Воспоминания дней былых.

Великобритания живёт уже не один долгий век. Много чего на его памяти, что, к сожалению, в последнее время его подводит, как хорошего, так и плохого. Он помнит многие пережитые им войны, помнит свои первые колонии, помнит расцвет и падение многих государств... Он помнит свою историю, но не помнит себя самого. Последние лет десять, на волне того, что происходит вокруг, страна нередко стал задаваться вопросом - кто же он такой. Нет, и ежу понятно, что он государство, монархист, бывшая империя и так далее, но это несколько не то. Он может проснуться утром, взглянуть на себя в зеркало, и подумать :"вот он я. Таким я был практически всегда, не считая буквально первых лет тридцати с момента моего рождения. Что в шестнадцатом веке, что в восемнадцатом, что в двадцатом и в двадцать первом, я - один и тот же человек." Однако что-то внутри него всё равно упорно твердило :"нет. Если бы ты посмотрел на себя лет пятьдесят назад, ты увидел бы на своём лице неимоверную усталость, но и облегчение. Ты увидел бы ненависть к немцам, к русским, к колониям, что словно сговорились, решив устроить революции. Если бы ты глянул на себя в девятнадцатом веке, ты увидел бы отвращение к французам, уважение и страх по отношению к русским и абсолютную ненависть к американцам. Хочешь сказать, всё это - один и тот же ты?" И Британия не находился, что ответить этому голосу. Всё это словно разрывает его напополам. Он не может найти себе места, ему с трудом даётся работа, ведь стоит стране лишь сесть в кресло, как его сразу же посещает странное желание - просто встать и бежать. Далеко, долго, туда, где его никто не найдёт и где он сможет отдохнуть. Почти триста лет стажа без отпуска! Где такое виданно, право слово. Или же, другой пример - от чего-то все его жители относятся к нему, как к государству, очень благосклонно. Они все, от мала до велика, уважают его и даже готовы исполнять приказы, пусть не всегда понимают, по какой причине это делают. И Британия, который всегда относился к этому с уважением, никогда не трогая собственных людей, вдруг ни с того ни с сего начал проявлять по отношению к ним агрессию. Кто-то бросит случайный взгляд, заденет плечом, столкнётся на улице - страна уже готов будет вот-вот довести этого человека до истерики одним своим взглядом. Это не приносило ему какого-то мрачного удовлетворения, нет – у него уже просто сдают нервы. Что самое интересное, некоторую агрессию он начал проявлять не только в своей стране, но и на различных политических встречах. Это очень пугало его, поскольку многие, по глазам было видно, заметили изменения в характере Великобритании. И немногие нашли смелось сказать ему об этом напрямую - только, разве что, дети. И Британия их слушал. Он понимал, что всё, адресованное ему, чистая правда, и что Штаты, Канада и прочие лишь беспокоятся за него, однако с собой он ничего поделать, увы, не мог. Потому то его и уговорили сходить на сеанс к психологу.

***

Страна сменил их уже несчётное количество, ведь далеко не все могли управиться с ним. Они сразу же ощущали какой-то странный трепет рядом с ним, а лишь узнав, что он страна, не могли и слова рядышком пролепетать. Кто-то вообще выходил за рамки и обращался к нему "ваше высочество"... Ох, боже, это выбешивало его лишь сильнее, а бедные врачи оказывались теми, на ком он выпускал свой гнев. После первого сеанса он с ними даже не говорил. Однако, проблема оставалась, и Британия не прекращал поисков, пока не нашёл именно того, кто ему нужен. То был рыжеволосый молодой немец, что не трепетал перед ним, так как официально жителем Великобритании не является, и подчиняется другой стране. Хоть самому владельцу земель это несколько не понравилось, однако, они поспешили заключить договор - если врач поможет ему, то он организует ему документы. Что ещё ему понравилось в этом специалисте, так это то, что он не стал реагировать на него, как все остальные. "Страна? Действительно? Ого..."–спокойно протянул он в их первую встречу, после чего с улыбкой добавил.–"видно, мне стоит подтянуть историю?". Великобритания тогда сразу понял, что ему может помочь только этот человек. В его обществе... Было даже как-то легче, а это определённо важно. Да и сам врач относился к нему спокойно. Британия даже начал считать его своим другом, спустя где-то месяц посещений. Страна усмехнулся, глядя в потолок. –кхм.–врач чуть покашлял в кулак, напоминая о своём присутствии. И не удивительно! Великобритания уже минут десять просто пялится вверх, изредка изменяясь в лице. -ох, простите.–монархист пару раз моргнул, зажмуриваясь, после чего устремляя взгляд на немца.–можете пожалуйста повторить вопрос? -я погляжу, вы сегодня чересчур задумчивы. Вас что-то тревожит?–вновь повторил он, чуть вздёрнув густыми бровями. –признаться честно, есть такое.–честно ответил британец, стыдливо улыбнувшись.–сегодня меня опять посещало то странное чувство. -вы о том, что вам вновь захотелось на детские качели?–добродушно усмехнулся врач, пару раз стукнув ручкой о блокнот. –прошу, не говорите так, мне невероятно стыдно.–улыбнулся страна, с весёлою мольбою глянув на психолога.–но, вы всё-таки правы. Более того, мне, чёрт возьми, захотелось мороженого, хотя в последний раз я ел его более сотни лет назад! Это же нонсенс! -вот вновь вы за своё.–с укоризной прервал его доктор.–вы не только страна, вы - личность, и у вас есть право перекусить мороженым, если так хочется. –увы, я почти четыреста лет живу исключительно как страна, и вы это прекрасно знаете.–со вздохом пояснил государство.–мне сложно просто взять и убедить себя, что простое следование простым прихотям не будет слабостью. Вот никак не могу перебороть это чувство, увы. Всё то время, что Британия медленно и с расстановкой говорил, врач потратил на то, чтобы отправить своей секретарше сообщение, чьё содержание мы узнаем чуть позже. -ну, в конце-концов, не всё потеряно.–попытался приободрить его мужчина, отложив телефон.–вы уже пришли ко мне, следуя за своими человеческими потребностями. Это ли не прогресс? –может быть...–согласно протянул Британия, чуть нахмурив брови. -а могу ли я узнать, вы самостоятельно приняли решение ходить к психологу, или же вас кто-то на это сподвигнул? –я бы сказал, что всё вместе.–кивнул головой самому себе куда-то в сторону Британия, почесав подбородок.–я начал странно себя вести по отношению к окружающим, не только на улицах Лондона, но и на политических собраниях. В конце-концов, я не последняя фигура на политической игральной доске, многие заметили, что со мной что-то не так, а в первую очередь мои дети. Они-то и уговорили меня посетить врача... Хотя в моём случае, врачей. Немец улыбнулся, уже было открыв рот, дабы ответить что-либо, однако в дверь его кабинета тихо постучали, после чего в щель просунулась миловидное личико его секретарши, что пробубнила себе под нос:–не представляю, зачем вам это понадобилось... -это уже моё дело, голубушка.–улыбнулся он ей, взяв в руки небольшой пакетик, после чего закрывая дверь. –что же там, если не секрет?–поинтересовался британец, после в изумлении открывая рот.–право слово, не стоило, честно... -да ладно вам!–усмехнулся тот, протянув тому небольшой шоколадный рожок.–для меня главное, чтобы пациент чувствовал себя комфортно, и чтобы он вылечился. В вашем случае, единственный выход - следовать своим прихотям, а так как вы не можете этого сделать, я вам чуть-чуть помогу. Врач по-кошачьи прищурился, также взяв себе холодное лакомство. –с каждым посещением я убеждаюсь, что вы - один из лучших специалистов на моей памяти.–счастливо вздохнул страна, откусывая небольшой кусочек от шоколадного десерта. -в прочем, предлагаю вернуться к разговору; какие у вас отношения с детьми? Помнится, вы рассказывали, что большинство из них не особенно вас жалует. –да, вы правы. Однако всё ещё есть те, для кого я навсегда останусь отцом, пусть и строгим, но любящим. На праздники они стараются навещать меня, а я стараюсь вернуть их хоть на пару мгновений в детство... Я же знаю, какого им, понимаю, как иногда важно отдохнуть. Вот только понимаю я это, по какой-то причине, только в их сторону, не в свою. -с этим мы ещё поработаем.–кивнул головой психолог, поставив мороженое на подлокотник кресла и сделав пару заметок в блокоте.–но, есть ли ещё в вашей жизни люди, которым вы особенно дороги? -не то чтобы... Я хорошо общаюсь с королевской семьёй, однако мы друг другу... Я им как дядюшка, который приезжает раза два в год и рассказывает удивительные истории детям, после чего вновь не даёт о себе знать.–без раздумий ответил Британия, закрывая глаза. -хорошо, в таком случае...–хмыкнул врач в ответ, запустив руку в густую бороду.–возможно, такой человек был? В конце-концов, вы прожили немалую жизнь. От чуткого глаза профессионала не укрылось то, что страна чуть вздрогнул. Он увидел, как зрачки у того чуть сузились, а на лбу проступила еле заметная испарина. Великобритания замолчал, нахмурив брови и поджав нижнюю губу, глядя куда-то сквозь пол. -хорошо, может быть... Был ли кто-то, кого вы люби... -да.–вдруг перебил его страна, всё не отрывая взгляда от ковра с длинным ворсом.–это ответ на оба вопроса. Психолог вздёрнул бровями, чуть наклонившись вперёд и готовясь слушать достаточно длинный рассказ своего пациента. -был такой человек... Давно он жил, и умер давно. Однако всё связанное с ним я помню до сих пор, и помню столь ясно, будто это было не более недели назад...

