала никогда. Она идёт, чтобы дать надежду и… как знать, что ещё? Дверь открывается без скрипа, и Романофф бесшумно входит внутрь. Маленький комок из серой толстовки и полудлинных растрёпанных волос сидит в углу камеры с закинутой головой. Чуя медленно, как будто лениво, хрустит суставами пальцев и смотрит в одну точку на потолке. Наталья вспоминает цветы, которые стояли на подоконниках в Красной Комнате. Во времена её обучения цветы были обязательным элементом декора, как ковры — признаком достатка. Растения эти не были предназначены для горшков — им по факту рождения причитались воды и солнце, земля и тепло. Но их вырывали с корнями и листьями из привычной и столь необходимой среды и везли куда-то далеко, где зима длится дольше лета, а солнце выходит на небосклон только по большим праздникам. Наташа помнит, как эти цветы медленно бледнели и умирали, как их потом легко и без сожаления выбрасывали. — Накахара. Ответ не поступает, однако рыжий поворачивает голову и злобно прикусывает тонкую губу. — Идём. Мальчишка поднимается — думает, что опять допрос. Романофф надевает ему наручники и ведёт прочь от камеры. Чуя опускает глаза и не пытается сбежать, кажется, он совершенно не ориентируется в лабиринте ЩИТовского здания, да и ещё месяц назад ему популярно объяснили, что подобная попытка для него ничем хорошим не увенчается. Наташа вводит пленника в лифт и нажимает на кнопку (-1), соответствующую подземной парковке. Ловит удивлённый взгляд проблеснувших голубых глаз, но ничего не говорит. Сердце колотится где-то в горле, и Нат отчего-то вспоминает Беннера. Что бы он на это сказал? Пожалуй, что она сошла с ума. Шевроле Корвет игриво подмигивает рыжими огоньками, когда Романофф и Накахара подходят почти вплотную. Тут уж рыжий не выдерживает: — Что ты делаешь?! — Успокойся. — Ты хочешь, чтобы меня за попытку побега убили?! — Нет. — Сначала привозишь меня сюда, держишь в клетке, отнимаешь силу, а теперь хочешь подставить?! — Я же сказала, что нет. Выезд согласован. Глаза Чуи резко гаснут. От минутного яростного блеска не остаётся и следа. Только тупое безразличие. — Тебе приказали меня «убрать». — Садись в машину. Накахара, гремя наручниками, усаживается на заднее сидение. Наташа залезает вперёд и включает внутреннюю блокировку дверей. До дома Нат доезжают в гробовой тишине. Романофф снимает новую квартиру — три комнаты, ванная, кухня; двенадцатый этаж и вид на башню Старка. Одна спальня её, общая комната и ещё одна спальня. — Заходи, располагайся. Теперь это — твой дом. — Из одной тюрьмы в другую? — Не стану отрицать. Наташа закрывает дверь, оставляя парня одного в комнате. Проверяет наушник и, сидя у себя на кровати, открывает ноутбук. Спасибо Старку — в комнате несколько жучков и камер, Нат видит и слышит всё, будто и не покидала рыжего арестанта. Чуя молчит и оглядывает своё новое жильё. Обстановка ни к чему не обязывает и не напрягает, но Накахара подозревает, что за ним следят. Что ж, пусть. В глаза ярким бликом бьёт солнце, и Чуя подходит к окну. Перед ним в дневном свете сияет Нью-Йорк. Рука самовольно открывает окно, и в лицо дует бодрый холодный ветер. «Свобода» — будто шепчет он, путаясь в волосах. Накахара не идиот, из окна кидаться не станет. Напротив, он непременно выживет и освободится. Наталья заходит только вечером — приносит еду — что-то из сомнительного японского ресторана. Оговаривает несколько правил вроде «не убегать, не орать, не дышать без её разрешения». Накахара ухмыляется и моментально объявляет, что отправится в душ. Романофф великодушно разрешает. Ночь проходит быстро и довольно спокойно. Наташа, впервые за долгое время, улыбается, открыв глаза. Да, впереди ещё очень много работы, но она сделала первый шаг. И теперь не остановится.

***

Проходит семь месяцев. Романова снова выходит на задания, правда уже подпольно, вместе с Кэпом. С Фьюри существует соглашение — если Вдова оставляет Накахару больше, чем на сутки, приезжает сам директор или Хилл. Наташа совершенно привыкает к Чуе, а тот начинает ей доверять. По молчаливому и обоюдопонятному соглашению парень всё ещё обходится без способностей — каждые утро и вечер Нат колет ему сыворотку и молча выходит. Она этого не хочет, и он это знает. Но оба понимают, что иначе нельзя. — Почему ты забрала меня тогда? — Так было нужно. Чуя поднимает на неё глаза: «кому?» Она смотрит на него, словно в зеркало семь месяцев назад: «мне» Чуя учит Нат магии японской кухни, а Вдова тренирует парня, разучивая с ним техники ближнего боя. — Это ведь наверняка запрещено! — Я хочу, чтобы ты мог постоять за себя и без порчи. Сделаем акцент на ноги, давай-ка ещё раз. Накахара недоумевает с Романовой — она будто бы пытается показать ему, что можно жить без того, что и есть он сам. Он и способность — одно целое. — Вот и нет. Набор твоих особенностей не отвечает за личность. Порчу всегда будут считать оружием, и тебя — вместе с ней, если ты не научишься жить без неё. Ты не способность. Ты гораздо больше. Так говорили Ванде. Теперь Нат говорит это ему.

