Мама (Mother)

Все понимают, что Лань Ванцзи просто обожает своего сына, Лань Юаня. Едва ребёнок начинает плакать, как Лань Ванцзи уже возле него предлагает сладости или новую игрушку, чтобы его успокоить. Старейшины перешептываются за спиной о том, как сильно он балует ребёнка и более, некоторые предлагают отдать дитя слугам, что воспитывают и остальных детей в клане. Но если Лань Ванцзи решается что-то делать, окружающим можно посоветовать только взять своё мнение и засунуть куда подальше. Лань Ванцзи непреклонен в том, чтобы растить Лань Юаня, последний подарок Вэй Ина, самому. Он отказывается от любого вмешательства и защищает ребёнка так по-отечески яро, что даже Лань Сичэнь удивляется. После примерно двух месяцев с момента нахождения и усыновления Лань Юаня Лань Ванцзи начинает замечать странные вещи касательно своего ребёнка. Лань Юань, это милое тихое чудо, очень хорошо играет в одиночестве. Ему, к удивлению, нужно совсем немного, что, безусловно, радует Лань Ванцзи.  Достаточно всего лишь принести пару игрушек и закусок в свой рабочий кабинет — и Лань Юань развлекается целый день. Следить за мальчиком и разбираться с бумагами одновременно оказывается довольно легко. Взаимодействие Лань Юаня с ровесниками практически отсутствовало, но ребёнок, по-видимому, не особо переживал из-за этого — Лань Ванцзи не видел смысла что-то менять. Клан к новому ребенку отнёсся крайне настороженно, слухи о «маленьком негоднике» то и дело слышались вокруг. И даже несмотря на внешнюю отчужденность, Лань Ванцзи мог сказать, что его сыну будут не рады, особенно дети, еще не приступившие к тренировкам. Поэтому он держал своего сына рядом, возможно, даже слишком близко. К счастью, мальчик тоже сильно привязался к Лань Ванцзи и тесно прижимался к его ноге всякий раз, когда они выходили из дома, или Лань Ванцзи нёс его на руках. Эти грязные слухи не стоят внимания — он держится подальше от таких вещей и учит Лань Юаня делать также — однако Лань Ванцзи продолжает думать, возможно ли, что осуждение и изоляция спровоцировали у его сына этот уникальный… дар. В обычный день в кабинете Лань Ванцзи он смотрит за Лань Юанем, играющим с двумя бабочками. Мальчик пытается установить их в определенном порядке на полу. — Нет, ты не так играешь, — Лань Юань ругает, по-видимому, невидимку, отодвигая одну бабочку немного дальше. — Вот как надо. Лань Юань сидит тихо, как будто прислушивается. Серые глаза пристально смотрят на дальнюю бабочку. А потом он смеётся — звонко, негромко. В серебре глаз отражается замешательство, периодически ребёнок кивает, соглашаясь — это обескураживает, если смотреть со стороны. Это не то, что должно волновать слишком сильно; у множества детей есть воображаемые друзья, но Лань Ванцзи не покидает страх. Наверное, он не должен так беспокоиться, учитывая род его деятельности, и Облачные Глубины так хорошо защищены, что Лань Ванцзи очень сомневается, что что-нибудь злобное сможет проникнуть через защитный барьер. А даже если и так, Лань Ванцзи будет первым, кто почувствует присутствие чего-то зловещего возле своего собственного ребёнка. Так что он, не задумываясь, списывает всё на детское воображение. Но потом всё становится ещё страннее. -- Кроме воображаемых игр, Лань Юань любит рисовать, и делает это весьма неплохо. Лань Ванцзи не может не думать, что это он мог перенять у Вэй Усяня. От подобных мыслей учащается пульс, поэтому заклинатель старается не зацикливаться на этом. А решается развить дарованный Лань Юаню талант, обеспечивая его бумагой и чернилами для рисования, в том количестве, сколько нужно. Этого достаточно, чтобы занять ребёнка на часы, и Лань Ванцзи с гордостью вывешивает шедевры сына в комнате и кабинете. На картинках, в