***

Я помню эти годы очень хорошо; Близился восемнадцатый век, и неожиданно в Европу нагрянула русская делегация, во главе с двумя на редкость высокими юнцами. Одного звали Петром Алексеевичем, а вот второго... Он тогда лишь улыбался, когда посторонние спрашивали его имя. Они активно катались по Франции, Испании, Пруссии и, конечно же, на мои земли заскочили. Второй юнец представился мне сыном Русского царства; Я сразу же увидел в его глазах редкое желание к саморазвитию и власти. Он учился на глазах, рос как личность, точно также, как и все, в этом великом русском посольстве. Лукавить не стану, меня привлёк этот юноша. Его манера изъясняться, столь одновременно похожая и нет на европейскую, его бархатистый и тякучий тембр голоса меня пленили. Проводить время в его компании было истинным наслаждением для меня, тем более он и сам стремился к общению со мною. Всего лишь за те несколько месяцев нашего общения, я узнал очень многое про него - и то, что он очень любит душистый травяной чай, соколиную охоту, что обожает мореплавание, имеет страсть к военному делу и стратегии, что сам не прочь поработать руками и многое, многое другое, но.... Я так и не выяснил его имени. До конкретного момента, конечно. В 1721 году он предстал перед всеми нами, с блистающей победой над Шведами, от гнёта которых Европа страдала много лет. В последующем он ещё не раз докажет, что ему не составляет особого труда побеждать непобедимые армии... Но это потом. Мальчик только-только взошёл на престол, и все ожидали от него скорого краха - все, но не я. К моменту его восхождения на престол, мы переписывались уже около тридцати лет, оттого я знал, что его не так уж и просто сломить. Он... Он был невероятно харизматичным человеком, невероятно умным и хитрым. Сколько раз он обводил всех нас вокруг пальца, да так ловко, что этого никто толком и не замечал... "Жандарм Европы", так мы окрестили его спустя сотню лет, но окрестили лишь официально. Кто-то всегда звал его "желторотым юнцом, что скоро падёт со своего Олимпа", кто-то звал его "худшим кошмаром, что когда-либо видела Европа", кто-то звал его "наиболее мощным из всех гигантов, ныне существующих...". А я звал его просто Михаилом. Так, как он представлялся мне в первых своим письмах... И всегда, до самого конца его правления, я обращался к нему не иначе, как "Миша...". Всегда. Признаться, меня охватило некоторое чувство гордости, когда Российская Империя начал править, и начал править красиво. Нередко я ставил его в пример своему сыну, за что позже и поплатился, Хех. В прочем, это несколько другая история. Я помню, как он мне писал во времена дворцовых переворотов - ах, бедный мальчишка! Его можно было понять, но не все пытались. С его слов, он будто разрывался на части, всё время ходил с мигренью да гадким настроением. В письмах я слёзно желал ему скорого выздоровления, но в реальности я получал с этого некоторое садистское удовольствие, зная, сколь сильная он личность и что он страдает. Пусть то и было не сильное страдание - но на протяжении более шестидесяти лет... В общем, мучался он изрядно. Все те годы мы с ним общались лишь письмами, редко где-либо встречаясь, а если и виделись, то не особенно разговаривали друг с другом. В конце-концов, для этого послы и существуют. Моя душа начинала охлаждаться к этой, к тому моменту уже не столь юной, стране, от чего я даже радовался - всегда я считал своё звание государства превыше всего, и терпеть не мог, если что-то мешало мне нести его. Однако... Вскоре случилась революция во Франции, к власти пришёл Наполеон, и... Много чего гадкого произошло. Очень много. Он действовал агрессивно, не шёл на уступки и горой стоял за своё молодое государство, взявшееся не пойми откуда. Как выяснилось позднее, вовсе то была не новая страна, а лишь подставной человек - мы в этом легко убедились на Венском Конгрессе 1814 года, когда того человека смог убить другой, тоже совершенно обычный человек. Нашего же Францию с амнезией держали чёрт пойми где, и найти его стоило больших трудов нам... Но, я заглядываю немного в будущее. Изначально, в самом конце восемнадцатого века, почти все Европейские державы объединялись в антифранцузские коалиции, по нескольку раз, и практически всё время имели провал - самой гадкой битвой того времени было поражение под Аустерлицем, бог ты мой, я до сих пор помню, как об меня и всех моих союзников в прямом смысле вытерли ноги... И вытирал он сам, лично. Этого я ему до сих пор не простил, и не прощу никогда. Да и никто из нас тогда не простил... От чего-то сейчас мне вспомнилось лицо России в тот момент. Оно было гневным, с оскалом, он хмуро глядел на Бонапарта, плюнув тому на ботинок. Однако глаза его... Ох, в них был тот самый детский трепет перед превосходившим тебя существом. Казалось, лишь я это тогда заметил. В тот период я ещё часто виделся с Российской Империей, мы вместе стояли против Французов, плечом к плечу. Душа моя вновь трепетала при виде его повзрослевшей, статной и широкоплечей фигуры, его худого и вытянутого лица с элегантно уложенной шевелюрой и чуть скошенным влево носом... Чёрт возьми, я тогда буквально помешался на нём, мне было сложно держать себя в узде рядом с ним. Империя обладал какой-то властью надо мной, о которой, я видел, он догадывался, но не мог её обуздать, к моему счастью. Так я и продолжал бы вожделеть над ним, если бы не Тильзитский мир тысяча восемьсот.... Кажется, девятого года. Ох, это был буквально нож в спину мне. Наполеон поджал под себя всю Европу и, к моей печали, даже Российскую Империю. Он перестал писать мне, лишь оставив в конце последнего письма такую фразу:"вот уж не знаю, друг мой дорогой, сколь долго это будет продолжаться, но я надеюсь, что изгнание французского дьявола не займёт особенно много времени. Однако, в целях безопасности, повремените пока с ответным письмом - увы, все каналы связи теперь будут под контролем.". Грустно ли мне было? Очень. Но моё звание страны даже тогда подбадривало меня, убеждая, что я не на то трачу жизненную энергию. Потому я пытался заниматься делами - в условиях континентальной блокады это было сложно. Люди мои начинали болеть и голодать, а сам я уже терял голову от перенапряжения. Уж не знаю, как плохо это не закончилось для меня, если бы Наполеону не вздумалось напасть на Россию. Ох, как же я тогда испугался за этого юнца (в моих глазах он, даже спустя сотню лет, был дитём), не описать словами. Я даже на пару дней слёг в постель с лихорадкой, умоляя горничную принести мне его письмо, да только та всё твердила, что нет никакого письма и не было. Что-то внутри меня больно кололо каждую минуту моего существования. Оно твердило:"он не выживет. Его смерть столь же близка, сколь и французский триумф. Время Российской Империи пришло и, увы, ты ничего с этим не сможешь поделать." Целый год я сидел, словно на иголках, почти не в состоянии заниматься делами. Я всё ждал новостей с востока - как там поживает мой дорогой друг?... И всё время мне было так больно слышать, что Наполеон двигается вперёд... Что уж говорить, когда до меня дошла весть о пожаре в Москве. Ужас, страх, непонимание - оба "меня" это чувствовали. Как страна я боялся усиления Бонапарта в Европе, а как человек я боялся за Российскую Империю. В прочем, зря я, как выяснилось, переживал - "желторотый юнец" не лыком шит был, и в одиночку справился с тем, перед кем трепещала вся Европа. Вновь! Совершенно один! Я и не знал, что говорить и чувствовать. Когда я его впервые увидел на Венском Конгрессе, то во мне проснулся какой-то странный родительский инстинкт - так хотелось прижать к себе это уставшее, нервное, готовое чуть ли не зарыдать от истощения существо, которое всё равно стояло статно и с каменным лицом... И вновь, только я видел, что творилось в нём. Он был горд, вёл себя учтиво, хоть и несколько агрессивно, держал ровно осанку... Но я знал, что за всем этим скрывается боль, нервные срывы, шрамы и ожоги, а также много, много чего ещё. Тогда, после конгресса, я пытался поговорить с ним, но не как государство... Вот только получил я уж больно холодный ответ. "-нет, простите. Уж совсем времени нет, думаю, вы меня понимаете." "-конечно же понимаю. Но, всё-таки, я настаиваю на неофициальной встрече." "-коли будет возможность, я с вами с радостью встречусь, но сейчас, увы, дел по горло. Приятного вам вечера, друг мой..." И вновь я начал по нему страдать, словно чёртов подросток... Желание внимания со стороны другого человека кипело во мне, а он, увы, никак не стремился его утолить. Письма от Империи были холодными, исключительно по теме разговора, сам он первый мне не стремился писать... Было больно, чего уж там. Именно тогда я стал задумываться о том, не преувеличиваю ли я его значение в своей голове, правильно ли я поступаю, есть ли вообще в этом общении смысл... Оно вновь прервалось, на долгие тридцать с лишним лет... Возможно, вас заинтересует то, по какой же причине оно возобновилось вновь. И она удивительна! Право слово, я думал, что после того, что мы сделали, он в жизни не захочет видеть моё лицо, а в итоге... В итоге он написал сам. Я говорю о крымской войне. Да, она длилась всего три года, но была ужасно кровопролитная; после того, как русский флот уничтожил турецкий, да и свой тоже, перегородив вход в Волгу его останками, мы были вынуждены идти на сушу. Там, против России, играло всего три игрока - Я, Франция, да Оттоманская Империя, которого никто никогда не воспринимал в серьёз.* Много мы тогда пострадали, очень много... И, хоть мы, официально, победили в этой войне, все на самом деле проиграли. Сколько человек убито, сколько снарядов потрачено в пустую, сколько сил! Мы все выглядели измученными и изнурёнными на заключении мира, а Российская Империя тем более. Но как он держался, это нечто невероятное! И я сейчас не только о мире, я о всей войне. Почти два года мы не могли взять один-единственный городок, который оборонялся похлеще загнанного в угол тигра... Я уж совсем потерял надежду на то, что мы вновь начнём общаться - какая ненависть горела в его глазах в тот день... Она определённо сожгла во мне что-то, да вопрос только в том, что именно. В общем, он вновь стал мне писать... Да не совсем как друг - скорее как ученик к учителю. Он нередко спрашивал у меня политические советы, уточнял о разных фактах, спрашивал про флот и т.д. и т.п... Я старался отвечать, честно, но так, чтобы это мне потом боком не вышло. В конце-концов, Империя хоть и был желторотым юношей, он всё равно представлял огромную опасность, а также обладал недюжинной силою. В прочем, я знал, что он не будет сам на меня нападать - мало того, что воспоминания о Крымской войне ещё ясно живы в его голове, так и в принципе разница между...

***

Британия с гневом посмотрел на резко открывшуюся дверь кабинета, а также на встревоженную секретаршу. -мистер Лехманн, приём у следующего пациента начался уже двадцать минут назад! Честное слово, он с меня три шкуры сдерёт, если вы ничего не сделаете...–взмолилась девушка, глянув на психолога щенячьими глазами. Немец вздохнул. -скажите, чтобы он подходил через пять минут. Секретарша тут же кивнула и ушла, негромко хлопнув дверью. -уж извините, что ваш рассказ так неожиданно прервался.–чуть стыдливо улыбнулся он, пожав руку стране.–но я надеюсь, вы закончите его на нашей следующей встрече. -можете в этом не сомневаться.–улыбнулся Великобритания, внутри ощущая неприятный осадочек от того, что его перебили, и закончить он сможет не скоро.–до встречи, мистер Лехманн. -приятного вам дня, сэр.–лучезарно улыбнулся он в ответ, садясь за свой письменный стол и провожая Британца взглядом. Чего уж скрывать - когда человек, что живёт столь долго, рассказывает тебе о минувших веках, невольно чувствуешь себя несмышлёным дитём, не только по сравнению с ним, но и со всем временем в принципе. Хочется до бесконечности сидеть подле него и спрашивать о цивилизациях, канувших в лету, народах, искусствах, великих деятелях... Удивительное дело! И как же после всего этого грустно возвращаться в мир, где к тебе каждый день приходят люди со своими столь приземлёнными проблемами...

***

Великобритания шёл по набережной Темзы, вдыхая холодный речной воздух. Ветер раздувал полы его пальто с высоким воротом, пытался сорвать шляпу, что, к его огорчению, плотно сидела на голове страны уже более тридцати лет. Да, она была столь же потрёпана, сколь и пальто, но оба они смотрелись гармонично друг с другом... Одного лишь взгляда на него достаточно, чтобы сказать "есть в вас нечто загадочное... Словно не из нашего времени." Британия усмехнулся. Да, загадочное... Не такой уж он и загадочный. Такой же, как и все. Как та женщина с миниатюрной собачкой, как тот мальчишка, крепко сжавший в кулаке лямки девичьей сумки, девочка, у которой эту сумку украли, старичок, которого они чуть не сбили по пути... Он точно такой же, как и они все, но потому, что он и есть они. От чего-то он остановился, глядя на противоположный берег реки. Уж больно неспокойны воды сегодня... Видно, погода будет неладной ночью. Ветер зашумит кронами деревьев, волны заколыхаются, доставая своими языками до набережной, зонтики повылетают из рук людей, чердаки и крыши домов станут неприятно озябши свистеть, а он... А он ляжет в свою кровать, накроется одеялом и улыбнётся, вспоминая, пожалуй, самое светлое и радостное, что с ним когда-либо случалось...

***

Только-только закончились войны с Наполеоном и его армией. Только-только в Европу пришёл долгожданный мир, дружба, союзничество. Теперь они все стоят друг за друга, стоят плечом к плечу и держатся за руки, гордо глядя в будущее. В прочем, это ненадолго - Британия уверен, буквально лет десять-пятнадцать и всё это обрушится крахом. Все вновь переругаются, образовывая причины из воздуха, да перебьют друг друга. Но ведь до этого ещё - егей! - больше декады. Времечко есть, не только на то, чтобы уладить все послевоенные дела, но и для того, чтобы и самому отдохнуть... Давненько он никуда не выбирался! Сидит себе в резиденции, в паре миль от Лондона, и плесенью покрывается, даже на улицу не выходя! Стыд и позор быть таким затворником! Великобритания усмехнулся сам себе, глядя в окно собственного сада. На улице не то чтобы тепло, но и не прохладно, он это знает. Ветер дует несильно, солнце изредка выходит из-за облаков... Красота неописуемая! Вот только уж больно приелась эта красота. И лес тот вдалеке приелся, и холмики его двора приелись, и все эти красиво ухоженные кусты приелись... Нужно куда-нибудь, где было бы точно также хорошо и спокойно... Ко всему прочему, давненько он не брал отпуска на месяцок-другой! Британец призадумался - куда бы отправиться? Европа, признаться, осточертела уже, колонии вызывают лишь кислую усмешку, к ещё не отошедшему от своей революции сыну тот и под дулом револьвера не сунется... А что, если в Россию? Говорят, там неплохо, а Санкт-Петербург - невероятной красоты город. Тем более, у одного его хорошего знакомого есть собственное имение с деревней в паре вёрст от него... Да ещё и учитывая, что у Российской Империи крепостное право... Ах, сколь же соблазнительна эта идея! Самому Великобритании никогда не нравилась отмена рабства - так неудобно платить людям за работу... А вот при рабстве такого не было. Чтож, решено! Страна хлопнул в ладоши - он уже на столько научился управлять настроениями своих людей, за сотни то лет, что может спокойно послать какому-нибудь торговцу мысль о том, что было бы неплохо посетить Русскую столицу. А сам монарх будет тут как тут, когда корабль и команда будут уже готовы. Теперь же остаётся лишь ждать... Недельки три, не более того.