***

Солнце закатывается за дома, небо светится магическим малиновым цветом. Нью-Йорк зажигается всеми огнями, из окна сияет чистой энергией башня Старка. Нат и Чуя за барной стойкой тонко нарезают ломтиками сырую рыбу, на плите доваривается рис. Звонок в дверь прерывает меланхоличную тишину вечера. В дверях стоит Сокол в обмундировке, сложив крылья. — Нат, это срочно. — Куда? — В Шотландию. Романова вздыхает и бежит собираться — пистолеты, электро-дубинки, на плечи — жилет. На прощание обнимает Чую, на секунду прижимая губы к пробору в ярко-рыжих волосах, и обещает: — Скоро вернусь, даже Фьюри не успеет приехать.

***

Снова какие-то пришельцы, Ваканда, подготовка к большой битве. Нат строчит сообщение Фьюри: «Последи за Чуей, я не уверена, что вернусь ко времени» Драка идёт насмерть, Вдова отмечает, что Старк и Паук очень бы здесь пригодились. Триумфально посреди бойни появляются Тор, енот и дерево; кажется, что положение стабилизируется, но нет, войско землян отступает в экваториальный лес. Танос поодиночке раскидывает мстителей, пробираясь к последнему камню. Тело Вижена бледнеет и падает на руки Ванде. Камень разума в перчатке. — Надо было в голову… Яркое свечение заливает поляну, и безумный титан исчезает. Нат в непонимании оглядывается по сторонам — что-то происходит, что-то ломается в этой реальности. Сразу рассыпается Баки, за ним — Черная Пантера, Грут, с тихим вздохом — Ванда, Сокол падает где-то в кустах и больше не издаёт ни звука. Лёгкий тёплый ветер летит над полем у столицы маленькой африканской страны, разнося маленькие пыльные кучки по всему миру. — Боже мой… — шепчет Кэп.

***

Фьюри не успевает добраться до дома Нат. Не успевает узнать, что уже поздно. Успевает только нажать на кнопку, в надежде что девочка-звезда прилетит и… а вот, что она должна сделать, и как это повлияет на общий ход дел, он не успевает продумать. С языка срывается коронное ругательство, и вот уже вместо директора ЩИТа — кучка пепла. Такая же кучка лежит в доме Романофф. Маленькая, серая. В ней больше нет силы, опасности, волнения, любви; нет жизни.

***

2023 год. Половина мира всё ещё кое-как функционирует — в паре стран произошли перевороты, Евросоюз распался, Венеция затонула. Ваканда вновь закрыла границы. Экономику сотрясла революция цен, преступность правила балом в отдалении от культурных центров. Зато, китам хорошо. — Только что видел стаю китов с мостика, своими глазами. — В Гудзоне? — Меньше кораблей — чище вода. Стив, Стив, Стив… откуда, скажи мне на радость, в тебе этот оптимизм? Япония, снова Япония. Клинт знает, что эта страна значит для Наташи. Знает, потому что бывал в её доме, когда там жил Чуя. Бартон помогал тренировать его, порой оставался на ужин или чашку кофе: — Ты изменилась. — В каком плане? — Ты будто сияешь, когда смотришь на него… как моя Лора. И вот теперь снова лучник стоит перед Вдовой. Вместо кружки в руках катана, вместо чая — чья-то ещё тёплая кровь. — Тебя здесь быть не должно. — Как и тебя.

***

Старк отказывает, что ж… нужен большой мозг? Проблем не будет. Наташа прекрасно знает, где живёт Беннер. Они видятся пару раз в год, и Нат может наблюдать прогресс в работе Брюса. Они по-прежнему понятны друг другу, близки и ценны. Как люди, прошедшие вместе через одну полосу препятствий, сродняются под её финал, так Вдова и Халк были уже сведены чередой испытаний к этим встречам за чашкой кофе и долгим вечерам в лаборатории. Каждый, глядя в глаза собеседнику, видит перед собой ту дорогу, с которой они свернули безвозвратно, и осознаёт, что теперь если не любовь, то дружеская нежность связывает их руки вместе. Усилий Беннера, однако, недостаточно. Программа работает не так, но Романофф не готова сдаться. Только не теперь, когда появился шанс всё переиграть. Это чувствуют все, надежда сквозит во взглядах, догадка — в расчётах. Кажется, мир снова приобретает краски. Нат даже рада, что её волосы снова ярко-рыжие. Старк всё же гений. Это признают абсолютно все, когда Бартон возвращается в комнату с бейсбольной перчаткой. Наташа чувствует, что это — точка невозврата, отсюда уже что-то видно, что-то уже решено. Ну и пусть. Романова ощущает, что она готова ко всему, что бы не преподнесла судьба. Она будто бы уже преодолела все трудности и остаётся только сделать шаг, отпустить и лететь… лететь туда, где её ждёт он — её рыжий мальчик с глазами-льдинками.

***

Свинцовое небо Вормира равнодушно нависает над скалой, где только что дрались шпионка и лучник. Клинт умоляюще смотрит, сжимая руку, просит, умоляет, заклинает. Сколько боли в его глазах, сколько тоски… — Отпусти, я всё решила. — Нет! Нат мягко улыбается. Он ещё не понимает, но она чувствует, что осталось немного.

Любой ценой…

Она спасёт свою семью и, может быть, даже половину вселенной. Разве много — одна Наташа взамен на жизни миллиардов? И вот он, полёт. Рыжие волосы, выбившись из косы, полыхают вокруг лица, сердце учащённо бьётся последние секунды. «У рыжих нет души» — мелькает в голове. Так она сказала ему при первой встрече… Нат улыбается.