(Не)верное решение

Всё выглядело практически идеально, не хватало всего-то пары мелочей и присутствия рядом фигуры отца или дяди, которые бы помогли глубоко вздохнуть, выдохнуть и осознать, что это самый ответственный и важный шаг за всю недолгую жизнь. Мэй бесконечно долго прятала счастливые слёзы, так и норовящие политься по нарумяненным щекам, Нед с важным видом ходил и интересовался у гостей, готовы ли они к началу церемонии, ибо не мог же шафер позволить чему-то пойти не по плану в столь праздничный день, а остальные сердечно поздравляли и радовались, что это наконец-то произошло. Питер пробирался через бесконечное количество надутых шариков в комнате второго этажа огромного загородного дома и пытался найти в Интернете запрос, как же завязывать чёртов галстук. Сложная же задача! Вот как женщины это делали?! — Ты же такое не носишь, — раздался с прохода насмешливый голос. — Если они мне не нравятся, это не значит, что про них можно забыть, — назидательно протянул Питер, остановившись у зеркала, напряжённо глянул на экран смартфона и принялся чётко следовать выведенной инструкции. Судя по фырканью, Тони пожал плечами — вот уж кто никогда не следовал чьим-то принципам и делал так, как считал нужным. Идеальный костюм эффектно подчёркивал крепкое телосложение, неизменная бородка не придавала лицу лишних лет, морщины вокруг глаз хотелось назвать лучиками солнца, а седина в волосах казалась просто шутливыми отблесками света. Питер бросил мимолётный взгляд в сторону, мельком зацепившись за время на электронных часах, и со вздохом продолжил пытаться сделать некое подобие «узла» поверх кипенно-белой рубашки. Нет, это явно было какое-то издевательство, лучше бы стащил у Неда бабочку! В клеточку, правда, и совсем не под официальный дресс-код, но зато мило и со вкусом. — Смотри, ручки того и гляди затрясутся, — шутливо бросил Тони, — а у алтаря полетишь носом вперёд. — Не полечу, инстинкты сработают, — буркнул Питер, словно маленький ребёнок, которому сказали смотреть под ноги и не споткнуться о первую же ступень. Расслабив плечи, он вздохнул и развязал галстук до начального этапа. — Ну, или Хэппи подхватит… — Успокойся, ребёнок, — неожиданно снисходительно посоветовали ему. — Сегодня предостаточно тех, кто будет волноваться даже сильнее тебя. Поняв отсылку к собственной тёте, самолично составлявшей и списки гостей, и последовательность прохождения свадьбы, Питер чуть приподнял уголки губ, тем самым подбадривая своё отражение в зеркале. Всё будет замечательно, надо просто пересилить страхи, выйти из зоны комфорта и уверенно шагнуть вперёд. Впрочем, как и всегда — если сам ничего не сделаешь, за тебя этого никто не сделает. — Я знаю, — согласно выдохнул он, покачав головой. — В конце концов, глупо волноваться, когда давно всё обговорено. Тони склонил голову на бок, придирчиво осмотрев смокинг, обтягивающий подкачанное тело во всех возможных местах, и, засунув руки в карманы брюк, ленивой походкой подошёл к нему со спины, одобрительно кивнув каким-то своим мыслям и серьёзно уставившись на чужой причёсанный затылок. Питер снова развязал галстук, посетовав на желание отточить это умение в какой-нибудь дивный июльский день, если выдастся свободный момент, и вопросительно встретился с глубокими карими глазами, насквозь пронизывающими его душу. Говорят, самое верное решение — это то, которое принято внезапно. Так, за один день, вечер или краткий миг, полный сомнений и противоречий перед заходом в самый обычный магазин, когда сознание само не понимает, зачем и почему куда-то ведёт, а руки сами тянутся к нужным вещам, считавшимся некоторое время назад невозможными и совсем не свойственными юношескому максимализму. Он боялся поспешности, хоть кругом и твердили, что дело затянулось на пару лет. Возможно, они действительно были правы, может, у него было не всё в порядке с головой, но он не знал, готов ли ступить туда, откуда не будет иного выхода, и не знал, хочет ли вообще куда-то ступать. — Глупо сбегать с церемонии, не добравшись до алтаря, — Тони иронично вскинул бровь. — Но ещё глупее — идти к нему неуверенным. Ладони дрогнули на последних словах, и Питер силой воли сдержал порыв сжать руки в кулаки. Неуверенным? С чего он взял, что… Неприятная змея завозилась на уровне желудка, стягивая кольцами органы и периодически хитро прищуриваясь, будто издеваясь, мол, ты сам выбрал этот путь, теперь уж терпи. Он был уверен. Это было щепетильное, страшное, волнительное, но верное решение. Одно из немногих, которые он принимал. Решение, что впустит его в новое будущее, где не останется места боли, сожалению и неоправданным ожиданиям не особо послушного мальца, снующего по крышам мегаполиса. Питер верил в это так отчаянно и долго, что теперь не мог дать места иной мысли — слишком поздно что-то менять, слишком далеко зашло, чтобы жить эмоциями. — Это правильно, — сказал он почти слышно, сглатывая подступивший к горлу ком невысказанных предложений. — Хоть что-то наконец-то правильно, Тони. Тебе так не кажется? — Смотри сам, — Энтони растянул губы в усмешке, почему-то нахально вздёрнув бровь. — Но на твоём месте я бы ещё подумал. Питер прикрыл глаза, стараясь сконцентрироваться на голосах людей внизу и на громко играющей музыке. И это он говорил? Подумал