***

Великобритания, пожалуй, никогда не забудет лица простых людей из этой неприметной деревеньки. Человек сто, не более, но они все такие... Измученные что-ли, голодные, однако всё равно счастливые. Они с интересом смотрели на иноземного посла, как он им представился, без всякого смущения с интересом разглядывая его. -а как вас звать?–робко уточнил какой-то мальчик в серой рубашонке. -зовите меня сэром Байроном.–улыбнулся тот, учтиво кивнув головой. Мальчик на это так и прыснул со смеху. -экое имечко странное, "Ба-айрон!"–спародировал он, высовывая язык. Тут же какая-то женщина схватила его за ухо, чуть ли не прошипев:-угомонись, окаянный! Барина спугнёшь. Великобритания чуть склонил голову, пару раз моргнув. Н-да... Как бы он ни симпатизировал рабству, глядя на этих людей, ему становилось чрезвычайно жалко их. -не беспокойтесь, я не обижен.–чуть усмехнулся тот, с добротою смотря на опешившую женщину. По какой-то причине она тут же перекрестилась и поклонилась ему в землю, прошептав что-то близкое к:"господь даруй вам долгих лет жизни...". Всё-таки, не понять ему эту боголюбную русскую душу. -барин, готово уж всё!–крикнул какой-то косматый мужик с холма, помахивая шапкой, чтобы его увидели. -благодарю, почтенный сударь!–откликнулся от, тут же взяв у детей свою трость и начиная подниматься вверх на холм.–если вы не против, я бы хотел посмотреть в ближайшее время как вы живёте.–кивнул головой он столпившуюся народу, вновь начиная подниматься вверх. Поместье его "друга" находилось выше всей деревни. С его террасы и окон открывался невероятно красивый вид на финский залив, а если приглядеться, то справа будет блестеть шпиль Петропавловской крепости. Приглушённые звуки моря с трудом, но всё-таки пробирались даже в само полупустое здание, наполняя его неким призрачным присутствием. -ну, значится, здеся книжки всякие, там вот кушать извольте, а тут спать.–указывал на различные комнаты крестьянин, с некоторым изумлением глядя на спокойного британца.–в опочивальню девка Маруська приходить будет, коли за верёвочку потянете, а если огонь зажечь надобно, то меня кликните. -как скажете, любезный.–кивнул головой Великобритания в ответ ещё более опешившему от такого обращения человеку.–будьте так добры, затопите камин в комнате, да дровишек туда принесите. Слыхал я, ночи тут холодные. -и то верно, барин.–согласился мужик, поправив странного вида шапку на голове.–это только кажется, что солнышко пригрело, а оно хитренькое, тепло всё под вечер забирает. Да только в толк не возьму - сейчас то зачем дрова попусту переводить? -затем, что ко мне уж гость спешит.–загадочно улыбнулся Великобритания. Мужчина, в непонятках, кивнул ему головой, медленно уходя прочь - странный он какой-то, этот барин. В прочем, самого́ страну это не сильно волновало - куда более он волновался о прибытии своего гостя. За многие сотни лет жизни он мало того, что научился контролировать разум своего народа, так ещё и может чувствовать приближение других стран, если они сравнительно неподалёку, примерно угадывать их настроение и знать, находится ли на подходе их армия. И оттого ему что-то усердно говорило в мозгу - Империя Зол. Государство в принципе может чувствовать другую страну на своих территориях - это, в некотором роде, их способность. Однако только с оттачиванием этого навыка можно сказать уже нечто об этой приближающейся стране, а иногда даже назвать конкретную личность. К примеру, Францию он знает уже столь долго, что стоит выйти кораблю вместе с этой страной из какой-нибудь гавани, Британия сразу же почувствует его приближение. Увы, чересчур много не особенно хороших воспоминаний рядом с ним. -Маруся, верно?–остановил он проходящую мимо девушку, которая вздрогнула от внезапного оклика.–подайте, пожалуйста, чаю в спальню, да две чашки. -как скажете.–лишь тихо пискнула она, тут же удаляясь как можно далее. Скромница, чего уж поделать. Страна ещё разок оглядел те помещения, что ему представил тот пока ещё неизвестный мужик - они его нисколько не интересовали. Все, кроме места, куда он и попросил подать чай. Бодрым шагом сэр Байрон приблизился к дубовым дверям, с расписными лакированными ручками, с резными орнаментами на самих дверях, с выпирающим разукрашенным косяком... Красивые двери, но непонятно для чего красивые. Эти самые двери скрывали за собою спальню - не то, чтобы особенно богатую, не то, чтобы невероятно бедную. Куда лаконичнее подошло бы слово: "эстетичную". Напротив дверей находилась большая двуспальная кровать, сокрытая занавесками. Расписные зелёные одеяла свисали до пола, а набитые пухом и перьями белые подушки смотрелись на них, словно снег посреди летней зелени. Не сказать, чтобы это слепило глаз - наоборот, подобная картина смотрелась очень гармонично, особенно на фоне такого же зелёного ковра на полу с белыми вкраплениями. Справа от дверей были книжные полки, а также вышеупомянутый камин - аккуратно сложенный из кирпичей, закрытый металлической решёточкой, обставленный по бокам книжными полками... Зимними вечерами сидеть перед таким, читая какой-нибудь незамысловатый французский романчик - самое то. Напротив же камина была аккуратная софа и столик, также сотворённые из плоти дуба, что хорошо вписывалось в общую картину комнаты. Обивка у сидения также была зелёной, с чуть более светлыми узорами, что бросались в глаза только при близком рассмотрении. Слева же от входа находились большие окна, а также выход на небольшую террасу, что открывала живописный вид на деревню, лес, а после уже и море... Всё-таки, у его друга есть некоторый вкус в выборе домов. Чинно пройдя к софе и спокойно усевшись на ней, он закинул одну ногу на ногу, с еле заметной улыбкой замерев и глядя в стену. Осталось только ждать, не смотря на то, что присутствие Российской Империи с каждой секундой ощущалось всё чётче и чёте... Осталась буквально пара километров.

