come be my teacher

      Ты уже привычно ступаешь по мягкому ковру, ворсинки которого обволакивают голые ступни и нежно щекочут пятки. Чонгук, как обычно, сидит за своим компьютерным столом и даже не подозревает о твоём присутствии, пока ты не тыкаешь пальцем в его плечо, отчего тот чертыхается и, смахнув огромные наушники со своей головы, драматично хватается за сердце.       – Боже, блять, ты напугала меня! У меня чуть сердце не выпрыгнуло, ты могла постучать?       – Я стучала, Чонгук.. – ты демонстративно скрещиваешь руки на своей груди и склоняешь голову вбок.       – Я.. не услышал, прости, нуна.. – он делает свою знаменитую кроличью улыбку, от которой ты буквально лужа, и вскакивает со своего места, убегая за чаем.       Ты, конечно, как и всегда, усаживаешься в его кресле и невольно перебираешь пальцами всякие фигурки и прочие мелкие вещички, покоящиеся на его столе. Через пару минут Гук осторожно и очень медленно входит в свою комнату с двумя огромными, заполненными до краёв, кружками чая и толкает ногой дверь до тех пор, пока она не закроется с характерным щёлком.       – Это для тебя, нуна, – говорит он, ставя одну кружку на стол, и хлебает немного из другой.       Ты старше его всего на несколько лет. Формально ты его учительница по английскому языку. Но со стороны можно подумать, что вы просто хорошие друзья. Возможно даже слишком хорошие, раз Чонгук так мило зовёт тебя «нуной». Спустя несколько месяцев ваших занятий ты даже перестала надевать официальную одежду, потому что иногда Гуку может приспичить заниматься английским лёжа в кровати, или сидя у реки или в парке, однажды тебе даже пришлось надеть купальник, потому что Чонгук~и захотел поплавать. Ты никогда и ни в чём ему не отказывала, да и он не перегибал палку. Он слишком хорошо воспитан.       Вероятно.       – На чём мы остановились, Гук? – говоришь ты и отпиваешь немного из своей кружки, направляя взгляд на «ученика».       – Я хочу лечь, я устал сидеть пока играл и делал домашку, мы можем…?       – Хорошо, ложись, – ты лениво улыбаешься, глядя в его глаза, а Чонгук хватает тебя за руку и тянет за собой на его огромную мягкую кровать.       Ты подкладываешь подушку к изголовью и облокачиваешься спиной, когда Чонгук просто кладёт свою голову на подушку и ложится прямо рядом с тобой так, что ваши тела находятся в опасной близости друг ко другу.       – Мы остановились на хобби. Да, мы начали говорить о хобби на прошлом занятии, но так и не закончили.       Как только ты начинаешь разъяснительно говорить о сегодняшнем занятии и о том, что нового сегодня должен для себя усвоить Чонгук, он сразу же делает серьёзное выражение лица и, не отрываясь, наблюдает за твоим, морщащимся время от времени, носом.       – Ты такая милая, когда сосредоточена, Т/и… – сонным и хриплым, из-за продолжительного молчания, голосом говорит Гук.       – Ты отвлекаешься, Чонгук, – ты не любишь быть с ним строгой, тем более, когда зачастую его поведение не требует этого, но сейчас твой тон звучит более грозно.       – Прости меня, нуна, у меня заплетается язык, – произносит он запинаясь в полудрёме, – ты ведь всегда помогаешь мне…помоги его расплести…       Он почти проваливается в сон, но всё ещё что-то бессвязно мычит. Ты обескуражена, в полном шоке. Чонгук давно нравится тебе. Будем честными. Ты абсолютно точно влюблена в него. В его глубокие глаза, его мягкие губы, его кроличьи зубки и улыбку, в его трудолюбие и упорство, в его сексуальный мозг, в него всего. Он почти никогда не засыпает на твоих занятиях, лишь иногда отвлекается заглядываясь на твои губы или глаза. Но он сейчас сказал…ЧТО? Ты внезапно приходишь в себя, отвлекаясь от своих мыслей, и пытаешься осознать, что прямо сейчас Чонгук ненавязчиво попросил его поцеловать. Сначала ты думаешь, что не должна этого делать, это неправильно, к тому же он почти спит и скорее всего не это имел в виду… Но с другой стороны, он сейчас такой софтовый, такой милый и невинный, почти спит и скорее всего даже не вспомнит об этом, а если и вспомнит, то его никто за язык не тянул…Так что тебе мешает? Ты медленно так, чтобы не потревожить дремоту, наклоняешься к его лицу и, облизнув свои губы, мягко касаешься ими его нижней губы, прикрывая глаза. Его губы абсолютно точно неподвижны первые 7 секунд, но затем они начинают лениво отвечать на твой поцелуй, касаясь так же мягко и осторожно. Вы, как дети, оба боитесь спугнуть друг друга. Ты всего секунду сомневаешься в реальности происходящего и удивлённо распахиваешь свои глаза, отстраняясь всего на миллиметр от его лица. Чонгук удивлён не меньше, его сонливость пропадает вмиг, когда он вскакивает на кровати, отрывая свою тяжёлую голову от подушки, и глядит на тебя. Ты тут же подрываешься с кровати словно ужаленная, но чужая рука крепко обхватывает твоё запястье и несильно, так что ты всё ещё стоишь на ногах, тянет назад. – Нет, нуна, останься…прошу, – ты не смотришь на него, но точно уверена, что его глаза прожигают огромную дыру в твоём затылке. – Нам придётся прекратить занятия, Ч-чонгук. – Не придётся. Иди сюда, – он тянет твою руку сильнее и ты падаешь на кровать, – я хочу поцеловать тебя снова, нуна…       – Чонгук, я…       – Ты тоже хочешь, – без капли сомнения в голосе утверждает он, – я так плох в этом. Научи меня, нуна… – он умоляюще смотрит на тебя сверху вниз и шумно сглатывает.       Ты ошарашено глядишь на Гука и буквально задыхаешься. Его этот взгляд, взволнованно дрожащие губы и ресницы, и это его «нуна»…(у тебя, должно быть, кинк на это) они душат тебя, не позволяя ни крупице воздуха проникнуть в твой организм. Чонгук бездействует. Он ждёт твоего согласия? Разве оно ему нужно? Ты первая решаешь прервать эту ужасную неловкость и переворачиваешься на кровати, опираясь локтями, смотришь прямо в его глаза.       – Я хочу… – он обрывает твои слова, услышав лишь «хочу», смазано и небрежно касается твоих губ своими, заставляя тебя издать удивлённое мычание, он специально делает вид, что не умеет целоваться.       Чонгук ёрзает на кровати, принимая удобное положение, но не разрывая поцелуя. Ты обхватываешь его лицо одной ладонью и жмёшься ближе, приподнимаясь на одной руке, садишься на колени и настойчивее сминаешь его губы между своими. Гук устраивает свою руку на твоей талии и тянет тебя к себе, очевидно, он хочет усадить тебя на свои колени, и ты даже не сопротивляешься.       – Я, – начинает он, шумно выдохнув и слегка отстранившись от твоих тёплых губ, – я хочу тебя, – он произносит это с почти вопросительной интонацией, его глаза немного приоткрыты, так же, как и твои, так что вы оба можете наблюдать за лицами друг друга сквозь густые ресницы.       Он девственник. Он сам рассказал тебе об этом, когда темой вашего занятия было «Общение с противоположным полом и отношения». Чонгук абсолютно спокойно сообщил тебе об этом, как своему хорошему…другу? Конечно же, он не думал тогда, что сейчас будет упираться своим возбуждённым членом в твоё бедро и говорить это. Ваш поцелуй не был страстным, отчего возбудился твой «ученик»? Ты ёрзаешь на его коленях, задевая его возбуждённую плоть, дразнишь, но эти твои действия словно зелёный свет для Чонгука, потому что после и вторая его рука оказывается на твоей талии, а затем и вовсе спускается на твой бок.       – Я так сильно хочу, – он потирается о тебя, несильно вскидывая бёдрами вверх, – Н-нуна, я совсем неопытный, ты ведь поможешь мне? – почти шепчет он в твои губы.       Обе чонгуковы руки робко и почти невесомо касаются твоих ягодиц, отчего ты вздрагиваешь и придвигаешься к нему настолько близко, что между вами не остаётся места от слова совсем. Он рывком впивается в твои покрасневшие губы так сильно, словно, если не сделает это, то погибнет. Чонгук льнёт к тебе, мягко и трепетно касается твоего тела через ткань, которая в одно мгновение начинает казаться тебе лишней. Он хочет быть ближе, хочет чувствовать тебя, ощущать твои прикосновения каждой клеточкой своего неприлично прекрасного тела. Он хочет быть с ТОБОЙ, хочет быть ТВОИМ.       Ты несильно толкаешь Чонгука ладонью в грудь, заставляя его лечь, но не смеешь разрывать поцелуй. Он покорно принимает заданное тобой положение и тянет руки к краям твоего огромного бесформенного свитера. Ты вздымаешь руками, чтобы помочь парню с избавлением от пушистых оков, что скрывают красоту твоего тела. Чонгук даже немного отстраняется, чтобы не вдоволь, но хотя бы немного насладиться открывшимся видом, затем он нервно сглатывает и, пока его глаза буквально безумно носятся по твоей груди, плечам и ключицам, ты решаешь воспользоваться этим и ужасно медленно и возбуждающе спускаешься мокрыми, с пошлыми чмоками, поцелуями от его шеи к резинке штанов, попутно расстёгивая пуговицы пижамной кофты одну за другой. Чонгук пристально наблюдает за тобой, за твоими губами и, когда ты достигаешь цели, целуя чувствительные участки кожи внизу его живота, он откидывает голову слегка назад и жмурит глаза.       – А-ах, н-нуна…       – Что такое, малыш? – твой голос предательски дрожит из-за его «нуна», но звучит довольно сексуально.       Ты едва касаешься ладонью его члена через ткань и чувствуешь, как он дёргается от твоих слов и касаний. Чонгук действительно очень сильно возбуждён, а ты ведь даже не прикасалась к нему там.       – Блять… т-ты издеваешься…– выдыхает он, когда ты обхватываешь ладонью его возбуждённую плоть через штаны, – …ммх-а, у меня так стоит, что аж больно       Его жалобный и требовательный тон, напоминающий детские капризы, заставляет вспомнить, что формально ты его учитель.       – Ты такой хороший мальчик, а говоришь такие плохие слова… – ты несильно сжимаешь его член у основания, создавая кольцо из пальцев, которое не даёт кончить, – …мне стоит наказать тебя, Гуки~и?       Ты чувствуешь, как сильно пульсирует его плоть под твоей ладонью, словно сейчас взорвётся, и всё же жалеешь Чонгука и ослабляешь хватку под неожиданное звуковое сопровождение в виде его гортанного стона. Он действительно кончил буквально от пары касаний и твоего голоса. Ты невольно ухмыляешься и вновь накрываешь его член своей ладонью, пока юноша находится в приятной послеоргазменной истоме.       – Я-я… – нервно начинает Гук, шумно выдохнув.       – Ты хорошо постарался, Чонгук~и, – ты смотришь прямо в его глаза, когда он поднимает голову, чтобы посмотреть в твои, и придвигаешься ближе так, что оказываешься, через несколько слоёв одежды, буквально на его члене, – постараешься для меня снова?       – Да, нун~а, – почти стонет он и призывно вскидывает бёдрами, показывая, что он снова твёрдый, отчего ты невольно охаешь и наклоняешься, чтобы получить вполне заслуженный поцелуй.       Его руки снова оказываются на твоей заднице, но теперь они уже не трепетно касаются, а требовательно сжимают ягодицы и давят на них, заставляя тебя проезжаться промежностью прямо по члену.       – Мы должны избавиться от одежды, малыш.       Чонгук приподнимается на локтях и переворачивает вас так, что ты оказываешься снизу, теперь он ведёт. Ты и моргнуть не успеваешь, как вы оба остаётесь без нижнего белья и уж тем более без всей остальной одежды. Ты не сводишь глаз с его, истекающего смазкой, члена, пока пытаешься принять удобное положение, ёрзая на постели и обхватывая его талию своими ногами. Он наклоняется и опирается рукой на кровать прямо рядом с твоей головой, приставляя головку ко входу.       – Нуна…       – Ч-чонгук, – ты перебиваешь и тут же замолкаешь, на секунду тебе даже кажется, что парень обижается на это: перебила и молчишь – не хорошо, – п-просто… просто войди уже…       Ты обхватываешь его лицо обеими своими ладонями и слегка прикрываешь глаза так, чтобы через густые ресницы видеть его лицо, пока он медленно и осторожно погружает в тебя свой член до основания. Его лицо буквально произведение искусства. Он так мило и одновременно сексуально заламывает свои брови и расслабляет губы, приоткрывая рот. От такого зрелища твоя слюна почти течёт по подбородку, но ты вовремя приходишь в себя и притягиваешь лицо Чонгука для глубокого, медленного и мокрого поцелуя.       – Боже, нуна, ты-хм – он запинается, кусает губу, затем продолжает, – -ты такая узкая – Двигайся, прошу, пожалуйста, начни двигаться, иначе я сойду с ума, малыш…       И Чонгук слушается. А твои бёдра будто помогают ему найти свой темп, двигаясь навстречу. Теперь уже обе его руки, согнутые в локтях, крепко сжимают простынь по обе стороны от твоей головы. Он рвано выдыхает и оставляет на твоей шее багровые пятна практически после каждого толчка, постепенно ускоряясь. Через какое-то время Чонгук буквально вдалбливает твоё податливое, разгорячённое тело в свою кровать.       – Мх-ах, нуна, я… – он снова рвано, шумно выдыхает, утыкаясь в твою грудь, пока ты пропускаешь его волосы сквозь свои пальцы, а пальцы другой руки царапают его плечо короткими ноготками, – …я так близко, я так хочу…       – Ты такой хороший мальчик, а-ах, – твой голос, как и тело, дрожит, Чонгук снова толкается, переплетая пальцы ваших рук, и ты сжимаешь его внутри себя, пытаясь поймать хотя бы каплю кислорода в этой уже настолько душной комнате.       Чонгук кончает следом, изливаясь прямо в тебя с характерным гортанным и отчаянным стоном. Он абсолютно без сил валится на тебя сверху и пытается дышать в твоё плечо.       – Ох, прости меня… – наконец отдышавшись, произносит Гук.       – Я позаботилась об этом, не переживай, всё было просто замечательно, – ты мягко гладишь большим пальцем тыльную сторону его ладони, которая сжимает твою, нежно перебираешь пальцами волосы на его голове, пока он всё же не отлипает от тебя и не затягивает в ленивый, смазанный поцелуй.       – Т-ты ведь останешься? – слегка отстранившись, спрашивает Чонгук.       – Если ты так хочешь..       – Да, я так хочу, – он целует твою щёку, затем мочку уха, а после подхватывает твоё абсолютно расслабленное и вряд ли способное передвигаться тело и направляется в ванную комнату.       Вы вместе принимаете душ и вместе засыпаете в чонгуковой кровати.       Вы вместе.