бы? Это говорил человек, который женился сразу же, как осознал, что второй возможности может и не быть? Ядовитые слова почти слетели с языка, но он сдержался. Нет-нет, сегодня был не тот день - не время вспоминать то, что осталось в прошлом. — Но ты не на моём месте, — скривился Питер, имея в виду ситуацию, развернувшуюся вокруг него несколько лет назад. Тони ожидаемо фыркнул, словно именно этих слов и ждал. — Очевидный факт. Питер повторно сделал над собой усилие, думая, что над ним просто потешаются, чтобы отвлечь от стандартных предсвадебных нервозов. — Бога ради, Тони, ты не заставишь меня передумать, — Питер сощурился, оценивая получившийся узел галстука. — Только не сейчас. Тот вытащил руки из карманов и скрестил их на груди, тем самым принимая словесный вызов. Он и не пытался. Просто двоякий намёк, просто такой же двоякий и не совсем честный ответ. Питер привык, это намертво прижилось к костям, начиная от слоя кожи и заканчивая каждой клеткой его мозга. Энтони притворно вздохнул. — И всё же, ты сомневаешься, — добавив для пущего эффекта: — Сильно. — С чего бы? — ёрничал Питер с напускным спокойствием. — А может, это ты во мне сомневаешься? — повис в воздухе едкий вопрос. Он обманывал сам себя, полагая, что нет — тот никогда в нём не сомневался. По сути, Тони был единственным, кто всегда в него верил, даже когда этого не делал весь мир. Питер не раз был свидетелем вспышек злости и сокрытых за ними переживаний, но всегда понимал, что это заслуженно, и сейчас, стоя перед чёртовым зеркалом и поправляя костюм, он не верил своему же отражению. Неужели хватало смелости это спросить? Столько лет-то спустя? — В то время как я не могу заставить тебя сомневаться, — медленно и с расстановкой говорил Тони, — ты не можешь этого не знать. Ответ на данный вопрос в самом тебе, Питер, — он стоял с видом человека, знающего, о чём говорит, а каждое его слово казалось молотком с гвоздём, забивающемся в верхнюю крышку гроба. — То, что я здесь — как минимум доказательство того, что он есть, и всегда был. Ты просто невнимателен, и упустил из вида важную деталь. Если хорошенько подумаешь, ответ будет как на ладони. Питер зажмурился, сжимая губы в ровную линию. — Это ты кое-что упускаешь, Тони, — тяжесть осела внизу живота, и он глубоко вздохнул, чтобы стало чуточку проще. — Я не против того, что должно произойти, более того — я сам на этом настоял, помнишь? И в данный момент мне не хочется слушать ничего подобного. Пожалуйста. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Это моё окончательное решение. — Вот и славно, — серьёзно кивнул Тони, делая шаг в сторону, чтобы в отражении его не было видно. — Твоё трезвомыслие радует. — Хватит, прошу тебя, — Питер резко обернулся, сжимая руки в кулаки и едва ли не раздавливая в ладони смартфон. — Не заставляй меня спорить. Я никогда не думал трезво, и ты это знаешь. Тони приподнял уголки губ в подобии улыбки, но больше получилось невероятно сожалеющее выражение лица. — Ты так думаешь сейчас. Разве это не хорошо? — Хорошо? — Питер устало вздохнул, сжав пальцами переносицу. — Это было бы хорошо, если… — он замолчал, не находя подходящей трактовки и смелости, чтобы что-то сказать. — Ты в курсе, что теперь мне ещё сложнее пойти туда? — усмехнулся он, возвращая взгляд на молчаливо слушающего его Тони. — Мне говорят, что всё правильно, и я им верю. Но ты опять заставил меня усомниться в самый последний момент. Неужели тебе правда хочется, чтобы всю жизнь, засыпая, я гадал, правильное ли решение принял? Разумеется, оно неправильное! — в сердцах воскликнул он, не понимая, кого больше всего ненавидит в этот момент — себя или того, кто перед ним. — Разумеется, мне никогда не принять всего до конца, потому что я люблю другого человека. Не того, кто будет стоять со мной у алтаря. И я совру, сказав, что не хочу, чтобы со мной сейчас был именно он. Однако… — тяжело втянув воздух через нос, он сглотнул. — Однако ты должен меня отпустить. Даже если это неправильно, Тони, — Питер с надрывом выдохнул имя, застрявшее глубоко в голове и осевшее на обветренных губах. — Я должен туда идти. Глаза защипало от обидных слёз, застилающих полный обзор, и Питер нервно стёр их ребром ладони. Сегодня рыданиям не было места. Такие дни остались далеко позади… Где-то в его подростковой неуверенности, лёгкости и героизме. Где-то в семнадцати годах. Тони вновь засунул руки в карманы брюк, задумчиво оглядев пол под ногами, а затем посмотрел Питеру прямо в глаза, улыбаясь настолько в своей манере, что сердце схватывало от боли. Он был… собой. Настоящим. Узнаваемым. Родным. — Что ж, Питер Паркер, — усмехнулся он по-доброму. — Тебе с этим жить. Питер безэмоционально смотрел на красивые занавески, на много-много надутых разноцветных шариков на полу, и дышал. Молча дышал, чтобы прийти в норму. Неожиданный стук в дверь заставил его вздрогнуть. — Дорогой, пора выходить, — просунулась голова улыбающейся тёти Мэй. — Ты готов? Питер обернулся к ней, бросив на зеркало последний взгляд. — Конечно. И он вышел. Потому что пора ставить точку на месте запятой. Потому что гости заждались, то и дело оборачиваясь на вход в большой дом. Потому что никакого Тони Старка в комнате и не было, а место, где тот стоял, всегда оставалось пустым.