***

Держа в одной руке блюдце, в другой чашку, глядя на играющее пламя в камине, Великобритания улыбался всё шире и шире - вот кибитка остановилась возле холмика, вот тяжёлые и гневные шаги поднимаются по нему, вот они приостановились по чьей-то вине (вероятно, бедняжки Маруси), после чего возобновились вновь. Двери резко открылись, от чего выражение лица Великобритании вновь стало куда более спокойным, но дружественная улыбка никуда не исчезла. -ох, простите батюшка меня, неказистую...–запричитала девушка, пытаясь выглянуть из-за высокой атлетичной фигуры молодого человека в дорогом мундире. -не бойтесь, дорогуша.–с улыбкой заверил её он, глядя в гневные глаза России.–ступайте лучше, да только принесите нам сначала две бутылочки вина из погреба. Лицо Российской Империи исказилось в непонятной, но явно злобной гримасе, от чего Великобритании так и хотелось прыснуть со смеху. –позвольте объясниться.–начал он угрожающе низким голосом, лишь Маруся удалилась.–какого дьявола вы здесь забыли?! Я, конечно же, понимаю, что мы союзники, но ни одно государство не имеет права владеть собственностью на территориях другого!–Империя топнул ногой и казалось, что искры сейчас прыснут из его глаз. Великобритания с лукаво-спокойной улыбкой отпил чаю, выжидая драматичную паузу. -а разве это моя собственность?–невинно заявил он, взяв ложечку и помешивая сахар, которого, конечно же, в кружке не было. Просто он знал, что этот звук изрядно подействует на натянутые нервы собеседника.–мой хороший друг любезно предоставил мне своё имение на недельку-другую. -хорошо, это полбеды.–сморщил от неприязни нос младший монархист.–вы не предупреждали меня о том, что посетите мои земли, и я могу расценивать ваше нахождение здесь как желание начать войну! -друг мой, не достаточно ли войн на это десятилетие?–с ироничной ухмылкой уточнил тот, вновь спокойно глядя в глаза русскому.–ко всему прочему, я здесь всего лишь отдыхаю. Ах, утомился я от бесконечной мороки, хоть раз в сотню лет то можно вдоволь успокоить душу?–тихо посмеиваясь продолжал британец, смотря на то, как всё мрачнеет и мрачнеет лицо его собеседника. -от чего же вы на мои земли прибыли?–чуть прищурив глаза, спросил тот, стараясь взглядом прожечь дыру во владыке морей. Эх! Не дорос ещё ты до того, чтобы взглядом ставить на место многовековую державу.–не по нраву вам ваши колонии да острова бесчисленные? Али боитесь, что от одного только вашего присутствия взбунтуются?–пытается давить на больное, экий подлец! Великобритания лишь усмехнулся сам себе на эту жалкую попытку. –ох, не поверите, друг мой, устал я и от островов этих с колониями, тоже ведь работа.–просто бросил он, небрежно махнув рукою.–а вот ваши земли всегда вызывали трепет в моей груди. Ах, как прекрасны ваши леса, поля, даже в городах есть нечто завораживающее дух.–страна видел, как медленно разглаживаются морщинки злобы на лице у русского государя. Определённо хороший знак.–а Европейские страны мне тоже, увы, осточертели. Вот и остаются только ваши удивительные земли. Империя грузно вздохнул, помотав головой из стороны в сторону. Он редко понимает своего друга, когда тот делает что-либо, по типу этого. -хорошо. Дело ваше, где отдохнуть от рутины, да сил набраться, но вы ведь даже лучше меня знаете прави....–сказал он уже более спокойным голосом. -да и с другом по переписке желал увидеться–будто бы и не слушая его, продолжал Великобритания.– а то негоже писать друг другу больше сотни лет, да так и не поговорить толком ни разу. Империя еле заметно вздрогнул, поднимая взгляд и пару раз хлопая глазами. Великобритания умел читать людей, потому он понял - Россия рад услышать подобный ответ, и, вероятно, вполне желал услышать. В конце-концов, ментально он подросток, а их читать легче всего. Он всё ещё юноша, чистый и неопытный юноша, к которому так и тянет все эти больше сотни лет. -это всё рано не веская причина находится тут, на моих территориях.–пусть уже и не столь упорно, продолжал он гнуть свою линию. -но вы же мне это простите, правильно я полагаю?–с лукавой улыбкой подмигнул ему Британия, как вдруг появилась Маруся с двумя бутылками алкоголя.–милая моя, вы как раз вовремя! Благодарю вас, сердечно благодарю. Ах, да, ещё кое-что - лишь подадите ужин, ступайте домой, да приходите по утру, как вам удобнее будет. -как прикажете, барин.–кивнула она головой, поставив вино на столик и с опаской глянув на Империю.–еду вам двоим? –верно.–доброжедательно улыбнулся он ей, положив вторую ногу на первую.–ах, да чего ж вы стоите! Присаживайтесь друг мой, присаживайтесь, сэр Байрон всегда рад гостям! Британия подметил, как лицо России исказилось в усмешке с того, какое имя выбрал себе его друг - Байрон! Вот это номер. -полагаю, сэр Байрон мне и книжку почитать даст?–чуть дёрнул он бровями, в полуусмешке. -вот уж про книжку не знаю, а что посоветовать почитать, так это ко мне.–по-кошачьи ухмыльнулся тот, тут же наливая гостю чаю в чашку - вино подождёт, вино пить нужно только при особенных разговорах. Что же до книжек? Книжки эти Империи действительно любили, можно даже сказать, что жить без них не могли. Сколько в них всего интересного! Сколько захватывающего, сколько полезного и будоражещего разум! Книги - определённо лучшее, наипрекраснейшее, что вообще создало человечество. Одна такая книжка может хранить в себе целый мир - будь то чудища морские, походы человеческие, любовь двух людей или же ненависть, необычная история одного человека, рыцари с принцессами... Конечно же, многие жанры уже изжили себя, на данный момент, ведь кто в здравом уме возьмёт в руки какую-нибудь сагу о Сэре Уильяме или нечто в этом роде, но видели бы вы, как заблестели глаза Российской Империи при одном только упоминании о рыцарях! В конце-концов, он военная держава, а рыцари - железные военные машины, что без страха и трепета мчатся в бой на своих скакунах! Выяснилось, что в детстве он их невероятно любил, да на столько, что чуть ли не устроил потешный рыцарский турнир, на забаву себе и своему первому императору. В прочем, слава богу, что он его так и не осуществил. Еле-еле сдерживая ехидный смех, Великобритания счёл нужным заверить его, что не совсем такими уж были рыцари - то были всего лишь люди, облачённые в невероятно тяжёлую броню. Чаще всего, если рыцарь падал, он не мог сам встать; самостоятельно на лошадь забраться ему тоже было не под силу. И не может он мечом, будто плетью по крупу лошади, сечь головы людские, нет. Ему сидеть-то на одном месте с трудом даётся, что уж там говорить о ещё более тяжёлых мечах! Рыцарь способен лишь находиться в одном положении на лошади, зафиксировав в руках своих оружие для турниров. Да только, спрашивается, как войны тогда велись, если рыцари были чуть ли не бесполезным куском металла? Ответ тут прост - очень скоро поняли, что полностью облачать человека в этот громоздкий костюм очень непрактично, и тогда стали использовать только отдельные элементы рыцарской защиты, да самую обыкновенную кольчугу, которую на Руси носили ещё до времён рождения Великобритании. Ну а что до войн... Войны были беспощадные, кровожадные, да только не было тогда флота или огнестрельного оружия. Представьте себе! Одна лишь конница да пехота. Изредка использовались большие орудия, или же обыкновенные луки, однако чаще всего - мечи, ножи, шашки, сабли... В общем, холодное оружие. Если хорошенько поискать, то можно ещё найти их на нашей необъятной земле! Помнится, дело было, воевали англичане со Священной Римской Имперей - жалким потомком Римской империи, который присваивал всю славу отца самому себе. Ох, какая тогда была битва! Беспощадная, злобная; невозможно дышать было от металлического запаха, наполнившего воздух, а на землю ступить нельзя было, не замарав сапогов кровью. Сколько людей погибло... Ох, больно на это смотреть было - одни лишь мёртвые тела да вороны остались после сражения на огромном поле, а остатки живых, что и сами уже были одной ногою в земле, устало удалялись с места битвы длинной вереницей, друг за другом. Битва, для них, бесполезной была, спору нет, да только что они сделать могли? Бедняги с самого начала знали, что проку тут никакого, но всё равно вынуждены были подчиняться приказам, что отдавал их генерал. Увы и ах, однако что уж с этим поделать. Неверно брошенный взгляд, пренебрежительный тон, случайный толчок другого человека могли послужить поводом для войны в то дикое время. Да, разве, изменилось ли что сейчас? Всё одно, что Наполеон по отношению к Европе и её монархам, что Турецкие султаны по отношению к русским землям и её правителям... Это бесконечный замкнутый круг, где всё всегда будет зависеть лишь от указки одного или нескольких людей. И лишь эти люди пальцем взмахнут - сотни миллионов пойдут убивать такие же сотни миллионов, без какого-либо желания идти на это. Ах, человек! Странное оно существо! Ведь все, фактически то, одинаковые. Одни и те же, равные. Но всё всё равно определяет только твоё рождение! То, чего ты никогда не выберешь. Родился ты в грязном африканском племени или же в одном из лучших государств, став сыном короля - только судьба всё это решает, но не воля человеческая. И ведь на сколько же гадок этот мир, раз люди в нём не могут понять этого! Им не дано осознать того, что дай ты тому же самому ребёнку из Африки и сыну короля одинаковые условия, они и вырастут одинаковыми! Кровь мало что играет в этом вопросе - люди, в конце-концов, не собаки, дабы их порода и происхождение значило хоть что-то. Как же от этого, однако, грустно. А ведь сколько удивительных личностей потерял этот мир лишь от того, что эти личности родились не там, где надо! Сколько Да Винчи, Галилео, Микелянджело потеряла эта планета! Сколько музыкальных произведений, картин, книг, сколько великих артистов, философов, певцов она так никогда и не увидела в действии только от того, что они были детьми нищего крестьянина из какой-нибудь захолустной сибирской деревушки или из дикого племени индейцев! Люди, люди... Странные они существа, ничего с этим не поделать, увы. Они презирают друг друга за место рождения, за цвет кожи и за принадлежность к тому или иному сословию! Право слово, человечество прогнило до костей, вместе со своим самомнением и глупостями! В прочем, даже не смотря на это, оно всё ещё создало много чего прекрасного - Сикстинская Капелла чего только стоит, а ведь это был всего лишь один человек! Ну а если уж брать в расчёт города - сколько всего в них прекрасного, аж закачаешься! И ведь всю эту красоту построили именно люди, и никто другой. И как же это у них получается - быть столь удивительными, и столь глупыми одновременно? Вот так вот и протекал разговор двух держав - от книг к рыцарям, от рыцарей к войнам, от войн к человеку, от человека к его творениям, а уж от творений человеческих вновь к книгам. -нет, ну право слово...–промямлил Российская Империя, подливая вино себе в бокал.–я не мог без жалости глядеть на свой необученный народ сотню лет назад. Это ж как можно было людей довести до того, что они читать не умеют, считать не умеют, писать не умеют...–язык страны уже немного заплетался - не мудрено!–и мне так противно стало, чесслово! –вас можно понять, друг мой.–кивнул головой Британия, закрывая усталые от выпитого алкоголя глаза.–когда твой народ - одни неучи, сам невольно таковым становишься. -вот вот!–чуть пониженным голосом быстро заявил тот, делая глоток и тут же морщась.–и, боже мой, как я тогда вам всем завидовал, чуть не повесился, право слово! У вас уже на заре веков была хорошая письменность, художники, архитекторы...–Россия пытался перечислять по пальцам, смотря мутным взглядом куда-то сквозь ладонь.–и учёные... И ещё художники... И писатели! Ах, Европейские писатели, это просто нечто. -так других то, в общем-то, и не было.–усмехнулся в ответ Британец, разлепляя пьяные глаза и также делая глоток бурой жидкости. -и это не уменьшает их заслуги! Как сейчас помню, половину детства провёл, зачитываясь вашими произведениями... Как же я их обожал и обожаю до сих пор! Хотя, врать не стану, первые лет пятьдесят я отдавал предпочтение исключительно французам. -мне несколько обидно.–насмешливо - грустно сказал Великобритания, прищуренным взглядом посмотрев на собеседника. -не обижайтесь, друг мой.–улыбнулся он в ответ.– Франция, он... Он первый поразил меня, да и Петя, царствие ему небесное, отдавал предпочтение именно ему. Ах, как я по Франции сходил с ума! Я старался всё сделать на его манер. Великобритания хмыкнул, дёрнув бровями и сделав очередной глоток, что опустошил бокал на половину. Страна почувствовал некий укол ревности, да только от чего - он сам себе не признается, а нам уж тем более. -так вот от чего вы до сих пор всё делаете на французский манер... И даже после Наполеона?–задал колониальная империя наводящий вопрос. -а вы бы послушали меня, друг мой сердечный.–покачал ему в ответ Россия головой.–я думаю, вам и без меня известно, сколь часто пылкая любовь превращается в горящую ненависть - также и со мной. Уже на закате восемнадцатого века, ещё даже до Павла, я возненавидел Францию всем своим сердцем! А каково же было моё счастье, когда Катенькин сынок стал всё это искоренять на моих территориях! -а от чего ж вы так французов то невзлюбили, друг мой?–с интересом уточнил англичанин, опустошая бокал до конца.–в конце-концов, они всегда задавали моду; даже я всё ещё следую ей, хотя и активно развиваю свою. -так в том-то и дело, милый мой.–чуть раздражённо сказал Империя. Он выпил куда больше, чем его собеседник, и из пяти бутылок вина, что сейчас стоят на столе, он выпил не менее трёх.