Glowing Heart

      Тихо. Скучно. Одиноко. Немного больно и завидно. Но это уже не то, что так сильно гложет Бан Чана, пока он сидит в своей студии, пялясь в потолок. Рой мыслей охватил сознание, тяжело сконцентрироваться на какой-то конкретной мысли, ведь они пролетают с такой скоростью, что Бан не успевает каждую додумать, не то что зациклиться. И единственное, что по-настоящему крепко-накрепко засело на подкорке мозга, так это «Почему так одиноко?».       Из-за постоянных размышлений блондин чаще всего не замечал, как часовая стрелка откатывалась за второй час ночи, если не третий, и всё равно упорно продолжал работать, пытаясь создать что-то новое. Это его состояние не позволяло создать абсолютно ничего, так как было вообще не до этого. Любые перебирания клавиш ни к чему не привели, от чего Бан отчаянно взвыл и скатился с кресла на пол, продолжая много думать, но уже разлёгшись на прохладном полу.       Бан Чан устал, так как не первый день и не первую неделю не может сотворить что-то новое. В голове по-прежнему шум океана, состоящего из морей с разными потоками мыслей. Волны болезненно врезаются в стенки черепа, вынуждая прикрыть глаза и желать раствориться в пространстве. Всё, чего так хочет Чан — это быть любимым. Он просто мечтает найти своего соула и верит, что когда найдёт, точно всё станет в разы лучше.       Медленно, но верно волны вернули на рассмотрение мысль о «больно и завидно», что относилась к теме про друзей Бана, что недавно нашли своих предназначенных. К примеру, Со Чанбин: однажды друг попросил его зайти в библиотеку, чтобы вернуть какую-то книгу. Бин шёл по ряду, в котором не было освещения, через стеллажи пыльных старых книг, а в него кто-то врезался и не смог устоять на ногах, так ещё и один из стеллажей на себя чуть не свалил.       Если бы не Бин, то мальчишка уже покоился бы под грудой книг, но парень таки успел подпереть стеллаж, чтобы он на шатена не свалился, а после решил помочь встать. Протянув руку, Со услышал тихое «Спасибо», а затем коснулся ладони паренька, в глазах которого вспыхнуло удивление, точно также, как и вспыхнуло ярким светом сердце Чанбина, отражаясь в чужой радужке глаз. Произнеся с усмешкой «Ну, привет», Бин стал дожидаться от только что найденного соула имени. Шатен представился как Ким Сынмин и предложил прогуляться, на что Бин ответил кратким «Идём».       Второй отличный пример того, что мир в какой-то степени несправедлив, это второй лучший друг Чана — Хан Джисон. Он, как и обычно, посещал кофейню ближе к вечеру, чтобы поработать над дипломом, при этом не заснув. Туда он, к слову, приходил довольно часто, и его уже знали все официанты и бариста вечерней смены, в том числе и Ли Феликс, который иногда подходил разбудить брюнета, если тот засыпал над ноутбуком.       Одним прекрасным весенним днём Хан зашёл, намереваясь поработать, так как шумные соседи в общаге не давали сосредоточиться, пробивая своими криками последнюю стену, сдерживающую его от похода в это место, ведь он и так зачастил с походами туда. Вскоре все деньги на кофе спустил бы, если бы не одно происшествие... По окончанию запланированной работы над дипломом Джисон подошёл к кассе, дабы оплатить последнюю чашку кофе, что ему принёс Ликс, и...       Тот момент запомнился Джи как ни что другое хорошо, ведь буквально одна случайность помогла разглядеть в милом русоволосом бариста своего соулмейта. Когда Феликс давал сдачу, одна монетка выпала на стойку, начиная крутиться, словно в замедленной съёмке. В мгновение у обоих парней рефлекторно дёргается рука в сторону монетки и получается так, что Хан накрывает своей ладонью кисть Феликса, что несмело шепчет «Поймал».       Пространство вокруг них озаряется рубиновым свечением, и абсолютно все находящиеся в кофейне без исключения взглянули на новоиспечённую парочку, нашедшую друг друга. Ничего непонимающий Хан, у которого едва хватало сил, чтобы стоять, тогда пялился на чужую грудь, через которую просвечивалось бьющееся неимоверно быстро феликсово сердце, и не мог даже шевельнуться. Через пару секунд осознания, Джи взглянул бариста в глаза, сжимая руку крепче, и уверенно проговорил: «Я теперь тебя ни за что не отпущу».       Практически все в тот момент тихо засмеялись, увидев сверх серьёзное лицо Джисона и растерянное Феликса. Простояв так ещё полторы минуты, до Ли дошло, что парень всерьёз не собирается его отпускать, а помещение всё также освещалось ярко-красным светом. Положив вторую ладонь на руку Хана, русоволосый тогда попытался объяснить, что у него смена-то уже закончилась и надо уйти переодеться. Доводы о том, что посторонним в раздевалку нельзя Джи никак не убедили, а на просьбу пройти туда с Ликсом менеджер сказал, чтобы парень подождал снаружи.       Джисон просто не мог налюбоваться быстро бьющимся сердцем, что приобрело такое количество ударов в минуту лишь из-за него, поэтому и не хотел отпускать. Правда, всё же пришлось ненадолго его выпустить из своей хватки, чтобы парень смог переодеться, но как только Хан увидел Феликса в повседневной одежде на улице — сразу же взял чужую миниатюрную ладонь в свою, переплетая пальцы. Путь от кофейни до дома Ли был наполнен огромным количеством диалогов на всевозможные темы, так что, разойдясь по домам, они продолжили общаться уже в чате.

