Любовь отчаянно нагрянет

— Ну кто так целится! Дебил! Кто так стреляет! Мне в напарники достался косорукий, аа-а-а! — Чё косорукий? Так и задумывалось! Это ты дебил, что высшего замысла не понимаешь! Во напарничка дали, недоумок какой-то. — Да я вон одной стрелой троих прошиперил! А ты, динозавр мохнатый, небось ещё в КПСС состоял при жизни, а? Шире надо смотреть, шире. Чего ты девкам этим работяг все подсовываешь? Она может миллиардера на белом коне ждет, а ты ей слесаря! — Да ей до того миллиардера через полстраны пилить. И не попасть этой простушке на охраняемую виллу. Практичнее надо смотреть на такие вещи. Элементарного не понимаешь! Фэзеуху какую-нибудь закончил, а все туда же! — Да я и слов таких не знаю. Точно динозавр. Ты в каком году преставился, дедуля? — Какой я тебе дедуля, щенок! Я красный комиссар, якорь тебе в печёнку! — Омайгад, это еще раньше динозавров, походу. Стреляй, ты чё тупишь! Вон, как ребята переглядываются, точняк парочка выйдет зашибенская. — Ты совсем сдурел? Они же мужики! Я против, я буду жаловаться руководству! — Да хрен с тобой, сам пришпилю этих. Хороши, чертяки, аж дымятся уже оба. Ты чё пихаешься, тупло? Ты чё мешаешь работать-то? Я тоже буду жаловаться. На, получи, фашист, гранату! Два пухлых купидона сошлись в совершенно равной схватке. Один шлёпнул кулачком в перевязочках по толстой щеке другого, словил аналогичный удар от оппонента и схватился за лук. Когда смешные декоративные орудия труда были измочалены о кучерявые головы и жирненькие попки, они вцепились друг другу в прически и покатились по облаку. В Небесах громыхнуло, короткий ледяной дождик сбрызнул двух вошедших в раж купидонов. Дежурный архангел, зажав в каждой руке по красному уху, растащил шипящих и плюющихся малышей. — На полчаса оставил! А вы опять подрались, — вздохнул он кротко, — что на этот раз? Похожие, как две капли воды, купидоны принялись страстно ябедничать друг на друга. — Извращенец! То троих сразу пристрелит, то мужиков соединять пытается! Я отказываюсь работать в атмосфере гнусного буржуазного разложения! Требую пересмотра нормативов! Должно быть все по ГОСТу. Или ТУ хотя бы напишите. — Я тоже отказываюсь работать с этим дерьмом ископаемым! Свободу попугаям! Дай я его укушу на прощание! Пустите меня в адскую топку, надоело! Требую другого напарника или никого не надо! Один всех перестреляю! — Никаких стандартов в нашей работе нет. Мы руководствуемся интуицией и чувствами. И что с вами прикажете делать? — задумался дежурный. — Ухо отпусти, больно, — борец за свободу нравов потирал распухшую оладью, — орудия труда мы поломали, извините, — буркнул он сердито. — Это не проблема. — Взмах руки привел в порядок золоченые луки Амура. — Мне что и дальше с этим выкормышем Антанты возиться? — недовольно произнес ретроград. И тут же получил позолоченной стрелкой в лоб. — Дартс — сила! Йес! — оскалился воинственный купидон. — Ах ты! — взъярился второй. Он быстро натянул возобновленный лук, тренькнула тетива, стрела амура попала точно в цель. Первый схватился за грудь, посмотрел с недоумением на истаивающее древко, свел глаза к переносице и попытался изобразить обморок. Облако коварно спружинило. — Кхе-кхе, вотэтоповорот, — кашлянул дежурный архангел, — вы тут разбирайтесь. Медовый отпуск вам на три дня. Если дальше будете саботировать, уволю на Землю, без права перерождения. Пока, мальчики. Да, скорее всего, перейдете в другое отделение работать. — В какое? — спросили хором провинившиеся. Они еще ничего не поняли. — Узнаете, — туманно ответил дежурный и испарился. Два пухлых малыша, помахивая куцыми крылышками воззрились друг на друга с подозрением. — Ну и когда я должен почувствовать эту гадскую любовь? Ты жирный и противный, — заявил первый. — Какая любовь? Ты чего несешь опять? — Я же говорил, что ты старпёр! Не дошло еще? Кто тебя просил в меня стрелять? Вот щас как втрескаюсь в тебя и буду хватать за все места и требовать изврата! — мстительно процедил первый, чувствуя странное шевеление в груди. — Я?! Ты?! В меня?! — завопил возмущенный второй, — да пошел ты к черту! Где-то проворчал гром. Пока еще тихо и предупреждающе. Второй испуганно примолк. Рой непривычных мыслей крутился в голове. Точно! Он-то в голову раненый! Ничего страшного, вот сейчас вспомню устав партии, сразу глупости позабудутся, подумал он. Но в хорошенькой головёнке заклубились совершенно фривольные мыслишки. — Да что у этого воплощения причиндалы игрушечные какие-то! — пыхтел недовольно бывший красный комиссар. Новоявленная парочка уже барахталась в пушистом облаке. — Ничё, мне и такие сойдут. Я первый! Ну тебе жалко что ли? Я вообще девочкой была прошлый раз. Ой, ты этого не слышал! Я соврал! — жалобно пискнул первый. — А! Баба! Да чтобы я! — начал возмущаться второй, но был заткнут ангельским поцелуем. — Ну вот видишь, а ты боялся! Даже ничего не помялось, срифмовать не с чем, пичалька, — хихикал прямо в ухо наглый купидон. Возражать не хотелось. — Хорошо, я всегда уступал дорогу слабому полу, — великодушно улыбнулся пока еще ретроград. — Мы теперь абсолютно равны! — упер лапки в боки первый пухляш. — Ага, значит, моя очередь быть сверху, — сориентировался второй. — Ну-у… наверное это и есть, типа любовь? — почесал в затылке бывшая девочка. — Не попробуешь, не узнаешь, — хором выпалили купидоны и засмеялись. — В конце концов, мы должны распробовать то, чем народ одариваем своими стрелами! — выдал философскую мысль один. — Надеюсь, трех дней хватит? — подмигнул второй, — хотя о чем я? У нас же вечность в запасе!