–ваша мода - боже мой! Как она вскружила мне голову! А Лондон, Глазго, Йорк - как прекрасны ваши города! Не стану лукавить, я влюбился в вашу архитектуру и узенькие улочки... А люди, матерь божия, какие у вас люди! Я всей душой обожаю Шекспира, Анну Редклифф, Байрона, Джейн Аустен, недавно покинувшую нас... Великобритания доброжелательно улыбнулся. –право слово, мне приятно, однако, ваши писатели тоже заслуживают особого внимания. Жуковский, Ломоносов, Тютчев, Карамзин... Матерь божия, как меня пленяет их слог! Они пишут невероятно, а с таким гибким, красивым и необузданным русским языком их произведения кажутся лишь прекраснее. –вы читали их в оригинале?–с пьяным удивлением в голосе спросил Империя, наливая себе очередной бокал вина. Видно, он не знает, когда с алкоголем нужно остановиться. -конечно же.–чуть мене пьяным голосом твёрдо сказал Великобритания.–разве я могу игнорировать такой прекрасный язык? Лишь только узнав вас получше, я сам постарался изучать вашу речь и, право слово, это один из наиболее сложных диалектов, что я встречал за свою долгую жизнь... Хоть китайский, безусловно, куда сложнее, однако он не столь красив. Ваш язык, он будто река, спокойная и плавная, переливающая всеми цветами радуги в яркий солнечный день.–Российская Империя чуть прикрыл глаза, опираясь одной рукой на спинку софы и расслабленно улыбнувшись. Его голова начала медленно слоняться к руке.–Но сколь он и прекрасен, столь же он и опасен. Ах, как бы я хотел увидеть состязание Ирландской и Русской брани! Никогда ещё я не видел, чтобы люди могли обращаться с таким прекрасным языком в столь приземлённых целях. Я не говорю, что это плохо, напротив - русский язык прекрасен и в ругательствах, и в литературе, и в повседневной жизни. А как прекрасны ваши народные песни! По дороге в эту деревушку я видел множество прекрасных юных дам, что водили хороводы по полю, запевая тягучую и удивительную песню. Глядя на них, я невольно подумал - неужели и вы будете петь столь же прекрасно? Уж не сомневайтесь, друг мой, рано или поздно, но вы мне споёте.–улыбнулся Великобритания, залпом осушая бокал и вновь наполняя его вином. Лицо собеседника было таким радостным и удовлетворённым, будто бы у кота на солнышке, что самому англичанину стало приятно. -знаете, что бы вы ни говорили о моём языке...–начал, с трудом формируя мысли в слова, Империя.–меня всегда, всю мою жизнь пленял именно английский. И я сейчас не вру! Безусловно, французский тоже был мне по душе, однако не столь сильно, сколь ваш. Увы, Петин выбор пал именно на язык этого революционера, однако я всё время стоял на своём. Английский язык лаконичен и точен - в нём есть чёткое построение предложений, слов, правильна расстановка времён и падежей... Это язык, легко поддающийся обучению и язык, что прекрасно вписывается в рамки жизни. Знали бы вы, как трепещет моё сердце, когда я слышу, как кто-то говорит на нём, посреди толп людей, что могут изъясняться лишь по-французски... Ах, мои уши будто бы цветут, стоит мне услышать эту близкую сердцу речь. А акцент, боже мой, какой у вас замечательный акцент! Он столь же твёрд, столь же ровен, сколь и весь язык в принципе, и это ни сколько не его минус. В простоте и есть вся красота, ведь иногда с моим языком мудрят такое, что невольно путаешься сам в себе... И если русский язык - это река, бурная и неподвластная, то английский язык - мощёная дорога, по которой спокойно могут колесить кареты. А вокруг этой дороги и реки, и мосты, и деревья, и озёра, и кусты, и чего только рядом с ней нет... Удивительный язык. -может быть и так.–согласился Великобритания, вместе с Россией синхронно делая несколько глотков.–однако, увы, мой язык скучен... Оттого, что он так прост и понятен, английский теряет свою красочность, которой вашему языку не занимать. Оно и верно - мощёная серая дорога, по которой разве что и можно спокойно колесить, не беспокоясь о преградах. А вот русский... С одной стороны будет песчаная коса, с другой пороги, ещё чуть далее - водопад, и никогда не угадаешь, сколь крутой поворот тебя ожидает... Потому я так и люблю всем сердцем ваш язык - он непредсказуем, не поддаётся объяснению, у него есть правила, но, чёрт возьми, будто бы они могут хоть как-то ограничить этот водный поток! Он бушует и беснуется, поражая своей красотою всех проезжих на дороге, и те невольно желают прокатиться на лодке. Россия слушал его с интересом, некоторым лукавством и чувством собственного достоинства - хвалят его язык, хвалят его самого... -а мне, всё-таки, английский боле по душе.–продолжал гнуть свою ветвь он.–увы, я уж устал от красоты своего родного языка, бесчисленного фарса французского, непонятных диалектов горцев... А ваш, ваш прекрасный и лаконичный язык будоражит мои сердечные нити. Часто, слыша, как дворяне смешивают русскую и французскую речи, я невольно задумываюсь - а будет ли это столь же прекрасно звучать и с нашими языками? Бывает, я часами провожу время перед зеркалом, тренируясь смешивать наши с вами языки, и... Ах, как же прелестно это звучит! Я, право слово, готов многое отдать, дабы в пору своей юности отдать предпочтение не Франции, а именно вам, мой дорогой друг. Я смешиваю слова, и вместе они становятся самым спокойным на свете ручьём, что предсказуем, будто ваш язык, и красочен, словно мой. Невольно, слова формируют ситуацию, формируют мои фантазии...Боже, как же много я фантазирую, для одной из ведущих держав Европы! Я фантазирую о своих людях и территориях, если бы мы с вами всегда были в мире, друг мой.–Империя подсел чуть ближе и наклонился, глядя затуманенным взглядом в глаза Британии. Тот тоже, невольно, наклонился к нему, сокращая между ними расстояние.–какой бы удивительной я был страной! И повсюду, везде звучала бы столь прекрасная английская речь, поражающая своею простотой, лаконичностью и правильностью. Боже, повсюду слышать этот удивительный акцент, это наречие, диалект, способ общения! Ах, я схожу с ума, стоит мне услышать чистый английский акцент, что будет говорить яркими русскими словами. Знали бы вы, на сколько прекрасно звучит смешение наших языков! Я, лукавить не стану, часто мечтаю об этом, стоя у зеркала - что, если бы тогда мы с Петей предпочли вас? Какой был бы сейчас мир! Я регулярно разговариваю сам с собою на английском и русском, пытаясь по-разному переставлять слова, играться с интонацией... Ах, слышали бы вы, как прекрасно это звучит! Мои мечты крепчают с каждым разом всё сильнее, и я уже не стесняясь фантазирую о том, как сплетутся наши языки - это будет спокойная река в солнечный день, у которой ни одна волна не содрогнёт поверхность водной глади, но которая всё равно отливает всеми цветами радуги. Я мечтаю, мечтаю непозволительно много о том, как наши языки сплетутся воедино, создавая нечто новое, удивительное, порождая совершенно удивительное существо... Мечтаю о том, что никто не посмеет осуждать нас за это, ведь я, вы, мы с вами будем знать, сколь смешение наших культур прекрасно. Мечтаю о том, что мы наконец-то с вами заживём в продолжительном мире. Мечтаю о том, что никто никакой войной не посмеет расцепить наши с вами языки, традиции, обычаи, что связались в тугой узел, мечтаю, что мы сами не захотим этого делать, даже если воздуха станет катастрофически не хватать...–лицо Великобритании опаляло разгорячённое духание Империи, который приблизился непозволительно близко, всё ещё не отводя своего мутного взгляда. И плескалось в этом взгляде чувство, плескалась в этом взгляде надежда, плескалась юность, которую, увы, Российская Империя всё ещё не отпустил. Как бы он ни старался казаться старше, в душе он всё тот же бунтующий юноша, эксцентричный и... Такой притягательный. Великобритания легко вздохнул, медленно положив ладонь на щеку России. Мягко... -ах, как же мне это знакомо - мечтать о недостижимом и отдаваться этому всем своим существом... Чересчур знакомо, особенно по отношению к вам, мой друг. Ведь мои мечты не многим отличны от ваших - и оба мы желаем их исполнения, но... -что же но?–прервал его Империя, прошептав это прямо ему в губы. -но мы с вами государства. -мы с вами личности, друг мой милый.–улыбнулся он, чуть прильнув к руке.–и мы тоже можем мечтать... А можем исполнить свои желания. Британия выдохнул, приближаясь вплотную к России и закрывая глаза. Какая-то необузданная волна наслаждения захлестнула его, заставляя расслабиться под пусть и юной, но настойчивой личностью. Одни губы накрыли другие; один язык сплёля с другим, да так, что ничто не разорвёт их связь. Этот поцелуй не был жарким, или страстным - он был тёплым и спокойным. Он не дышал похотью или развратом - то была искренняя привязанность одного человека к другому, и оттого сей поцелуй был прекрасен. Лёгкие отблески огня скакали по двум лицам, прильнувшим друг к другу. Они могли бы освещать и комнату - но, увы, были чересчур слабы. Их хватало только для того, чтобы два человека... Точнее, не совсем человека, могли видеть друг друга в ночной полутьме. Могли дышать друг другом, могли ощущать тепло чужого тела, могли наконец почувствовать себя не обязанными своему бремени. Как же это замечательно... Россия тихо отстранился, медленно и тяжело дыша, с упоением глядя в глаза сидящего напротив человека. Их лица озарились еле заметными улыбками. -как же долго... Ах, как долго...–словно бы озвучивая свои мысли, произнёс Российская Империя. -любое ожидание должно стоить своих плодов.–лишь тихо прошептал Великобритания, поднявшись с софы и протянув руку младшей империи.–и я надеюсь, ваше их стоило. -можете в этом не сомневаться, мой милый друг.–устало улыбнулся он, вложив свою ладонь в чужую. Британия легонько потянул сына Руси на себя, взяв также и его левую руку. Аккуратно, они вышли за софу, где было уже больше места. Туда же свет от огня практически не добирался, и половина комнаты была освещена лишь светом Луны и далёких звёзд. На удивление синхронно государства согнули правые руки в локтях, сплетя пальцы, и отвели левые подальше от себя, всё также держа ладони вместе. -можете не сомневаться, они того стоили.–спокойно кивнул Россия, прикрыв свои чудесные глаза.–и они были бы ещё слаще, если бы вы со мною станцевали. -я всегда в вашем распоряжении...–чуть усмехнулся Великобритания, изобразив на лице лёгкую улыбку.–всегда был и всегда буду. Музыка не нужна была им - за долгие годы жизни страны давно научились танцевать без неё. Такие заученные, уже механические движения, что танцы государствам редко доставляют удовольствие, особенно если это известный вальс или кадриль. Однако... Сейчас они хотели танцевать - и они танцевали. Так, как никогда не танцевали на балах. Спокойно, размеренно - даже в некотором роде чувственно - они двигались по комнате, не замечая ничего, кроме лица своего партнёра. Всё это кажется сном, волшебной сказкой, от которой никогда не хочется просыпаться. Империи резко развернулись, покрутившись вокруг своей оси. В их танце нельзя было точно разобрать ведущего человека - если это был Великобритания, танец приобретал чёткость и вместе с тем шаблонность, приятную глазу. Если это был Россия - то они двигались по комнате, словно бушующий поток, неостановимый ничем сущим. Им хорошо было, просто, вот так вот - танцевать в глуши, в стороне от чужих глаз и гадких насмешек над тем, что два мужчины танцуют друг с другом. -когда мы с вами впервые встретились на балу–вдруг начал Российская Империя.–я подумал, что в жизни не встречу человека, что будет танцевать так же шаблонно и скучно, как вы. -и что же вы думаете сейчас?–со спокойной улыбкой и взглядом спросил его собеседник, совершив в танце неожиданный кульбит. –я был прав лишь в одном - я в жизни не встретил человека, что танцует также, как вы. -и как же я танцую? -лучше, чем кто-либо. Прекраснее, чем кто-либо. Удивительнее, чем кто-либо. -ах, вы несколько фантазируете, мой юный друг.–чуть усмехнулся Великобритания, смотря на то, как забавно сдвинулись брови Империи к переносице. -кто же этот нахал, что смеет заявлять, будто он лучше в чём-то великой империи?! -этого никто не заявлял.–улыбнулся Великобритания.–я сам сделал выводы. -и... Кто же этот счастливчик? -это вы, мой милый друг. Морщинки на лице России разгладились - он хоть и не понимал этой похвалы, принимал её, ведь она была сказана устами любимого человека. Обе Империи резко остановили свой танец, с упоением глядя друг другу в глаза. Это было не сложно - за множество лет Россия вырос, и был почти одного роста с Великобританией. Их разделяло отсилы сантиметра три, не более. Рука юной империи медленно отпустила руку англичанина, поднимаясь по его плечу и аккуратно остановившись возле пуговицы его кителя. -вы позволите?–как бы уточнил он на всякий случай, подняв взгляд на Великобританию. Тот медленно кивнул. Россия расстегнул китель и чуть отодвинул воротник, тут же припадая носом к шее британца, от чего тот охнул. Не то, чтобы это было неприятно - уж больно неожиданно.–знали бы вы, как я мечтал так явно почувствовать ваш запах...–упоенно промычал он, проводя носом по чувствительной коже. Тело старшего монархиста, в предвкушении, полностью покрылось мурашками.–и вот, наконец, я могу это сделать. Вы удивительны, Британия, вы удивительны и прекрасны. С губ властителя морей сорвался еле слышимый стон - Россия легонько укусил его в шею, и чувствовалась в этом укусе какая-то лукавая улыбка. -вы не знаете меры, мой милый друг.–усмехнулся Великобритания, смахивая проступившую на правом глазу слезинку и глядя на довольное, будто у кота, лицо Российской Империи, когда тот отстал от его шеи и поднял взгляд вверх. -а нужна ли нам с вами мера?–задал невинный вопрос Россия, всё также глядя в глаза британцу. Его руки оказались у того на плечах.–лично я хочу ещё. И я знаю, что вы хотите тоже. Разве я не прав? Великобритания вздохнул, с улыбкою покачав головой. –вы правы. Вы как всегда правы, мой милый друг.