***

      И вот опять… Возвращаемся в океан из мыслей, где эта, про «больно и завидно», вновь заставила Чана выпустить из уголка глаза крошечную слезинку. Он тоже так хочет. Хочет, чтобы у него тоже была история со счастливым финалом, где его боль разобьёт вдребезги появившийся из ниоткуда соулмейт. Пусть тоже будет неожиданно, эффектно, красиво, романтично… Чану сейчас до лампады, что он начинает вести себя как тринадцатилетняя девочка, которой уделяли мало внимания.       Ему всё равно, что друзья говорят «Нужно хотя бы из дома чаще выходить, чтобы был шанс найти того, кого так хочется отыскать». Бан Чан с ними согласен на все сто процентов, но порой на него нападает такая жуткая апатия, что страшно становится за моральное состояние его близких. Он не хочет лишний раз повторять пессимистичные цитатки с картинками, поэтому держит это в себе, подливая воды (мыслей) в этот глубокий океан из раздумий.       Когда часовая стрелка вновь удивила парня, показав на цифру «3», новая волна стукнулась о череп, вынуждая резко вспомнить, что его как бы приглашали друзья на прогулку. Он должен был ответить в течении часа, а прошло около шести… Аккуратно включив общий чат, Бан был шокирован количеством сообщений от друзей, где проскакивало «Ты как хочешь, Чан-хён, но завтра идёшь с нами» от Хана и «Надеюсь вы не против, но я пообещал своему донсэну, что возьму его с собой» от Бина.       Ниже было что-то вроде «Да, хорошо, чем больше народу, тем веселее». Ох уж эта оптимистичная белка… Но да ладно, кто Бан Чан такой, чтобы запрещать друзьям видеться? Вот именно, что никто сверхважный, с подобными полномочиями, так что… Может, оно и к лучшему… — такими были финальные мысли перед отключением, так как Чан, уже не замечая этого, добрался до кровати и лёг на неё в повседневной одежде, не заморачиваясь уже ни о чём.

***

      — Алло?.. — прохрипел сонный Бан Чан, услышав возмущённый голос Джисона.       — Ты вообще видел, сколько времени? — негодовал младший, пока блондин пытался перевернуться на другой бок.       — Нет… — отодвинув телефон, он увидел цифры и, не понимая к чему клонит Хан, вымолвил: — Ну двенадцать дня. И?..       — «И»?! Ты говоришь «И»?! Кристофер Бан! — ого, Джи обычно говорит полное имя парня лишь при особых случаях, значит, и правда зол.       — Что? — всё ещё лежащий на кровати парень не мог собраться, чтобы встать.       — То что я написал, что ты пойдёшь с нами, хватит дома киснуть! Мы собрались на каток, — информирует того Джисон.       — Молодцы, удачно покататься, — попытка отмахнуться — провал.       — Ты идёшь с нами! Вставай уже, — всё бурчал брюнет, думая, когда они доберутся до места, куда ещё должны будут подъехать Чанбин со своим соулом и донсэном.       — Ладно, не кричи только… — отмахнулся Чан, едва поднявшись с мягкой постели, что так и манила остаться на ней, и полежать ещё пару минуточек (часиков).       Но нет, Бан Чан ведь сказал, что встанет, значит, он поднимется, пойдёт в ванную, потом подойдёт к шкафу, чтобы достать оттуда первые попавшиеся вещи, где абсолютно все одного цвета, и направится на выход. Воплотить план в жизнь оказалось довольно сложно, но всё же выполнимо, и теперь дело оставалось за малым: одежда. Рука нырнула в тонну ткани, и достала оттуда псевдокожаные штаны, затем футболку, а потом Чан вспомнил, что Джисон упомянул каток, значит, надо бы потеплее одеться. Последние элементы одежды — пара носков, да толстовка, и всё одного цвета.

