Равновесие сил

Тонкие листы бумаги беспорядочным потоком кружились в воздухе. Линия размазанных чернил неровно тянулась по разбросанному пергаменту. Черные пятна смешивались с красными, оставляя дикий контраст. Стихи, написанные с особым тщанием, теперь безнадежно испорчены. Се Лянь горестно сокрушался над напрасным использованием дорогих материалов, однако времени и возможности долго оплакивать утрату не было. От переживаний его тут же отвлекал Хуа Чэн. Эмин, отброшенный в сторону, опасно поблескивал своим глазом, не прекращая дрожать. Ятаган зеркально отражал состояние своего хозяина, что не могло не вызывать тревоги. Князь демонов болен, но чем именно оставалось для Сянь Лэ загадкой. Хуа Чэна одолевала агония. Он контролировал себя как мог, но все его движения все равно выходили дерганными и слишком резкими. И хоть мертвое тело не могло излучать тепла, в этот момент Сань Лан был очень горячим, его сильно лихорадило. Волны тепла чувствовались даже через многие слои одежд, невесомо проходясь по телу Се Ляня. Сянь Лэ, не успев никак отреагировать, оказался зажат между нефритовой плитой и крепким телом Хуа Чэна. Их сражение не могло иметь другого исхода, сколько бы Наследный Принц не пытался. Его возня только больше распаляла демона, вынуждая держать крепче. Се Лянь знал, что подобное нельзя допускать, знал, что должен оттолкнуть демона, знал, что если не справиться с этой ситуацией сейчас, то потом будет слишком поздно. Он был похож на зверька, загнанного в ловушку хищником. Обстановка становилась все опаснее, состояние Сань Лана не внушало никакой надежды. Се Лянь чувствовал, как чужая энергия сплошным потоком текла по каналам, заполняя собой все пространство. Ее было слишком много, она жгла князя демонов изнутри, вызывая у того помутнение рассудка. Се Лянь понимал — Хуа Чэн не в силах помочь себе. Думать приходилось быстро, больше не обращая ни на что внимания. Он пытался сообразить, как избавить тело от излишков, никому при этом не навредив. Вся необъятная мощь Собирателя цветов под кровавым дождем требовала немедленного высвобождения. Решение нашло себя само — мысль резко осела в голове и никак не хотела сменяться другой, хоть как-нибудь скромной. Небожитель почувствовал, как его щеки покраснели, а сердце забилось быстрее. Его бросало то в жар, то в холод, он никак не мог решиться на столь откровенную дерзость. Только желание избавить Сань Лана от страданий придало смелости. Он сжал ладони в кулаки и решительно придвинулся ближе. Сильный запах цветов приятно окутал Се Ляня, щеки в тот же миг украсил румянец. Сердце предательски пропускало удары, все тело немело в крепких объятиях. В горле встал ком, мешая Наследному Принцу дышать — откровенная близость будоражила кровь и сводила с ума. Его колени дрожали, и, видя реакцию тела, он удрученно признавался в собственной слабости. Все его учения о целомудрии и воздержании словно становились ничего не значащими мелочами, когда Хуа Чэн умоляющим голосом просил не оставлять его. Он выглядел так, словно испытывал ни с чем нестерпимую боль и ничего не могло облегчить страдания. Демон, сам того не желая, ловко играл на струнах души небожителя. Оборонительная крепость Се Ляня таяла на глазах. Ладони, испачканные в чернилах, дергано скользили по красным одеждам. Уже не отталкивая, а притягивая ближе. Хуа Чэн этому желанию нисколько не сопротивлялся и скоро оказался сверху, придавливая своим весом. Се Лянь оказался распростерт на алтаре, его волосы и одежды беспорядочно покрывали холодную нефритовую плиту. Сань Лан выглядел болезненно, его единственный глаз нездорово блестел. Казалось, он вообще не понимает, где находится и что происходит. Открытие горы Тунлу действовало на него гораздо сильнее, чем на остальных жителей Призрачного Города. Се Лянь обнял демона за плечи и поцеловал. Удушье охватило мгновенно, духовная сила князя демонов мешала дышать. Все нутро, заполненное энергией, горело огнем. Сердце в груди билось так, словно грозило пробить оковы грудной клетки. Теплые