Хочешь пари?

Больше всего на свете Руди ненавидел своё полное имя, а с недавних пор ещё и новогодний сбор их команды по сноуборду на тренировочной базе Парк-Сити в Юте. Имя Рудольф само по себе не было плохо, но в сочетании с карими глазами, фамилией Дир и моментально краснеющим на морозе носом, просто обрекало Руди на сравнение с любимым оленем Санты. Парни в команде неустанно подкалывали его на предмет такого сходства. Подкалывали с лёгкой руки сволочного Николаса Уайта, этого Белого Райдера слоупстайла, благодаря которому к Руди и приклеилось гадское прозвище Летающий Олень. Руди был не против «летающего» – это рождало ассоциации с его фирменным затяжным вылетом с трамплина и очень ему льстило, но «олень» вызывал отчётливое желание свернуть автору прозвища шею. Вот и сейчас у Руди прямо руки чесались поквитаться, когда он, пряча свой предательски красный нос в маску, смотрел как Николас белой молнией летит на своём сноуборде по склону, виртуозно скользя по граням перил и фигур, падает с дропов, мастерски повторяет рельефы контр-уклонов. За ним с кислой физиономией следил и Боб, бойфренд Руди. Руди тогда покупал внедорожник и его пробный заезд с Бобом, симпатичным тест-драйвером салона Jeep, закончился жарким сексом на заднем сиденье автомобиля. Тогда же Руди узнал, что Боб недавно расстался с парнем, и они начали видеться регулярно. Кто же мог подумать, что бывшим Боба окажется именно Николас Уайт? В общем, Руди очень сильно подозревал, что оленьим прозвищем Николас наградил его намеренно из мести. Новогодний сбор сноубордистов-прорайдеров в Парк-Сити с его первоклассными трассами и сноупарками стал уже традицией. На него можно было явиться со второй половинкой, немного забыть о спортивном режиме, отдохнуть перед серьёзной подготовкой к зимним X-Games и встретить Новый год в компании таких же повёрнутых на снеге, скорости и обмане гравитации джибберов как ты сам. В этом году настроение Руди слегка портил Боб, выносящий мозг своим обычным «что-то я устал, бэби, надо бы расслабиться» и ноющий, что они зря потащились в Парк-Сити, что надо было ехать в Доминикану плескаться в тёплом море, что он ненавидит снег и горы, что они ещё чего доброго встретят здесь Николаса Уайта. Сейчас Руди понимал, что Боб ныл не зря. С Уайтом они всё-таки встретились. На выкате Николас подъехал к бортику трассы, и, тормозя по лихой дуге, высек кантом доски веер снежных брызг. Пока Боб, чертыхаясь сквозь зубы, отирал лицо от снега, Николас ловко отстегнул крепления ботинок, подхватил сноуборд и упёрся взглядом в Руди. По его личной шкале мужской привлекательности Николас подпадал под «охренительно хорош». Но вслух Руди выдал нейтральное: – Неплохо спуск прошёл. И тут же с вызовом добавил: – А тройной корк сделаешь? Николас поднял очки на лоб, его зелёные глаза блеснули при упоминании одного из самых сложных трюков слоупстайла. Игнорируя плюющегося снегом Боба, Николас прищурился в сторону Руди: – Хочешь пари? На твою … – глаза его остановились на губах Руди, – … маску. – А если выиграю я? – губы моментально начали зудеть под этим взглядом. – Это вряд ли. «Каков нахал!» – про себя возмутился Руди, глядя как Николас запрыгивает на снегоход, в мгновение ока доставляющий спортсменов на вершину трассы. – Что, правда сделает? – недоверчиво повернулся Руди к своему другу Шону. – Ты просто считай сколько раз его голова окажется под доской, – хохотнул тот. – Зря ты с ним поспорил, – проворчал Боб. – Этот засранец всегда выигрывает. Как будто в доказательство Николас вылетел с трамплина по стремительной траектории, переворачиваясь в воздухе; шлем замелькал, вращаясь, трижды нырнув под сноуборд в серии техничных фронтфлипов. И точно приземлился, напоследок грэбнув свой сноуборд за хвост. – Офигенно, – против