***

Солнце вставало поздновато в середине осени - на удивление, очень тёплой осени, после столь холодной зимы, когда шла война с Бонапартом. Его лучи всё ещё были тёплыми и согревающим, хотя от ветерка, идущего с моря, уже веяло подступающим морозом. В прочем, солнцу плевать было на ветер - ему то он ничего не сделает. А вот само́ солнце может помешать кому-нибудь наслаждаться сном. Российская Империя лежал на кровати, небрежно накрытый одеялом и обнимавший одну подушку всеми конечностями. Золотистые волосы его были всклочены и растопырены в разные стороны, а со рта капала тоненькая ниточка слюны. Спал он крепко, это сразу по нему видно - и спал невероятно мило. Будто бы он действительно дитё. Юное, не опытное - дитё. В прочем, по меркам стран он действительно дитё. Если переводить на человеческие года, то ему отсилы шестнадцать, в то время как Великобритании 35-40 лет. Точно сказать сложно - увы, никто не придумал, как исчислять психологический возраст стран, потому можно понять это лишь примерно. Россия медленно распахнул глаза, зевнув и пару раз зажмурившись от яркого солнца. Голова и всё тело в принципе очень сильно болели - сказывается похмелье. "Знал же, что нельзя мне пить алкоголь"–начал он мысленно ругать себя.–"но нет же, нет, всё равно выпил! Чёрт возьми..." Монархист медленно сел, ощущая сильную боль, проходящую по всей спине и пояснице, и потянулся. Какое-то странное ощущение... Он медленно утёр подбородок рукавом рубашки, недоверчиво оглядываясь по сторонам. Так, а почему он спал в рубашке? Россия странно глянул на себя, тут же ужаснувшись. Он подскочил на месте, укутываясь в одеяло, одновременно краснея и бледнея. Что, чёрт возьми, вчера было?! Дверь в комнату медленно открылась с тихим скрипом, после чего в неё зашёл Великобритания, держа в руках поднос с двумя чашками чая, напевая себе что-то под нос (фьить-ха). -ох, я смотрю, вы уже проснулись, друг мой?–обратился он к сидящей Империи, с трудом сдерживая смех от представшей перед ним картины. -... Да...–кивнул высунутой из одеяльного кокона головой Империя, пытаясь уложить свои растрёпанные волосы. -ну вот и хорошо. Я уж боялся, что вы до обеда спать будете, а государству такое не годится.–Британия усмехнулся, поставив одну чашку с блюдцем на столик у софы, а поднос поставив на кровать, как бы предлагая таким действием Империи чай. -что... Что вчера произошло?–каким-то чересчур детским голосом задал вопрос Россия, пустым взглядом смотря в чай. Он сейчас куда больше смахивает на провинившегося юношу, ей-богу! Великобритания с теплотою улыбнулся на это, сев на софу и взяв в руки чашку с чаем. -вчера вы приехали ко мне, невероятно возмущённый тем, что я заявился на ваших землях без спросу и... -это я помню.–перебил его Империя, с надеждой глядя на Великобританию, который начал чесать шею.–что было потом, после того, как мы с вами чай пили?–нетерпеливо уточнил он, также отхлебнув чаю. Однако, бодрит... -изначально я предложил выпить вина.–пожал плечами Британия, не переставая чесяться.–однако очень скоро вы, друг мой, запросили больше. Российская Империя страдальчески простонал, подняв голову вверх. -боже, прошу вас, скажите, что я ничего не натворил!...–взмолился он, поджав губы и от стыда закрывая чашкой лицо. На его удивление, Великобритания беззлобно рассмеялся. –я не сказал бы, что вы натворили нечто ужасное...–начал он с загадочной улыбкой.–однако да, вы кое-что сделали. Россия поднял на него стыдливый взгляд, в котором читались миллион вопросов. Однако уже спустя несколько секунд его глаза сфокусировались на другой точке, чего не мог не заметить колониальная империя. -что-то не так, друг мой?–чуть озадаченно спросил он. -что у тебя на шее?–каким-то не своим голосом спросил Россия, полностью забив на правила приличия, буквально "тыкнув" Великобритании, чей китель, из-за чесания, был чуть разболтан, и открывал взгляду красное пятно. -ох, это?–мельком улыбнувшись, уточнил британец.–это ты укусил меня. -я?!–Империя на столько ошарашел, что даже не заметил того, что Британия также ему "тыкнул".–но... Как... Это.... Боже, что вчера случилось?! На его лице читался страх, ужас, и что самое интересное - смущение. -признаться, это было больно, но приятно.–чуть улыбнулся он, повернув голову к камину и спокойно сделав глоток чая. -ч...что?...–не понял Россия, странно посмотрев на Великобританию. Смущения во взгляде становилось всё больше и больше. Юноша! -не берите в голову, друг мой.–уже чуть более грустно улыбнулся Великобритания.–лучше одевайтесь и идите на веранду, я прикажу подать завтрак. Страна видел, что Россия хочет ещё что-то добавить, однако быстро скрылся - он испугался того, что Империя отвергнет его и будет презирать. Ну а так... У него хоть будет время подготовиться.

***

Российская Империя появился очень быстро - одежда его, по большей своей части, была достаточно измята, однако заметно это было лишь с близкого расстояния. На веранду он вышел уже полностью красный - увы, одежду ему пришлось собирать чуть ли не по всей комнате. -получается, вчера мы...–неловко начал он, лишь подойдя к столу и сев за него. Сразу видно - долго обдумывал и прорабатывал речь. -да, спокойно ответил Британия. Россия поднял на него ужаснувшийся взгляд, даже не притронувшись к только поданной еде. -и нечего так на меня смотреть!–чуть возмутился британец.–вы первый это начали. Лицо России стало бледнее снега, а весь он мелко задрожал. -господи...–лишь и смог прошептать он, пустым взглядом смотря в тарелку.–простите меня, умоляю, простите!...–затараторил он, зажмурившись. Жалостливое зрелище. Великобритания вздохнул, положив тому руку на плечо и ободряюще улыбнувшись. -я вас не виню. Ни в коем случае. Вы юны и не опытны, а также не полностью разобрались в себе. -я...–бедняга не знал, что и сказать.–вы не злитесь?–вот именно сейчас он был больше похож на провинившегося юношу! -я не злюсь, мой милый друг. Разве могу я на вас злится, если я столь вас люблю?–невинно уточнил он, стараясь ободряюще улыбнуться. Лицо Империи вновь покраснело, а рот раскрылся в немом удивлении. Взгляд России забегал по полу, а сам он склонил от стыда голову. Британия вздохнул. В прочем, чего он мог ожидать? Того, что юноша, с которым у него бесконечные войны, просто так возьмёт и примет его? Чересчур наивно для такого взрослого существа, чересчур. -вы позавтракайте как следует, друг мой.–обратился он к России, вставая.–а после выходите на крыльцо - прикажу вам подать кибитку. Увы, карет в этой деревушке нет. Великобритания медленно направился к склону холма, как друг ему донеслось вслед: -если я вам так дорог, то сомневаюсь, что я вам просто друг. Британия ошарашенно обернулся - однако России уж и след простыл. Только дверь дома тихонько захлопнулась от порыва ветра.

***

Великобритания стоял у подножия холма вместе с Российской Империей, ожидая, когда старик Михаил прибудет к дому на своей кляче с кибиткой. Уже очень долго висело гнетущее молчание. -и... Что же теперь?–робко спросил Россия, смотря на Британию снизу вверх. -только вам решать, друг мой.–со вздохом кивнул он, отводя грустный взгляд. –я ведь говорил уже вам.–притворно возмутился Россия.–не зовите меня своим другом, если не считаете меня таковым. Британия странно на него посмотрел, и во взгляде его была боль, смешанная с непониманием. Тот вздохнул. -боюсь, вы не поймёте меня...–юный монархист отвёл взгляд в сторону, откуда уже приезжала кибитка. Вот Михаил остановил свою лошадь, открыл дверцу кибитки и сделал кривой реверанс, как бы приглашая важную особу внутрь. Однако только Россия собирался подойти к ней, Британия резко его развернул, держа за плечи и глядя в глаза. Глядя столь чувственно, грустно, тепло, и с такой любовью, что любой невольно расстаял бы. Империя в удивлении уставился на него. -вы позволите?...–тихо и с надеждой прошептал он, аккуратно взяв Россию за подбородок. Тот мгновенно залился краской, от чего Британец не мог не улыбнуться. И не вздохнуть. Действительно, на что же он надеется... Страна бережно, будто бы ребёнка, поцеловал того в лоб, тут же отпуская и отстраняясь. -доброй вам дороги. -да... Да, спасибо...–только и смог прошептать Империя, отходя к кибитке и садясь внутрь. -друг мой!–вдруг окликнул его Британец, пока лошадь ещё не тронулась. Глядя на мгновенно сведённые к переносице брови России, тот тихо усмехнулся, добавив–сердечный. Не забывайте писать мне! Право слово, без ваших писем жизнь теряет смысл. Юная империя улыбнулся ему в ответ, словно барышня отводя взгляд. Всё-таки, он ещё несмышлёный юноша, чьи чувства и желания брулят в нём, словно в котле.

***

Врач откинулся на кресле, с интересом слушая рассказ своего пациента. Чтож, как минимум, одну полезную вещь он теперь знает точно - к его собеседнику нужно обращаться, как к человеку лет пятидесяти, примерно. -но, что же было потом?–спросил он, смотря на то, как тяжело глядит в пол Великобритания. -потом...–вздохнул он.–потом мы с ним вновь начали переписку. Ах, как я счастлив был, когда он вновь писал мне! И он более никогда не использовал простое "друг", нет, он всегда обращался ко мне, будто ко второй половинке... И я был счастлив, и переисполнен я был этим счастием ближайшие лет двадцать точно! Даже крымская война не заставила нас охладеть друг к другу, напротив - наши письма были пылкими, яркими и чувственными, а один из нас обязательно обещал приехать ко второму, показать, кто на самом деле победил в этой войне, посредством шуточной баталии или... Чтож, вы взрослый человек, понимаете.–Британия пожал плечами, всё также не обращая внимание на психолога. -получается, у вас были отношения?–спросил он, с интересом смотря на пациента и быстренько записывая что-то в свой блокнот. -нечто вроде того.–согласился с ним монархист.–однако виделись мы редко... Очень редко. В деревню я приезжал раз лет в десять, однако всё время спонсировал её - у жителей там были лучшие орудия труда, хорошие дома, и так далее, а после отмены крепостного права в 1861 году я полностью простил им земельные долги, тут же отдав всю землю. Конечно же, многие из них не понимали, как это я не меняюсь за такой долгий срок, однако я всегда увиливал от ответа. В конце-концов, они жили чуть ли не также, как государственные крестьяне, потому особенных вопросов не задавали. -а как сам Империя на это реагировал? -ох, я помню, как он обрадовался, когда Александр второй наконец-то отменил рабство на его землях.–Великобритания улыбнулся.–по его словам, у него будто бы груз спал с плеч. А к тому, что я тут же освободил сельских обывателей из той местности от выкупа, он отнёсся благосклонно и даже с радостью - в конце-концов, он хотел, чтобы его люди были свободны и жили хорошо. Немец улыбнулся, накручивая ус на палец. -знаете, это всё прекрасно! Однако, я хотел бы узнать, всё ли было у вас хорошо, до самого конца? Британия вздохнул, чуть призадумавшись. –этот рассказ будет не многим меньше предыдущего, я вас уверяю...

***

После первой осени, проведённой в деревушке под Питером, Великобритания приезжал туда, как обычные люди на дачу. Ему там нравилось - до жути нравилось! Те места - финский залив, леса Карелии, богом забытая деревушка и любимый человек - более ему и не требовалось. Империи проявляли свою любовь друг другу не совсем как обычные люди - они просто старались всё время держаться рядом, отмечали малейшие изменения в партнёре... Однако они очень редко целовались, вступали в платоническую связь ещё реже, не часто обнимались... Только руки их всегда были сцеплены вместе - а большего им и не надо. Только улыбка, взгляд, прикосновения другого человека - им это доказывало свою любовь и привязанность лучше, чем у людей то делают богатые подарки и серенады под окном. И всё было бы хорошо, если бы не одно но - они, увы, прекратили обмен письмами на закате девятнадцатого века. Мало того, что весь мир находился в ожидании чего-то ужасного, так ещё и кризисы, с развитием технологий, были чересчур близко. А ещё... Ещё у Империи появился сын. Это не то, чтобы оскорбило Великобританию - стало как-то грустно от того, что любимый человек разделяет свою любовь между тобой и ещё кем-то. Как позже выяснилось, то был приёмный сын его жены, что скончалась, на тот момент, не более года назад. Как выяснилось куда позднее, они всё-таки были родственниками, однако это уже несколько другая история. Ну а после... После был убит Франц Фердинанд и началась великая война** - на счастье Империй, они находились на одной стороне, сражаясь против немецкого врага, и сражаясь вполне себе удачно - до определённой поры. Великобритания, на общих сборах, по обсуждению дальнейшей тактики никак не мог не заметить того, что Российская Империя слабеет буквально на глазах. Он весь побледнел, осунулся; волос потерял свой цвет, а тело былую силу. Россия всё время ходил с кашлем, был бесконечно уставшим и с трудом делал что-то дельное. Большинство списывало это на то, что российское государство терпит поражение в войне, хоть и держится упорно, однако британец знал - не только война в этом замешана. Уж ему то не знать! Сколько лет он живёт, не раз видел ослабленные войною державы, и выглядят они не так болезненно. Право слово, даже во время эпидемии чумы Священная Римская Империя выглядел по-другому! Так что нет, в России ни война, ни голод, ни загрязнение не катаются на своих смертоносных лошадях. Остаётся лишь один всадник, и Британия очень боится того, что очень скоро он прискачет туда, куда ему нужно.