губы плотно прижимались к его, позволяя потоку энергии свободно проникать в чужое тело. Густая квинтэссенция медленно заполняла Наследного Принца до краев. Се Лянь слегка выгнул спину, поддаваясь вперед — до тех пор, пока его тело сможет поглощать магию, он не отстранится. Предлога, чтобы отстраниться, больше не существовало, у них в запасе еще много времени и сил, которые нужно «поделить на сосуды». В голове больше не осталось никаких мыслей — только трепетные объятия и горячие губы Сань Лана. Он полностью сдался на милость Хуа Чэна. Он хотел сдаться. Каждый раз, когда Хуа Чэн находился рядом, в нем зарождалось скрытое желание. Возникающая страсть во время поцелуев откровенно пугала; он все время был вынужден ее контролировать. Но сейчас это было невозможным, Се Лянь с покорностью принимал все, чем его одаривал демон. Он действительно хотел этого… Это казалось ему нечестным. Он не мог позволить своим рукам соскользнуть с плеч, в то же время как Хуа Чэн не чувствовал этого ограничения. Его руки с упоительной жадностью касались Се Ляня, блуждая по телу. От шеи спускаясь к талии, ладони сминали легкую ткань монашеского одеяния, явно не желая на этом останавливаться. Не ощущая никакого сопротивления, Хуа Чэн осмелел. Он сильнее стиснул небожителя в объятиях и решил задействовать язык. Се Лянь остервенело вцепился в красную ткань, грозясь разорвать на мелкие кусочки. Не ожидая подобной выходки, он коротко всхлипнул и дернулся в сторону, уходя от прикосновения. Нахлынувшее чувство стыда сподвигнуло Наследного Принца оттолкнуть демона и начать сопротивляться. Хуа Чэн, которому не понравилась очередная попытка побега, протиснул ногу меж бедер Се Ляня. Теперь бежать было действительно некуда. Подобная расстановка сил, где он в меньшинстве и в самой непривычной позе, заставила Небожителя сгорать со стыда и пытаться хотя бы ментально найти убежище. Реакция Его Высочества на неторопливые ласки была весьма предсказуема. Небожитель резко начал брыкаться, стремясь вновь обрести свободу и скинуть с себя Сань Ланя. Демон в ответ на все его действия оставался непреклонен. Предчувствуя очередную волну сопротивления, он решил заранее пресечь все попытки и схватил чужое колено, которым Се Лянь собирался атаковать, и придавил непокорную конечность к алтарю. Поцелуй становился грубее. Бушующая внутри энергия была готова в любой момент вырваться наружу. Положение стало в разы неудобнее и еще раскованнее. Сердце в груди отбивало бешеные кульбиты. Наследный Принц чувствовал себя словно рыба на разделочной доске, не способная сопротивляться судьбе. Демон прижался ближе, теперь Небожитель мог ощутить, что их положение одинаково. Он чувствовал, как твердый член немалых размеров упирается ему между бедер. Ни Се Лянь, ни Хуа Чэн не собирались друг другу лгать — их сплетенные тела говорили сами за себя. Слова потеряли свой вес, уступая место желаниям плоти. Он снова заерзал, не ожидая, что этим только сделает все хуже. Случайное движение бедрами вызвало по всему телу приятную дрожь и мурашки, напряжение в низу живота только усиливалось. Тело, ранее не знакомое с удовольствием плоти, отреагировало мгновенно. Се Лянь тихо простонал сквозь поцелуй, получая одобрительный смешок сверху. Хуа Чэн не собирался просто так спускать ему это с рук. Распаленный желанием князь демонов был страшнее, чем весь небесный пантеон во всеоружии. Небожитель, не понимая своей реакции, тут же накрыл собственный рот ладонью. Стыд и смущение вспыхнувшей искрой взыграли в Наследном принце, вернув его с небес на землю. Но ласки Хуа Чэна тут же отбили всякое желание сопротивляться; его руки, губы, язык — все в князе демонов вызывало трепет и сладкую истому. Демон ухватился за пояс, ослабляя тугой узел, полы ханьфу остались неплотно прилегать к телу. Одно резкое движение бедрами, очередной шумный вздох Се Ляня и белая ткань съехала вниз, оголяя молочную кожу и острые плечи. Небожитель уже даже не пытался прикрыться, утопая в море ранее неизведанных чувств. Океан силы и