воли восхитился Руди, когда Николас подъехал к ним. – Это просто класс… – Не стоит комплиментов. Маску давай. Вот гад! Забирая маску, Николас улыбался, глядя прямо на красный нос Руди. А тот разрывался между желанием стереть эту улыбочку кулаком, или… или… про «или» Руди подумать не успел, отвлечённый стенаниями Боба. Уже уходя, Руди украдкой взглянул на Николаса. В его глазах не было и тени насмешки, но он буквально прожигал Руди взглядом. И Руди к своему ужасу почувствовал вероломное тепло внизу живота. Только этого ему не хватало – возбуждаться от взглядов бывшего своего бойфренда! Поэтому сноупарк Руди покидал почти бегом. От Николаса Руди бегал до самого вечера, пока не остановился в лобби отеля перед наряженной елью. Постояльцами «Сноу Пикс» были исключительно спортсмены, поэтому на ели весело поблёскивали игрушечные мини-сноуборды, коньки и лыжи, а вместо звезды её венчал чемпионский кубок. Но Руди заинтересовал вовсе не дизайн украшений, а парень, который, стоя к нему спиной, разглядывал дерево. Тонкий джемпер обтягивал широкие крепкие плечи и облегал узкую талию с волнующим изгибом, переходящим ниже в крышесносную задницу. И Руди прямо залип на эту ммм … талию. Интересно, чья она? – Привет, – обратился Руди к аппетитному рельефу. Его хозяин обернулся и …нет, не может быть! Николас Уайт собственной персоной. Раз уж убежать от него не получилось, Руди решил не акцентировать внимание на отношениях с Бобом и заговорил на более безопасную тему: – Судя по твоему тройному корку, ты вовсю готовишься к X-Games. Это же твои пятые игры? Думаю, что … Но Николас вдруг безо всякого предисловия спросил: – А знаешь, как понять, что Боб трахается с кем-то ещё? – Что? – опешил Руди. – Я бы на твоём месте напрягался каждый раз, когда Боб говорит «надо бы расслабиться, бэби». Он так и мне говорил, когда шёл трахаться с тобой. У Руди похолодело в животе. Что-то такое он давно подозревал, но верить в это совсем не хотелось. – Что за чушь ты несёшь, Уайт?! Вы же тогда уже расстались! – Он тебе так сказал? – ухмыльнулся Николас. – Кто бы сомневался. – Ты просто ревнуешь, поэтому сочиняешь всякие гадости! – Ты правда ничего не видишь или не хочешь видеть? Ты не кажешься мне глупым парнем, Руди. Даже напротив. Как тебя угораздило выбрать этого коллекционера членов? – Уайт, ты сейчас получишь по физиономии, – дрожа от негодования предупредил Руди. – Ну что ж, – пожал плечами Николас, – тогда извини, но ты не оставляешь мне выбора. Руди на взводе пошагал в большой салон, где по традиции вся команда обменивалась подарками, чтобы потом уже не отвлекаться от вечеринки – кто знает в каком состоянии застанет тебя утро нового года, даже если ты спортсмен. А когда Руди вошёл в большой салон, то увидел Николаса в этом ужасном свитере. На бордовом фоне дурашливо улыбалась морда оленя с гирляндой на ветвистых рогах и ярко-красным махровым помпоном вместо носа. Вся команда была в сборе, и все как один смотрели на него. – Поприветствуем нашего Летающего Оленя Рудольфа, который не видит дальше собственного носа! – провозгласил Николас. Такой подлянки Руди не ожидал. Какое свинство с его стороны – так опозорить Руди перед всей командой! – Очень остроумно, Уайт, – съехидничал Руди. – У него шикарный нос. И ткнул пальцем в свитер, где лыбился красноносый олень. – Не только. У него ещё отличные рога. – Ублюдок! – не сдержался Руди. – Хочешь пари? Я буду носить этот свитер до тех пор, пока ты не признаешь, что я прав, и твой кобель-бойфренд у тебя за спиной трахает всё что движется и относится к мужскому полу. И когда ты поймёшь, что достоин большего, то наденешь этот свитер сам и спустишься в нём к командному завтраку! – Да чтоб мне провалиться, если я это сделаю! – заорал Руди. – Я и Боб, мы – пара, понятно