Немного уюта и тепла

Пока несколько свечей медленно догорают, освещая небольшой участок комнаты своим теплым жёлтым светом, в воздухе витает запах ромашки с миндалем, в небольшой чаше на деревянной лавке лежат несколько спелых фруктов, а чужие руки привычно растирают мыло по коже головы и волосам. Медленно массируя и расслабляя. В голове нет ни одной связной мысли, все кажется тягучим словно пчелиный мед, внутри растекается чувство умиротворения и спокойствия. — Тебя не было несколько дней, и ты все еще молчишь после этого? — тихо разносится певучий голос барда, Геральт знает, что он сейчас хмурится и смотрит слишком выразительно, ожидая ответа. Но он молчит. — Ведьмак снова решил поиграть со мной в молчанку. Слушать бубнеж уже привычно, за столько лет привыкаешь даже к этому. Такой домашний вид барда уже не вызывает ничего, кроме улыбки осознания — он дома. Только новая рубаха с закатанными до локтей рукавами выбивается из этого образа. Он кое-как смог уговорить барда остаться здесь, не идти за ним на север, по просьбе приезжего от туда гонца на лошади, что благодаря балладам Лютика смог узнать про сильного и бестрашного ведьмака, готового убить чудовище за плату. Всё население той деревушки собирали деньги. — Я поеду с тобой! — кричал тогда певчий, сложив руки на груди. Сверкал злым взглядом, и не дал обнять себя перед сном, спав на самом краю, и построив импровизированную стену из подушек между собой и Геральтом. А сейчас так счастливо улыбается, даже не причитает, как заботливая дамочка, при виде новых ран. Теплая вода льется сверху из ковша, ведьмак прикрывает глаза, и вздыхает после тяжёлых дней и ночей, проведенных вне дома. Он счастлив, что вернулся сюда после длительного похода, был очень рад встретить на пороге Лютика. Думал, что тот, скорее всего, будет распевать баллады где-нибудь в одной из таверн, или же на королевском приёме, уже не боясь, что какой-нибудь богатый мужик зажмет его в углу с просьбой снять штаны, для проверки посягательства на его женушку, Геральт об этом позаботился еще в начале. Уже далеко за полночь, на улице безлюдно и тихо, только луна в небе ярким месяцем светит, прячась иногда за темными тучами. Геральт откидывает голову на бортик лохани и глубоко вздыхает, разбирая в запахе нужные нотки запаха барда. Он чуть улыбается уголками губ, вспоминая, как долго подшучивал над бардом из-за его имени. Ведь его имя совпадает полностью с его запахом. Особенно волосы, чертовы волосы, в которые Геральт любит утыкаться носом и засыпать, прижимая барда ближе к себе, перекинув через него руку. Полевые цветы, схожие иногда по цвету с глазами парня. Как-то раз, в порыве нежности и необходимого счастья, сорвал один из цветков растущих на поле на их пути, и сунул ему за ухо. Лютик так тогда испугался этих действий, что готов был убежать в темный лес неподалёку, но стоически стоял, смотря лишь широко распахнутыми глазами на мужчину. — Не хочешь рассказать своему любимому, что же произошло там, на севере? — вновь просит Лютик и трет жесткой губкой плечи, аккуратно обходя небольшие раны, с разорванными краями и запекшейся кровью по краям. Мышцы противно ноют, не скрывая правды, как сильно устал ведьмак, пробитая грудина все еще болит, а мыльная вода щиплет раны. — Чтобы ты написал еще одну балладу? Начал воспевать меня? — усмехается мужчина и открывает глаза, смотря на парня с весельем. — Мне вообще-то платят за это! — возмущается он и целует ведьмака в уголок губ. Всего лишь простое касание губ, но этого кажется чересчур много, тело отзывается долгожданным возбуждением, что горячей волной прокатывается по телу. — Тебе плевать на монеты, ты просто петь любишь. — Усмехнувшись отвечает ведьмак и уже сам целует барда, заставляя склонить голову ниже, вплетаясь мокрой рукой в темную макушку. — Но не больше, чем тебя. — Шепчет в самые губы он. Чужие ладони ложатся на плечи, несильно разминая. Лютик рассказывает какую-то занимательную историю произошедшую вчера перед самым рассветом, и Геральт рад был бы послушать и понять, но родной голос умиротворяет, и ведьмак почти засыпает, убаюканный словами. Внезапная тишина заставляет резко открыть глаза. Взгляд натыкается на лицо Лютика, что сидит с высоко поднятыми бровями и укором в голубых глазах. Такой домашний и уютный, несмотря на ехидную улыбку. — Я сделаю вид, что ты просто устал, — тихо произносит он и тянет ему полотенце. Геральт улыбается, негромко хмыкая. — Ужин внизу, принести? — спрашивает Лютик, когда Геральт появляется в комнате уже одетый в ночную рубаху и штаны. — Ты ел? — кивок. — Тогда давай спать. И они засыпают, потушив все свечи, погружая комнату во тьму. Ведьмак крепко прижимает к себе барда, тихо сопящего ему в ключицу, и засыпает сам.