***

Июльские ночи в Санкт-Петербурге - нечто прекрасное! Особенно когда до летнего солнцестояния осталось всего ничего - два дня. Как же, однако, жаль, что покидать это чудное место нужно так скоро! До конца войны оставалось совсем немного - все это знали. Немцы активно терпели поражение, и Великобритания решил, что может отправиться в заслуженный отпуск. А куда он обычно отправляется? Правильно, в русскую столицу, а точнее в её окрестности. В прочем, к его удивлению, Российскую Империю он не застал. Судя по заявлению временного правительства, он отправился в Екатеринбург, вместе с царской семьёй. Хоть эта новость Великобританию не сильно обрадовала, он решил дождаться своего близкого человека. И он ждал... И его законный отпуск, увы, заканчивался. Расстроенный тем, что так и не застал Российскую Империю, Британия засобирался домой, прежде сильно наградив местных жителей за то, что те очень хорошо к нему относились. Дети старательно пытались развеять скуку властителя морей, а тот, взамен, говорил для них на английском языке - ребятне это очень нравилось. Взрослые же приютили его у себя на несколько ночей - увы, его дом был чересчур старым, да и большевики уже переписали его на себя. Теперь там будет столовая, видите ли, для какого-то "невероятно важного" завода. Британия для виду повозмущался, однако вскоре свыкся - простая русская изба и печка пришлись ему по нраву. В прочем, стоило только ему привыкнуть, отпуск уже закончился - а как известно, длительное нахождение страны вне своей территории пагубно на неё влияет. Точные рамки установлены никем не были и никем не известны, однако Британия предпочёл не рисковать. В общем, щедро одарив жителей деревни, сердечно с ними попрощавшись и пожелав долгих лет жизни, Великобритания сел в автомобиль и отдал шофёру приказ ехать. Только машина тронулась с места, начав колесить по вот уж как сотню лет неизменной дороге, страна почувствовал резкое жжение во всём теле. Оно было похоже на присутствие другого государства, однако чем-то очень сильно омрачалось... Британия не мог определить, что это, однако оно приносило сильный дискомфорт. Он заёрзал на месте, оглядываясь по сторонам - жжение усиливалось с каждой минутой, пусть и не сильно, но всё-таки росло. -Остановите машину немедленно!–выкрикнул вдруг он, резко поднявшись и выпрыгнув из автомобиля, под удивлённым взглядом шофёра. Грудь буквально сжало от этого жжения, что достигло высшей точки. Вдалеке слышался звук приближающейся лошади... Откуда-то сбоку. Мужчины недоверчиво глянули на кусты, и у Британии сильнее стеснило грудь. Резко, из кустов на дорогу выпрыгнул всадник в лохмотьях, и лошадь его, громко заржав и встав на дыбы, поскользнулась на дорожной грязи, свалившись на землю вместе со своим всадником. Британца ужас пробрал до костей и он тут же подбежал к человеку, резко стаскивая с его головы какой-то мешок. -Миша?...–неверя своим глазам спросил он, глядя на такое знакомое лицо. Империя открыл глаза, резко повернув к нему свою голову и впившись в него зверским взглядом. По всему телу России прошла резкая судорога, от чего он подорвался, вцепившись в плечи Британии, словно гарпия. -убили... Они их убили... Боже, Байрон... Убили... Всех, всех до единого!...–словно в бреду шептал он, стараясь прижаться как можно ближе. Только сейчас Британия понял, что это было за жжение - то была печаль государства, где он находился. -тише, тише...–старший монархист начал аккуратно гладить его по взмокшим волосам, и сердце его обливалось кровью.–давай, пойдём в машину. Только хотел он встать - Россия не дал ему этого сделать. Тот впился в него диким взглядом зажатого в угол зверя, буквально умоляя спасти его. Поднимаясь вместе с империей, они сели в машину, после чего британец отдал шофёру приказ ехать. -ну же, милый мой, что случилось?–спокойно спрашивал он его, продолжая гладить того по волосам и усадив сбоку от себя. Россия вцепился в его руку, тихо всхлипывая. Н-да, не так представляешь себе великую империю... -Коленьку убили... И жену его, и детишек всех... Всех, всех! Никого в живых не осталось!–в бреду прошептал он, зажмурившись и вжавшись в Британию сильнее.–мой сын... Он там... Боже, что они с ним сделали, я ведь даже не знаю, жив он, мёртв ли!... –он не королевских кровей, его не станут убивать...–заверил его Британия, сам не будучи уверенным в своих словах. -а если... Господи...–Империя не знал, что и говорить, потому толком не говорил ничего, считая, что Британия понимает его и без слов. Однако он не понимал. Но он будет делать вид, что понимает, пока Россия не успокоится. В молчании они ехали ещё час - уже скоро и столица. Российская Империя потухшими глазами глядел куда-то сквозь шофёра, изредка кашляя и начиная дрожать, от чего Британия всё время укрывал его шарфом. В прочем, ничто не могло его растормошить - ни красивый берег финского залива, ни удивительные леса Карелии, ничегошеньки. -мы поехали туда, просто на отдых.–вдруг не своим голосом тихо сказал он, да так, что Великобритания не сразу его услышал.–но я сразу же почувствовал неладное... Однако всё равно, старый болван, взял Лёшеньку с собою... Их позвали фотографироваться - я не мог их оставить, не смотря на плохое предчувствие. Но опять я не послушал ни себя, ни сына! Он ведь всем своим видом выражал беспокойство, боже мой! Однако они поехали туда, гуляли, им было спокойно... Лёша всё время был рядом со мной, я боялся отпускать его... Их позвали фотографироваться - мы за ними. Однако нас не пустили и мы вынуждены были остаться буквально на крыльце, когда раздался выстрел... Я приказал Лёше спрятаться, а сам побежал туда... Боже, Байрон, они все были там, лежали в гигантской луже крови, они не пощадили даже младенцев!... Большевики посмотрели на меня, кто-то отдал приказ стрелять... Я тут же побежал вниз, стараясь сориентироваться на месте... Я бежал к конюшне, надеясь застать Лёшу там и сбежать с ним оттуда как можно скорее, ведь он побежал в ту сторону... Но его там не было, а времени на поиски у меня не оставалось... Они буквально наступали мне на пятки... Я схватил первую попавшуюся тряпку, вскочил на коня - и ехал, ехал без остановки, все эти несколько дней... Лошадь, наверное, издохла, бедняжка... Империя задрожал сильнее, из глаз его полились редкие слёзы, которые Британия тут же заботливо стирал. -они не могли убить их всех... Кто-нибудь точно остался, я тебя уверяю... И Лёшенька твой жив, не сомневайся. -ты не понимаешь.–Россия поднял на него полный скорби взгляд.–я не боюсь за монархов - не раз они сменялись... Я боюсь за свою семью, Британия... Я боюсь за сына, я боюсь за себя... Я не хочу умирать...–он вжался ему в плечо, заливаясь немыми рыданиями.–пожалуйста, спаси меня... -обязательно... Обязательно...