тебе?! А ты будешь носить это убожество и на следующих сборах! Но судя по насмешливому свисту и улюлюканью, так думал только Руди. Парни вокруг уже вовсю бились об заклад и делали ставки на победителя. Насколько уловил Руди, вёл Николас. Шестнадцать к трём. Шон так вообще положил ему руку на плечо и сказал: – Прости, приятель, но у тебя нет шансов выиграть. – Иди ты в зад! – разозлился Руди. – И вас туда же с вашими гейскими разборками! – обиделся Шон. Руди психанул и сбежал от команды в клуб вместе с Бобом, где наблюдал как его бойфренд напивается и клеит бармена. Это была самая отвратительная новогодняя вечеринка на памяти Руди, а за ней последовал не менее отвратительный год. Николас слово держал. На всех командных сборах он появлялся исключительно в долбаном свитере. Хуже того: он начал дарить Руди подарки, знаменующие каждое новое похождение Боба. Очередной сюрприз подленько ждал в большом салоне, а вся команда собиралась вокруг в предвкушении открытия, поэтому никакой возможности избежать этого у Руди не было. Боб «расслабился» в стрип клубе – Руди получил футболку с Сантой, который сидя на корточках, раскладывал под ёлкой подарки, а из-под штанов Санты выглядывали игривые чёрные стринги. Банковский клерк ознаменовался метко плюющейся монетками денежной жабой. Врач-офтальмолог – подарочным сертификатом салона оптики со скидкой на очки от близорукости. Здесь Руди, понимая, что ещё легко отделался, трусливо понадеялся, что у Боба хватит ума не спутаться с каким-нибудь проктологом. На почве мнимых измен они с Бобом ругались постоянно и, хотя тот утверждал, что всё это – козни Николаса, Руди так изнервничался, что слил зимние X-Games. Он не набрал нужную высоту на вылете с трамплина, запоров своё коронное бэксайд родео, приземлился на пятую точку, на которой позорно и доехал до самого выката. Николас же легко взял серебро, уступив победителю всего пару баллов и вполне мог войти в национальную сборную на следующих Олимпийских играх, а канадская ассоциация сноубординга спала и видела, как бы переманить Белого Райдера к себе. Тогда Руди, видимо от нервов, показалось, что он уловил во взгляде Николаса почти сожаление. Но, упрямо вздёрнув подбородок, он отвернулся. Николас проделал тоже самое, и вскоре всё вернулось на круги своя – война продолжалась. Ни одна пассия Боба не укрылась от уайтовского всевидящего взора, по коварным подаркам Николаса Руди мог вести календарь половой жизни своего бойфренда. Бессовестный Николас никогда не повторялся, и его изощрённая фантазия казалась неиссякаемой. А от подарка по случаю «расслабления» Боба с мастером мужского маникюра в бьюти-салоне Руди вообще чуть не схватил инфаркт: сунув руку под крышку коробки, он извлёк на свет пухлую лёгкую… кисть руки. Натурально заорав от ужаса, Руди отшвырнул кисть, та ударилась об пол, прозрачная перчатка лопнула, рассеяв по паркету розовые маршмеллоу, которыми была набита. Вторая кисть-перчатка торчала из коробки, указуя вверх ярко-алым острым маникюром из обёрток шоколадных конфет, которые гадёныш Николас пропихнул в отделения для пальцев. Пока парни умирали со смеху, Руди набросился на Шона: – Ты-то какого хрена ржёшь?! Друг называется! – Да Николас прав – ты ни черта дальше своего носа не видишь. И не замечаешь ты не только похождений своего кобеля-Боба. – А что ещё я должен заметить? Что все вокруг придурки? – совсем рассвирепел Руди и стал взбираться по лестнице в свой номер. Ближе к июню Боб, видимо, пустился во все тяжкие и поменял подряд несколько увлечений, на что намекнул подарок в виде жилетки с жаккардовым узором из сношающихся оленей. Группки из трёх-четырёх рогатых словно играли в непристойную чехарду, а один из оленей стоял чуть поодаль, наблюдая за этим непотребством и грустно светя