основном, еда или любимые игрушки. Реже — пейзажи Гусу Лань, горы, водопады, тысячелетняя архитектуру. И даже Лань Сичэнь вешает парочку у себя и показывает всем, кто приходит, хвастаясь способностями племянника. — Смотри! — Лань Юань с нескрываемой гордостью поднимает лист бумаги. Лань Ванцзи берёт его и застывает, понимая, что перед ним. На рисунке Вэй Ин с его особой озорной улыбкой и пронзительным взглядом. Он сидит возле Лань Юаня, держащего бабочек в руках и показывает как с ними играть. А рядом с ними — Лань Ванцзи. Заклинатель не может оторвать взгляд. Черты лица каждого настолько кропотливо выведены, что персонажи кажутся живыми. Они выглядят такими счастливыми, Лань Ванцзи чувствует, как к горлу подкатывает ком. Вэй Ин искренне радуется, наблюдая за ребёнком. Даже больше — сам Лань Ванцзи так не радовался уже давно. — Кто это, А-Юань? — еле слышно спрашивает Лань Ванцзи. Мальчик уже собирается ответить, но резко останавливается, наклоняет голову, как будто слушает кого-то. Лань Ванцзи наблюдает за изменением почти с болезненным очарованием и почти пугается, когда большие серые глаза Лань Юаня вновь фокусируются на нём. — Никто, — бормочет Лань Юань, опуская листок, и подходит к нему. — Я нарисую что-нибудь другое. До того как мальчик успевает вернуться к своему столику, Лань Ванцзи аккуратно кладет руку ему на плечо. — А-Юань, можно я возьму это? — мягко спрашивает Лань Ванцзи, показывая на листок, который так крепко сжимает Лань Юань. Его сын наверняка заметил грусть в золотых глазах, поэтому без какого-либо недовольства отдает листок. — Я рад, что тебе нравится, Отец, —застенчиво отвечает А-Юань перед тем, как вернуться за стол, не догадываясь, какие эмоции он вызвал у заклинателя. Ещё долго Лань Ванцзи держит в руках этот рисунок, снова и снова всматриваясь в забытый силуэт, как будто тот мог ожить в любой момент. -- В тот день, когда Лань Юань получает лобную ленту и начинает тренировки, Лань Ванцзи берёт своего сына, чтобы научить его играть «Расспрос». В спокойной глади озера отражается яркая луна, белые одежды и рисунок плывущих облаков на новой ленте мальчика. Лань Ванцзи вспоминаются все прошлые разы, когда он приходил сюда играть одну и ту же мелодию, надеясь, молясь, отчаянно ожидая ответа, который никогда не придет. Часть его надеется, что Вэй Усянь будет здесь сегодня. Да, он ответит сыну. Он обязательно придёт к ребёнку, о котором они заботились вместе. — Ты можешь разговаривать с духами благодаря этому? — спрашивает Лань Юань сомнительно. Он аккуратно гладит гуцинь маленькими пальцами. — Как это работает? — Мелодией ты призываешь духов, и задаёшь им вопросы, — объясняет Лань Ванцзи. — Определённые слова соответствуют нотам гуциня, и когда мы играем, мы задаём духам вопросы, на которые они могут ответить. — Я не понимаю, — хмурится Лань Юань. — Это слишком сложно. Почему нельзя просто нормально с ними поговорить? Вопрос был задан настолько откровенно, что Лань Ванцзи мог только и смотреть на своего ребёнка, который упрямо смотрел в ответ. Его упорство так напоминало Вэй Ина, что у Лань Ванцзи стал ком в горле. Посмотри на нашего сына, Вэй Ин. Вернись ко мне и посмотри, кого мы вырастили вместе. — Духи не говорят словами, которые мы можем понять, — Лань Ванцзи терпеливо объясняет Лань Юаню, который по мере продвижения урока смотрит все недоверчиво. Складка на лбу Лань Юаня стала глубже: — Я не понимаю. — Я покажу тебе, — Лань Ванцзи играет пару нот, начало «Расспроса» мерцает в воздухе. Озеро перед ними начинает светиться и вода поднимается. Он задает тот же вопрос, что повторяет последние несколько лет. Где Вэй Ин? Вода превращается в капельки, которые зависают и танцуют вокруг них, когда он