похоти с распростертыми объятиями принимал Наследного принца в свои чертоги. Это было приятно, слишком приятно, чтобы позволить всему закончиться просто так. Все тело пронзали искры, оставляя за собой следы разочарования, когда Сань Лан отрывался хоть на миг. Он сильнее сжимал в своих руках красные ткани чужих одежд, не зная, как облегчить свои муки. Небожитель был готов умолять, лишь бы это тянущее чувство внизу живота наконец прекратилось — это томление доставляло удовольствие и вместе с этим ввергало в ад. Его лихорадило сильнее, чем самого Хуа Чэна. Энергия внутри него наконец перестала вливаться сплошным потоком, иссякнув и вместе с этим наполнив самого Сянь Лэ до предела. Наследный принц был готов взорваться от переизбытка чувств. Слишком много сил, слишком много эмоций. Еще немного и он не выдержит такого напора. Князь демонов все понял без слов. Рука Сань Лана соскользнула с талии, спустившись ниже по белой ткани. Настолько низко, что у Се Ляня совсем сбилось дыхание. Хуа Чэн не был решителен, но, не найдя сопротивления, пару раз сжал ладонью твердый член Наследного принца. Возбуждение достигло своего предела — все тело охватила судорога, а очередной стон был заглушен страстным поцелуем. Се Лянь крепко зажмурился и не торопился открывать глаза. По телу все еще пробегали слабые искры удовольствия, позволяя телу хорошенько запомнить это чувство. Он старался успокоить дыхание и прийти в норму, однако это оказалось не так просто для первого раза. Он чувствовал, как между бедрами стекает что-то липкое, вновь вгоняя Небожителя в краску. Все тело, замлевшее и расслабленное после пережитого всполоха, ощущалось как не свое. Страсть иссякла, ровно как и забранная у Хуа Чэна энергия. Опомнившись, Наследный Принц резко распахнул глаза. Нависший над ним демон, казалось, сейчас переломит каменную плиту надвое. Его глаз горел алым, в нем отражались бешеные всполохи демонической силы. Избыток магии все еще создавал огромную проблему как для Небожителя, так и для князя демонов. И эту проблему требовалось незамедлительно решить. Се Лянь понял, что успокоился слишком рано. Самолично удостоверившись, что выбранный метод поглощения энергии работает, Небожитель был готов прибегнуть к нему снова. Наследный принц решил сделать для Сань Лана то же самое; он надеялся, что этого хватит, когда протискивал колено между разведенных бедер. Плоть Хуа Чэна была твердой и невероятно горячей. Демон с осторожностью воззрился на распростертого на столе Небожителя, не двигаясь и никак его не наставляя. Наследный принц быстро решил взять инициативу в свои руки — он снова потянулся к губам демона, но в этот раз не потому, что нужно было забрать энергию, а потому, что хотел его поцеловать. Целовать Сань Лана было приятно, мягкие лепестки губ неспешно ласкали друг друга, заглушая тяжелые выдохи. Наследный принц осторожно надавливал, потираясь бедром — не слишком сильно, но весьма ощутимо. Достаточно для того, чтобы Хуа Чэн резко напрягся всем телом, получая долгожданную разрядку. Он почувствовал, как вместе с этой вспышкой удовольствия, большая часть энергии князя демонов покинула его тело. Почему-то Се Лянь был уверен, что Хуа Чэн на утро ничего не вспомнит. Эта мысль резкой волной холода коснулась сердца, однако Наследный Принц еще раз все хорошо взвесил и пришел к выводу — что так будет даже лучше. Ведь иначе он не смог бы даже смотреть Сань Лану в глаза… Буря в храме Тысячи фонарей угасала, ураганные потоки ветра стихали. Бушующая энергия больше не создавала всепоглощающего хаоса и медленно поддавалась контролю. Хуа Чэну становилось легче, он выглядел явно лучше. Небожитель сдержанно обрадовался, неспешно убирая руки с чужих плеч. Жар в теле Хуа Чэна иссякал, он закрыл глаза и обессиленно уснул на Се Ляне. Небожитель, не в первый раз за ночь придавленный к нефриту, осторожно освободил себя. Его щеки еще горели красным, когда за горизонтом показался первый луч солнца. Он надеялся, что еще успеет здесь все убрать до того, как Сань Лан проснется.