красным носом. И Руди, конечно, разругался с Бобом. Но проблема была в том, что Руди упрямо задался целью доказать, что Николас ошибается, прежде всего самому себе. Поэтому, когда Боб в поисках примирения позвал его в августе домой в Калифорнию сёрфить на пляжах Сан-Диего, Руди, плюнув на всё, согласился. Он хотел наладить отношения и прийти в себя перед зимним сезоном. Боб был на удивление внимателен и любвеобилен. Он преподнёс Руди ключи от квартиры, снятой для них двоих, и Руди моментально растаял, усмотрев в этом знак судьбы. А на День Благодарения Боб сделал ему предложение. Руди просто настаивал, чтобы они объявили о помолвке на грядущем новогоднем сборе, поспешив совсем непрозрачно намекнуть команде, что они сделают заявление. Ни у кого не оставалось сомнений какое именно. И вот, когда Руди уже стало казаться, что он утёр нос гадкому Николасу, всё рухнуло в одночасье. Руди приехал в Парк-Сити на следующий день после самого ужасного в его жизни Рождества. Обычно вся команда подтягивалась не раньше, чем за пару дней до конца старого года, но он просто не мог оставаться в их с Бобом квартире. И он хотел увидеть Николаса Уайта. Руди было просто необходимо его увидеть. Пробившись сквозь толпу спортсменов и туристов, Руди наконец пробрался в лобби отеля. И застыл на месте от дежа-вю: спортивная ель и парень с крышесносным изгибом… талии. Николас похорошел, даже небольшие тени под сверкающими из-под осветлённой чёлки зелёными глазами ему шли. Они не виделись с августа, и Руди уже подзабыл как сногсшибательно тот выглядит в нормальной одежде, а не в проклятом рогатом свитере. И всё-таки почувствовал себя почти преданным от того, что Николас его не надел. Вперив глаза в обтянутый тонкой шерстяной тканью грудной рельеф, вызывающий слюноотделительный рефлекс, Руди выпалил первое, что пришло ему в голову: – А где мой Рудольф? – Привет, – чуть смущённо отозвался Николас. – А ты… – тут он бросил взгляд куда-то за спину Руди поверх его плеча. – Ты что-то рановато. Как добрался? – Привет, – слегка удивился Руди. Что это с ним? Николас смотрел на него так, будто хотел что-то сказать, но внезапно позабыл все слова. – Руди! – к ним нёсся Шон. – Почему не предупредил, что вы будете раньше? А где Боб? – Я… так получилось… – Руди даже затошнило от этого имени и от сознания того, что сейчас придётся врать. – Он не сможет приехать. Срочные семейные дела, – наконец выдавил он и поднял глаза. Ему показалось, что Николас едва заметно выдохнул и плечи его расслабились. – Вот что значит «верен семье», слышал, Николас? – загоготал Шон. Тут Руди стало реально нехорошо от «верен», он почувствовал, как от щёк отхлынула кровь. Николас, внимательно вглядывающийся в его лицо, осторожно тронул Руди за плечо: – Руди? Ты в порядке? – Я… да-да… – Ну, зато хоть с Николасом увиделся, он-то не планировал тебя дожидаться! – хлопнул его по спине Шон. – Почему? – замирая, спросил Руди. – У меня самолёт через три часа, – объяснил Николас. – Так что нужно поторопиться, если не хочу идти в Ванкувер пешком. – Ты уезжаешь в Ванкувер? – сердце Руди словно сорвалось в крутой дроп. – Да. Я принял предложение канадской федерации сноубординга, – Николас развёл руками. – Переезжаю и теперь буду выступать за команду Канады. – Предатель! – шутливо заревел Шон. – Ну пойдём, с парнями попрощаешься. Руди, догоняй! И утянул Николаса за собой. Руди как во сне поднялся в свой номер. Там уже жарко пылал камин – отель «Сноу Пикс» заботился о своих постояльцах – но Руди бросало в холод, а сердце бешено колотилось о рёбра. Да, Николас гад. Да, он устроил Руди весёлую жизнь. Но мысль о том, что Николаса больше не будет на сборах, что теперь между ними будет новая граница, разрывала Руди изнутри. Он привык наблюдать его на