Как жалко, как грустно

Ну как он мог бросить ребенка там, на голом холодном камне алтаря? Безликий Бай возвращается к храму. В глазах - волнение, почти настоящее - но он только касается чувства языком, не вкушает: ему никогда не нужны были игры в сердце, а Се Лянь поверил бы и этому слабому привкусу в чужом взгляде и голосе, он же ребенок, маленький и глупый, и всем так легко на него влиять, и они с таким упоением пользуются этим милым качеством юноши. По входу в храм сразу отмечает, что демонёнок сбежал. А если бы не сбежал, его бы вышвырнули. Не важно. Не имеет значения. Значение имело только тело, лежавшее перед ним. Се Лянь, Се Лянь. Изуродованный, искалеченный, весь в рваных белых одеждах, запекшейся кровью сохраняющих каждую складку, от которых внутри все чесалось - слишком неправильно, слишком неправильно то, что они застыли на его платье. А он же должен носить лучшие шелка, гладкие, прямые, а он же принц (Его Высочество наследный принц!), и ни от кого он это не спрячет: нежные черты лица с едва заметными морщинками от постоянной улыбки, черты лица, обезображенные застывшими отголосками пережитого ужаса, тонкие руки, привыкшие хлопать ладонь об ладонь пока ему возносят хвалу, руки, вспоротые продольно, и даже то, как он гнется от боли, поджимая ноги, идет в разрез с обычным человеческим инстинктом. Безликий смотрит на него, не видит новой крови. Его мальчик такой молодец! Наигранная отцовская гордость. Он берет Се Ляня на руки, прижимает к себе. Побитый щенок. Сволочь. Глупёха. Несмышленыш. Он прижимает его к себе так сильно, что маской задевает шею наследного принца. Я СВЕРНУ ЕЕ. ПЕРЕЛОМАЮ. ОНА ЗАХРУСТИТ ПОД МОИМИ РУКАМИ, ЕСЛИ СНОВА ОСЛУШАЕТСЯ! МУСОР, МУСОР, НИКЧЕМНЫЙ, ЖАААаа- — лко. Как жалко, как грустно, что с тобой это сделали!.. - Бай Усянь чуть поднимает голову, глушит подступившую к горлу ярость и дует на чужой лоб. Кончиками пальцев касается плеча и ног, чувствует как с легким морозцем соскальзывает с него духовная энергия. Такие ужасные раны. Боги войны оправляются от таких за четыре года. Безликий дает Се Ляню два месяца. Потому что он не обычный Бог Войны. Потому что его не измерить привычными шаблонами. Потому что он не простой человек. Он прекрасен, уникален для этого мира, слишком чересчур хорош и от этого ему неймется, все эти правила, рамки, они давят на него и душат, а ему бы летать над канатом, глаза отвернув от бездны. А он опускается к этим людям и позволяет запереть себя в клетку и сковать по рукам и ногам.

*** — В блаженстве ли твоя душа? — Почему ты стремишься помогать простым людям? — Ты вершитель своей судьбы? ***

— Присоединяйся ко мне. — Кто встанет на твою сторону, монстр!? — Кха-ха, однажды ты придешь.

***

Что бы сейчас ответил ему его принц? Стал бы так опрометчиво воротить нос, отказываться принять его? — Я твой единственный. Враг. Друг. Бай гладит его по волосам, зачарованно, успокаивает и успокаивается сам. И даёт своему мальчику ещё один шанс.