***

      Бан Чану миллион раз успел позвонить и написать Хан, чтобы убедиться, что старший правда вышел из дома и что сейчас впрямь подъезжает к катку. Немного погодя, когда блондин приехал к другу, то впервые увидел вживую Феликса, что оказывается ещё милее, чем по рассказам Джи. За беседой проходит минут пятнадцать, как на горизонте появляется Чанбин с Сынмином и черноволосым пареньком позади.       — Что же, привет всем, с кем ещё не поздоровался. Полагаю, вам стоит представиться, потому что сегодня с нами человечек, который и попросил меня когда-то отнести книгу в библиотеку. Ян Чонин, прошу любить и жаловать, — протараторил Бин так, что лишь у Чана и Джисона не возникло проблем с пониманием слов, произнесённых рэпером.       — Ну, я Хан Джисон, это Ли Феликс, а это Бан Чан, — решил представить парней Хан, дружелюбно улыбнувшись младшему.       — Приятно познакомиться, — звонким голоском молвил тот, очаровательно улыбаясь.       На секунду промелькнуло желание коснуться его, вдруг Бану повезло встретить предназначенного. Но это было бы, как минимум, некрасиво, поэтому старший молчал, стоя в стороне, пока все медленно продвигались к кассе, дабы арендовать коньки. За то время, что Джисон договаривался с женщиной о покупке билетов, у Чана была отличная возможность рассмотреть во все глаза нового знакомого.       Одет был в школьную форму, будто его прямо после занятий сюда притащили. Черные волосы с длинной чёлкой до глаз, а сами глаза немного грустные, но изображают радость. В них плещется почти такой же океан из мыслей, как у старшего, но чуть поменьше. Аккуратный нос, лебединая шея, руки пианиста, сам чуть выше Бан Чана, из-за чего блондин аж спину выпрямил на все сто, чтобы не быть ниже самого младшего в их компании.       — Всё, выбирайте коньки и пошли обуваться, — радостно произнёс Джи, когда получил таки билеты.       Все пошли за ним, что-то обсуждая, но Бан никак не мог вникнуть в беседу, так как очень сильно залип на этом Чонине. Младший слишком красивый… Интересно, нашёл ли он соулмейта? Спрашивать прямо в лоб об этом тоже не шибко красиво, из-за чего Чан всё продолжал молчать. Вплоть до выхода на лёд, где первыми словами, произнесёнными при друзьях были «Ох, чёрт, лучше бы дома отоспался…».       — Да ладно тебе, хён, вперёд! — прикрикнул радостный брюнет, подтолкнув старшего на лёд, где он чуть не свалился.       — Что-то Джисон слишком оживлённый, — выдаёт Бин, а Ликс, услышав это, решил поделиться кое-чем:       — Он очень ждал момента, когда Чан-хён согласится выйти с нами погулять, поэтому сейчас такой счастливый.       — А почему Чан-хён не хотел раньше выйти? — вдруг встрял Ян, напугав ребят.       — Он слишком много переживал, что всё не может найти предназначенного, — пояснил Со.       — Да, Чан-хён думал, что не найдёт его. А ещё соли на раны насыпали мы тем, что теперь у нас есть предназначенные, а у него ещё нет, — за спиной Феликса показался Хан, положив ему руку на плечо.       — Получается, он в нашем трио последний без пары, — задумался Чанбин, приобняв Кима за плечи.       — Это так, — кивнул брюнет, взглянув на обсуждаемого, что держался за бортик. — Ну всё, пошли уже кататься, Чан там один на льду пытается с коньками совладать.       Буквально через пару секунд уже все парни были на льду, как и остальные посетители катка. Некоторые люди здесь были словно профи, совершая красивые манёвры, катаясь спиной вперёд, а некоторые, как Бан Чан — едва стояли на ногах, и ощущая, что дрожат коленки, прилипали к бортику, не в состоянии отлипнуть. И Джисон и Чанбин подъезжали, чтобы предложить помощь, но Чан говорил, что сам справится, так что те уезжали к своим парам, чтобы покататься рядом, а позже и держась за руки.       