продолжает щипать струны, создавая замысловатую мелодию, сверкающую, как звездный свет на небе. Лань Ванцзи обращается к каждому уголку своего сердца и изливает всю свою тоску, свою любовь и боль в песню, призывая духов ответить на вопрос. Где Вэй Ин? — Дух говорит, что он не знает ничего, — говорит Лань Юань ещё до того, как дух играет ответ на гуцине. От удивления Лань Ванцзи теряется концентрация, и вода с всплеском падает в озеро. — Он не знает никого по имени Вэй Ин. Лань Ванцзи смотрит на ребёнка, в его пронзительные серые глаза. Он никогда не замечал, но глаза Лань Юаня так похожи на глаза Вэй Ина. Такой же пронзительный серый оттенок, такой же потусторонний блеск. Он не понимает. — Как-? — Это выглядит слишком сложно, — перебивает Лань Юань, морщится и поворачивается к озеру. — Я не понимаю, почему нужно делать это так. — Это лучший способ общения с духами, — пытается объяснить Лань Ванцзи ребёнку, который всё продолжает хмуриться. Они ещё пару минут спрашивают духов с помощью гуциня, но Лань Ванцзи замечает, что с каждым заданным вопросом и ответом мальчик, сидящий у него на руках, становится больше и больше неспокойным. — Я всё ещё не понимаю, — вздыхает Лань Юань, когда Лань Ванцзи заканчивает песню. В конце у Лань Ванцзи остается больше вопросов, чем ответов. -- — А-Юань, — Лань Ванцзи зовёт сына. — Да, Отец? — Лань Юань поворачивается из-за угла. Он снова играет с игрушками, больше не упоминая воображаемого друга. Действительно, вспоминает Лань Ванцзи, уже долгое время Лань Юань не пялится в пространство. Наверное, это просто был период такой. Лань Ванцзи не знает, действительно ли верить этому или случится что-то еще. — Ты хочешь маму? Возможно, тот разговор с духами заставил Лань Юаня тосковать по маминому присутствию. Лань Юань никогда не спрашивал про маму, но он слишком тихий, нетребовательный ребёнок, и иногда бывает трудно понять, чего он на самом деле хочет. — О чём ты говоришь? — спрашивает Лань Юань. И потом он говорит то, что пробирает Лань Ванцзи до мозга костей. — Мама прямо здесь. — Что? — Мама прямо здесь, — повторяет Лань Юань с таким же пугающим взглядом перед тем, как посмотреть на что-то за плечами Лань Ванцзи. — Он говорит, что его зовут Вэй Ин. И Лань Юань поворачивается к тому, чьё присутствие может видеть только он. Это первый раз, когда его сын обращается к духу так открыто, прямо у него на глазах, и это сильно нервирует. Лань Ванцзи хочет схватить на руки ребёнка и сбежать из Цзиньши, позвать на помощь, но до того, как он поддается порыву Лань Юань говорит. — Маму зовут Вэй Ин, — голос Лань Юаня крайне восхищён и наполнен детским обожанием своего родителя. — Ты раньше не говорил мне своего имени, Мама. Маленькие ручки его сына крепко обнимают кого-то. Лань Ванцзи чувствует, как кровь застывает в венах, тогда как сердце бьётся всё быстрее. Всё, кажется, замедляется и останавливается в один момент, комната плывет перед глазами. Этого не может быть. Это невозможно. Это никак невозможно. Мгновенно его глаза начинают метаться влево и вправо, как если б он мог видеть призрак Вэй Ина, если постараться, но тщетно. В комнате только он и Лань Юань, который внимательно смотрит со своего места. — Вэй Ин, — шепчет Лань Ванцзи, слёзы начали скапливаться в уголках глаз. — Где он, А-Юань? Лань Юань, испуганный внезапными слезами отца, коротко берет его руку и опускает на пустое место. — Мама вот здесь. Он держит тебя за руку. Лань Ванцзи пытается оставаться неподвижным, но его пальцы дрожат, когда Лань Юань держит их в воздухе. Он закрывает глаза и позволяет себе просто чувствовать. Это должно быть игры разума, но Лань Ванцзи клянётся, что он ощущает слабый поток энергии в ладони. Такой незначительный, что