***

-лишь только мы прибыли в Петербург, мы сразу же сели на паром, что отходил в Лондон именно в тот день. В прочем, как сели... Империя потерял сознание от переутомления, отсутствия сна с едой, нервов и ещё чего-нибудь. На носилках его доставили в каюту, за которую мне пришлось заплатить двойную цену - это не сильно меня стесняло, и я даже рад был заплатить за Россию. Только вот я очень переживал за него... Его перенесли на кровать, создали все удобства, однако он несколько суток не приходил в себя - я был рядом. Сидел возле него, держал за руку, изредка очерчивая пальцами черты лица... Как я тогда волновался за него, право слово! -однако?–с выжидающим интересом спросил врач. -однако он, всё-таки, очнулся, когда мы были уже близки к Лондону.–выдохнул страна.–я тогда уже буквально спал, сидя на кресле, но всё ещё держа его руку в своих. Помню, как он тихо усмехнулся, наконец проснувшись.: "-где мы?–на удивление спокойно спросил он. -в безопасности.–отвечал я.–я пообещал спасти тебя, и я сдержу своё обещание. Но только на твой счёт... Я не смогу тебе помочь с твоими территориями. Россия понимающе вздохнул, обречённо улыбаясь. -ничего... Время покажет, что с нами будет.". По приезду в мою столицу, Россия нимало удивился тому, на сколько изменился Лондон с последнего его приезда - и не мудрено! Он был в последний раз там более пятидесяти лет назад. Не оставаясь в столице, мы сразу же направились в мою резиденцию под Лондоном, по нескольким причинам - Империя был очень нервным, и вновь стал опасаться всех и вся, начиная буквально липнуть ко мне, а ещё я не хотел его стеснять, стараясь предоставить всё самое лучшее, что я только могу. -и как долго вы жили вместе?–спросил психолог, ещё что-то чиркнув в своём блокнотике. -четыре года.–без раздумий ответил Британия.–не ровно, конечно, но почти пять лет. До двадцать второго года, до тридцатого декабря - я это точно запомнил. -это... Достаточно долго...–удивился врач. Он то думал, что Империя умер гораздо раньше, и его место занял какая-то Российская Республика. -да... Но нам всегда было мало. Мы жили хорошо, всё делили вместе... Когда он оказался в моём поместье, то первым делом отоспался по-человечески и пытался отдыхать, борясь со своими внутренними проблемами. Не смотря на обилие работы после первой мировой войны, я всегда старался находить для него время и помочь ему, обласкав, почитав с ним книгу, попив чаю... Он не сторонился меня, но вёл себя, словно дикая кошка - сам к ласке не тянулся, стараясь спрятаться как можно дальше. Отчасти я понимал его, однако всё равно какая-то непонятная ревность преследовала меня по пятам, заставляя думать, что я уже не мил ему. В прочем, после я понял, что к чему - однажды ночью я застал Империю под дверями своей обители, когда тот, чуть ли не корчась от боли во сне, спал под моей дверью. Тогда я сильно удивился, нечего сказать, но кое-что понял - видно, тоска по своей земле брала над ним верх, отдаваясь сильными муками. С тех пор он всегда спал у меня, дабы я, если что, был рядом и мог помочь. Это не сильно его спасало, но, по крайней мере, если Империя пробуждался, он не сильно нервничал. Однако оттого, что Россия очень плохо спал, я и сам не получал столько сна, сколько мне требовалось, а ещё со всей этой работой, которой становилось только больше... Было сложно, правда. В прочем, не только я о нём заботился - Российская Империя, только заметив, как сильно я стал уставать, чуть ли не силой забирал у меня половину бумаг, заполняя их от моего лица, даже не взирая на свои бесконечные боли. Признаться, от этого становилось приятно... –но, что же нарушило вашу практически идеальную жизнь?–поспешил перебить его немец, зная, что сейчас это всё скатится в обыкновенную ностальгию, не приносящую должной информации. Великобритания странно на него глянул. –она была далеко не идеальной. И не счастливой тоже... В прочем, кто был счастлив во время, предшествующее Великой Депрессии, да и во время неё? Да и не могут быть страны быть счастливыми, если уж на то пошло... Нет, нам просто было хорошо вместе, тепло и спокойно... Мы старались жить, не обращая внимание на всё творящееся вокруг, в том числе и на новости... Я старался прятать от Империи газеты, или же, тут же прочитав, сжигал их в камине. Я знал, что Россию, скорее всего, не образуют подобные вести, а в особенности то, что его место занял некий "Российская Республика"... Как позже выяснилось, государства с таким именем никогда не существовало, ведь сам Империя был жив, хоть никто и не знал, где он находится. И я готов поспорить, что мы с Империей могли бы так прожить хоть двадцать, хоть тридцать лет, даже не взирая на его извечную боль - рано или поздно, он привык бы к ней и не обращал бы внимания. Но... Россия очень любил свой народ, своего сына... Больше всего на свете, и много раз мне об этом говорил. В прочем, он всё равно не был готов оставить меня ради них - до самого конца, когда смирился с тем, что его время пришло.–Британия тяжко вздохнул, поджав губы и зажмурив глаза, силясь не испустить слёзы.–я до сих пор помню тот день в красках - он был куда молчаливее и мрачнее обычного. Как я ни старался его развлекать, ласкать, даже пытался пригрозить, что, кстати, было очень нелепо, он не проронил ни единого слова до вечера... А после, когда мы уже по привычке сидели возле горящего камина, он вдруг сказал о том, что ему срочно нужно на родину. Я не совсем понял, что он хотел этим сказать... Я переспросил его, он сказал то же самое... "Хорошо, я гляну, когда будут билеты в ближайшее время и мы с тобою отправимся.–заверил я его, обеспокоенно глядя в глаза. -нет.–твёрдо, но грустно, отрезал Империя.–я должен ехать один. У меня есть дела, важные дела. -но какие?–удивлённо глянул я на него, ужаснувшись - о чём он мог вспомнить спустя четыре года? Россия грустно улыбнулся, положив голову мне на плечо. -увы, я не могу тебе сказать. -но в таком случае я также поеду!–заверил я его, уткнувшись носом в его всё также шелковистые волосы, приобняв за плечо и притянув к себе.–либо говори, либо я еду с тобой. Тот вздохнул. -ладно, так уж и быть. Только это касается исключительно меня, ты лишь жди.". Я, как и обещал, взял билеты на ближайший пароход в Санкт-Петербург, и мы засобирались - судя по тому, что Империя не брал с собой почти никаких вещей, мы едем ненадолго. Я не старался его отговаривать, ничего не предпринимал, зная то, что уговоры на него не подействуют, и не зная его цели... Увы, если бы я вовремя спросил его, он мог бы жить дольше. Уже через четыре дня мы были в столице Империи. Люди странно смотрели на нас, морщили носы, глядя на наши чересчур дорогие костюмы и шинели, демонстративно отворачивались... -товарищи.–к нам подошли два человека несколько неприятной наружности.–пройдёмте-с в отделение. Я мог поклясться, что услышал, как один из них шепнул другому :"вот буржуи проклятые!" Российская Империя оглядел их с головы до ног, собирая остатки своих сил. Кажется, я уже упоминал, что страны имеют негласную власть над любым своим жителем? -это а́нглийский посол, и вам лучше не трогать его, если не желаете проблем со столь опасной страной. Империя лукаво глянул на меня, легонько подмигнув.–отведите меня к своему начальству, мне нужно с ними поговорить. Оба человека переглянулись и, пожав плечами, встали по обе стороны от России. -кстати, милостивые судари.–вдруг громко сказал он, когда они уже начали идти, дабы я услышал.–когда будет проходить выступление Лидера нашего? -сегодня-с, вечером.–басом ответил один из них. Империя в последний раз оглянулся на меня, кивнув мне со спокойной улыбкой. Ах, я тогда и подумать не мог, что то будет последняя улыбка, что я увижу на его лице... Весь день я бездумно слонялся по городу, заглядывая в различные заведения - всё кардинально изменилось, я бы даже сказал сликшом сильно... Люди все ходили злющие, на всех были далеко не богатые вещи, множество попрошаек, голодных собак, половина зданий была в плачевном состоянии... Я не узнавал облик некогда так полюбившегося мне города. От одного взгляда становилось понятно - здесь разруха и только разруха. Мне не хотелось этого видеть, и я направился на дворцовую площадь - единственное место, сохранившее тот же облик, который оно имело и двести девятнадцать лет назад. Там, к моему удивлению, была огромная толпа народу, а посреди площади, даже закрывая Александровскую колонну, стояла огромных размеров сцена, с которой вещал Ленин... И вещал он долго - о счастливом коммунистическом будущем... –Я резко почувствовал присутствие страны, похожее, но отличавшееся от России.– о том, как прекрасна станет жизнь...–меня испугало это чувство и догадка того, что произошло.–о том, как хорошо будет жить в новой, удивительной и первой в подобном роде стране - Советском Союзе! Меня словно передёрнуло в тот миг. Я заметался на месте, чуть было не сбив ликующих прохожих, помчавшись в сторону, откуда исходило это чувство - а было оно близко, я это знал. Кажется, в одном из домов, примыкающих к площади, однако вход был с противоположной стороны. Я бежал, бежал, чувствуя, как из глаз моих начинают течь слёзы. Я слышал за собою бег людей, скорее всего, полиции, но я не обращал на них внимание - каково было моё горе в тот момент! Мне хотелось кричать, биться о стену или о земь, хотелось вовсе пропасть из этого бренного мира!–Британия бессильно закрыл своё лицо руками, пытаясь удержать свои плечи от бесконтрольных дёрганий. Психолог с сочувствием положил руку ему на плечо.–и я готов был начать изливать своё горе прямо в том переулке, куда я ненароком забежал, даже не глядя, куда в общем-то иду. Однако... За всеми этими порывами эмоций я и не заметил, как увеличилось чувство присутствия другой страны, и его эпицентр находился прямо там, куда я прибежал. В темноте сидел мальчишка, хотя, скорее юноша, сидел прямо на снегу, сжав плечи руками, поджав губы и глядя пустым взглядом в стену, изредка резко вздрагивая. От чего-то вид этого юноши... Не то, чтобы успокоил меня, скорее привёл в чувство. Я подошёл к нему и аккуратно положил руку на плечо. Он медленно поднял на меня голову, от чего две одинокие слезинки скатились по его щекам, тут же застывая на морозе. -я уже скучаю по нему...–он без слов понял меня. -я тоже.–честно признался я, без какой-либо брезгливости садясь на землю. С первого взгляда я узнал в этом мальчике "приёмного" сына Империи, которого тот безмерно любил. -я не хотел его убивать, честно!–глаза его вновь наполнились слезами, но сил на крик у него не было, потому он просто вжался носом в моё плечо.–но он уговорил меня... Он сказал, что я должен так сделать, что я обязан, что иначе быть не может...–мальчик сильно задрожал, и я накрыл его своей шинелью, сам с трудом удерживаясь от слёз.–он не сам нажал на спусковой курок... Мы вместе... Я с жалостью посмотрел на юного Союза, словно бы на своего сына, начиная успокаивающе гладить его по плечу. -он всегда делал всё лучше для других, не для себя.–попытался я его успокоить.–каждую секунду своей жизни он отдавался другим... И вот сейчас он пожертвовал собой, чтобы ты мог взойти вместо него новой звездой. И я знаю, что он не поступил бы так, если бы ты не был этого достоин - оправдай же его надежды, и не подведи ни его...–я грустно выдохнул.–ни себя. -Британия, постойте!–Лёша подскочил, увидев, что я встал и собираюсь уходить.–пожалуйста, скажите, где он был?!... Я так боялся все эти годы, я... -он жил со мной.–честно ответил я ему.–и волновался за тебя не меньше твоего. Союз обречённо выдохнул, опустив голову и вновь с трудом удерживая слёзы. Я не мог без жалости смотреть на него. -я отведу тебя домой.–сказал я ему, подойдя и успокаивающе приобняв за плечо.–а после ты уж как-нибудь сам... В конце-концов, ты теперь самостоятельная страна, и я не должен тебе помогать... Паренёк уныло мне кивнул, подошёл ко мне, понуривши голову, и поплёлся чуть впереди, указывая дорогу. Я не мог просто так его бросить, с таким горем на душе, потому был рядом... Всё-таки, за счёт чужого несчастья переживаешь своё, даже если оба они основаны на одном и том же. Хоть я и сказал Союзу, что сразу же покину его, я всё-таки остался у него на пару дней, и не только потому, что ближайший пароход обратно в мою столицу отходил не скоро - мальчику нужны были уход и забота, которых он не получал последние несколько лет. Я пытался о нём заботиться, основываясь на опыте четырёхсотлетней давности. Увы, другого у меня, на тот момент, не было, а большинство колоний к 1922 году уже были взрослые, и активно требовали независимости... Почти всё время Союз находился в бреду и беспамятстве - и поделом ему, сидеть в декабре на снегу, да и без шинели! Однако после, когда пришло моё время возвращаться домой, я передал его в руки... Кажется, Троцкого, хотя я в этом уже не особенно уверен. Увы, воспоминания перемешались в моей голове... Британия, будто бы в завершение, тяжко вздохнул, подняв глаза вверх. Психолог сочувствующе глянул на него, словно не решаясь задать ещё один вопрос. -и... Каким же вы запомнили Империю?...–неловко спросил он, будто бы ребёнок, что спрашивает у дедушки, как тот встретил бабушку. -я запомнил его особенным. Он готов был жертвовать всем ради других, но в то же время был несколько скуп. Он был бесстрашен для всех, но боялся мышей, от чего я нередко над ним подтрунивал. Для Европейских стран он был безэмоциональной глыбой льда, и только я знал, как он любит, если его гладить по голове и перебирать волосы, только я знал, какая у него замечательная улыбка и изредка грустные глаза. Всё вокруг воспринимали его в серьёз - и только я каждый месяц тех, пожалуй, самых приятных лет в своей жизни, получал свежеприготовленным блином в лицо рано утром, когда этот недотёпа, поднявшись ради меня пораньше, звал меня завтракать... Он был лучше всех, и я был уверен, что никогда не забуду его. Однако... В двадцатых годах началась великая депрессия, потом случилась вторая мировая, дальше появился совет безопасности ООН, война в Афганистане... Я на столько погрузился в работу ещё с начала двадцатого века, да так и не вылазил до последних месяцев, что совершенно позабыл обо всём, что для меня важно, в том числе и о Российской Империи... И сейчас мне словно бы проткнули ножом старые раны, что уже превратились в шрамы, однако я даже рад этому - я вновь что-то чувствую, пусть это и великая грусть. Я скучаю по нему, скучаю больше всего на свете, и теперь я рад этому... Безусловно, в ближайшую ночь сон мне не светит...–горько усмехнулся он, ностальгически улыбнувшись. -почему же?–не понял немец. -я поеду в свою резиденцию.–пожал страна плечами, даже не глядя на психолога.–освежу давние воспоминания... Найду наши переписки, что, наверняка, пылятся где-нибудь в подвале... Да и напьюсь с горя, чего уж скрывать. -я бы настоятельно не рекомендовал вам этого дела.–улыбнулся врач в густые усы. -да ладно вам, я в последний раз "в дрова" был в сорок пятом, когда война закончилась.–только с усмешкой отмахнулся Великобритания, поднимаясь с кушетки.–а я, как погляжу, уже и время подошло... Чтож, спасибо вам, доктор.–Британия улыбнулся ему, да и сам психолог не смог сдержать улыбки.–в следующий раз, судя по расписанию, я буду у вас в пятницу, так. -всё верно.–чуть весело вздохнув, кивнул он головой.–хорошо вам провести время! -и вам того же!–донеслось до него уже из-за закрытой двери. Немец встал со своего кресла, подходя к окну и потягиваясь. Да, Лондон красив... Пожалуй, почаще нужно выбираться гулять здесь, а то он бывает только в двух местах - дома и на работе. А рассказы владельца этих земель... Даже как-то Россию посетить захотелось, право слово. Странное чувство. Психолог улыбнулся в усы. Н-да... Пожалуй, такого интересного пациента на его практике уже никогда не будет...