Для этого катка придумали особенную фишку: каждые пять минут основное освещение приглушают на минуту, для создания атмосферы. Пары в это время могут кататься, держась за руки, чтобы «освещать себе путь». Со второго этажа это выглядело по-настоящему волшебно: много парных огоньков цвета рубина синхронно передвигались по кругу; при условии, что никто ни в кого не врежется в полутьме, естественно.       Между прочим, Ян Чонин был одним из первой категории посетителей катка, хотя бы за умение красиво кататься. Также туда смело входили Джисон, что помогал Ликсу, и Чанбин, поддерживающий Сынмина, когда тот говорил, что точно упадёт на этом чёртовом льду. Младшенький катался в принципе лучше любого своего хёна, хотя бы из-за наличия в своей жизни старшей сестры, занимающейся фигурным катанием, что порой учила братца разным манёврам.       Но сейчас это всё было не так важно, как то, что в момент первого приглушения света в Бана врезалась маленькая девочка. У блондина встал выбор для совершения быстрых действий: либо упадёт она, либо Чан хоть попытается её поддержать, но скорее всего упадёт сам. В конечном итоге у него наверняка будет синяк на левом бедре, так как он, не раздумывая более секунды, выбрал второй вариант, а испуганная, но благодарная девочка уже стояла у бортика, улыбаясь парню, приговаривая слова благодарности.       — Эй, хён, тебе помочь? — неожиданно раздаётся слева.       Бан поднимает глаза и в полутьме различает младшенького, у которого в глазах отражаются огоньки от ламп. Он несмело кивает, после чего тянет холодную из-за льда, на который оперся, руку и хватается за протянутую тёплую ладонь Яна. В мгновение ока рядом с ним вспыхивает красное свечение, а Бан неверящим взглядом смотрит на свою грудь, которую просвечивает его быстро бьющееся сердце. Он переводит взгляд на шокированного черноволосого, что смотрит то на своё сердце, то на чужое.       Чуть отойдя от шока, он осматривается и видит застывших в нескольких метрах от них почти всех парней, что с удивлением и счастьем на лицах наблюдают за всем. В этот конкретный момент Бан Чан не может поверить в то, что всё это правда. Его как будто пытаются обмануть его же фантазии. Над ним издеваются его чувства, что вынуждают продолжать заглядывать в глубину души Чонина, что сверкает в радужке его глаз.       Мысли перестают казаться обычной водой, в которой было желание утопиться, а становятся похожи по структуре на этот самый лёд, обездвиживая тело, заморозив его. Блондину сейчас так всё равно, что у него от контакта с реальным льдом штаны промокнут, что сам он замёрзнет, да и, в принципе, что он мешает людям проехать дальше. Ему не всё равно лишь одно: мысль, на которой удалось сконцентрировать своё внимание.       Бан Чан дождался этой случайности. Он нашёл того, кого хотел найти. Смог преодолеть свою апатию, выйти именно в этот день гулять с друзьями. А его половинка, оказывается, была всё это время так близко, нужно было просто не сидеть сложа руки, а пытаться. Стараться найти его. Найти Ян Чонина, очень милого, вежливого, заботливого и невероятно симпатичного соулмейта, которого, как казалось, Чан просто-напросто не заслуживает.       — Помоги, — улыбаясь произносит старший, пока поднимается со льда, при этом продолжая смотреть в глаза напротив и, не отпуская чужой руки, продолжил: — Научи кататься.       Чонин усмехается и, держа руку Чана, переплетает с ним пальцы, начиная объяснять, как нужно двигать ногами, задействовав мышцы спины и рук, чтобы получилось свободно передвигаться по льду. А Бан Чан честно пытается вникнуть в его объяснения, да вот только в голове сейчас полная неразбериха от спонтанной мысли: сольются ли их океаны, состоящие из морей мыслей с разными потоками, в один?