это должно быть его воображение, но он хочет верить. — Мама хочет тебе кое-что сказать. — Что? — Мама говорит, что ему не хватает вкуса вина Улыбка Императора и что ты должен поделиться тем тайником, который прячешь под половицами, — пересказывает Лань Юань и хмурится. — Отец, разве алкоголь не запрещён в Облачных Глубинах? Почему у тебя алкоголь под половицами? Дать Лань Юаню эту информацию не мог никто. Никто, включая его брата, не знает про тайник, куда он прячет по одному сосуду каждый год после смерти Вэй Ина. Это правда Вэй Ин. Лань Ванцзи недоверчиво хмыкает, сдерживая рукой смешок. Вэй Ин до сих пор здесь с ними. Вэй Ин наблюдает за их ребёнком. После стольких лет, после стольких ночей игры «Расспроса» до кровавых пальцев, Вэй Ин возвращается к нему с их сыном. Не удивительно, что Вэй Ин такой упрямый. Они мало общались раньше, но Лань Ванцзи всё равно безрезультатно гонялся за его тенью. Так близко, но всегда на шаг позади. Даже после смерти, Вэй Ин каким-то образом нашёл способ остаться в памяти, заставить гоняться за своим призраком. Это так на него похоже. — Лань Юань, он может меня слышать? Лань Юань морщится сосредоточившись, затем мотает головой: — Нет, Мамина душа очень слабая. Что-то плохое случилось с Мамой, когда он умер, он такой усталый, такой маленький. Как мог Лань Ванцзи забыть? Он виноват в этом. Он виноват в том, что Лань Юань зовёт свою мать, которого никто не может видеть. — Тогда можешь сказать ему, что я сожалею? — шепчет Лань Ванцзи, в то время как сердце готово выпрыгнуть из груди. — Я сожалею, что не защитил его. — Мама говорит, что тебе не нужно ни за что извиняться, — с мягкой улыбкой передаёт Лань Юань. У Лань Ванцзи было миллион вопросов, которые он хотел задать, и миллионы вещей, которые он мог бы сказать, но все они испарились в один момент. В конечном итоге, есть только одно, что Лань Ванцзи хочет знать. — Можешь спросить у Вэй Ина, счастлив ли он? Глаза Лань Юаня чуть светятся, когда он разговаривает с Вэй Ином. — Мама очень счастлив, — отвечает Лань Юань, когда на его щеках загорается румянец: — И он хочет сказать спасибо за то, что ты вырастил меня. — Я рад, — улыбается Лань Ванцзи. Он раскрывает руки Лань Юаню, который вбегает в его объятия: — Я рад называть тебя своим сыном, Лань Юань. -- Вэй Ин жив только пару часов, но уже развлекается, как может, притворяясь сумасшедшим. Он никогда не отличался примерным поведением, и для него вполне нормально ломать комедию и создавать людям проблемы. Он гонится за этим никчёмным надоедливым мальчишкой до самого поместья и, соскочив с ослика, пробирается сквозь людей, что пытаются усмирить его. Молодой господин Мо бежит к залу, и Вэй Усянь, следуя по пятам, готовится высказать этому нахалу всё, что о нём думает. Когда он вваливается внутрь, то замечает гостей в белых одеждах, с повязками узора плывущих облаков. Двое юношей смотрят на него: один с невероятным удивлением, а другой с тревожным спокойствием. «Они адепты Гусу Лань», — думает Вэй Усянь, уворачиваясь от рук грубых слуг, весело бегая по залу. Он прячется за Ланем, который выглядит поспокойнее, в то время как этот мерзкий молодой господин пытается достать его. К счастью, Гусу Лань, видимо, до сих пор придерживаются своих строгих правил и поэтому Ланьский ребёнок защищает его. — Молодой… господин Мо, пожалуйста, будьте уверены, что какие бы разногласия у вас ни были с этим господином, этот адепт гораздо важнее, — спокойным голосом произносит мальчик. Вэй Усянь замирает и поднимает глаза. Адепт Гусу Лань смотрит на него. Есть что-то знакомое в этих серых, бездонных глазах, что-то таинственное и сбивающее с толку. Вэй Усянь знает эти глаза. Мальчик безмятежно улыбается. — Здравствуй, Мама.