трассе, восхищаться, хоть и сквозь злость, его умопомрачительными трюками. Он привык думать, что Николас где-то недалеко, готовит свой очередной издевательский сюрприз. Да что там – Руди даже потаскушного бойфренда не бросал, думая об этой их странной связи! Теперь он не мог этого не признать. В конце концов ноги сами понесли Руди к выходу. Он распахнул дверь и чуть не получил кулаком в лоб: на пороге его комнаты с рукой, занесённой для стука, застыл Николас. Руди медленно отступил, приглашая его войти. – Я хотел передать это с Шоном, но раз уж мы с тобой пересеклись… в общем, вот, – в руки Руди лёг большой пухлый свёрток в подарочной бумаге. Словно под гипнозом Руди разорвал бумагу и уставился на содержимое, не веря своим глазам. Оттуда улыбалась знакомая оленья морда с красным носом-помпоном. Руди застыл, встретившись с Николасом взглядом. – Подозреваю, что больше всего тебе хочется его сжечь, – предположил тот. Руди, всё так же глядя на него, поднял свитер за ворот, а Николас продолжил чуть севшим голосом: – Я аннулирую наше глупое пари и, если ты… – он осёкся, глядя как Руди решительно натягивает ненавистный свитер. – Что ты делаешь? – Признаю, что ты прав. Я – идиот, который не видит дальше собственного носа. – Да ладно, – Николас недоверчиво выгнул бровь. – И это говорит человек, у которого помолвка на этом самом носу. – Ну, учитывая, что мой жених устроил тест-драйв шаферу с ногами, задранными выше головы, то сомневаюсь. Я застал их в канун Рождества в нашей спальне. Николас окаменел. А Руди понесло. – Ты прав, каждым своим долбаным подарком прав! Я лузер, нормальный парень со мной не будет и… – Руди… – Николас растерянно запустил пятерню в густые волосы. – Я совсем не это имел в виду. – Но это так! – Руди уже вошёл в раж. – Да я просто придурок, раз терпел всё это… – Руди… – …я неудачник… – Руди! – …и имею то, чего заслуживаю! Николас одним молниеносным движением оказался рядом и рывком развернул Руди к себе. – Ты не этого заслуживаешь, – его тёплые губы накрыли дрожащий рот Руди. А когда Николас наконец оборвал свой поцелуй, всё ещё крепко сжимая кольцо рук, колени Руди так подкашивались, что он был вынужден ухватиться за крепкие плечи напротив. – Какого чёрта ты сейчас сделал? – щёки Руди пылали почище его носа на морозе. – По-моему это очевидно. Поцеловал. – Ты поиздеваться решил напоследок? – Чёрт, Руди… сначала я ненавидел тебя, думал ты знал, что мы с Бобом ещё были вместе, поэтому и доставал тебя дурацким прозвищем. Потом, когда мы познакомились, я понял какой ты. Но ты не хотел замечать, что Боб тебя обманывает, а я не хотел, чтобы тебе было плохо. Потому что… ты мне очень понравился. Теперь всё встало на свои места. И Руди начал сомневаться в том, кто из них больший идиот. – Да у меня крышу от тебя срывало, – ладони Николаса на спине Руди дрожали почти также сильно, как его голос. – Неужели ты так и не догадался? У Руди перехватило дыхание как будто он только что вылетел с трамплина и теперь заходит в какой-то заковыристый трюк на лету. – И не хотел я с тобой встречаться, потому что не смог бы видеть тебя с Бобом. А теперь… проклятье, мне надо ехать! Мой новый тренер хочет меня уже завтра. И тогда Руди, оттолкнувшись от всех сомнений, сделал лучший в своей жизни трюк, выдохнув: – А я хочу тебя прямо сейчас! Когда они, отчаянно целуясь, рухнули на толстый ковёр перед камином, Руди понял, что его затяжной прыжок длинною в год наконец-то завершился удачным приземлением. Руки Руди дёрнулись было стянуть колючий олений свитер, но Николас перехватил их. – Не снимай. Хочу тебя в нём. – Да ты извращенец! – возмутился Руди. – Я всегда знал, что ты не просто так этот свитер таскаешь! Но больше слов не было, и дальше говорили только их тела. Они стремительно сорвались в этот сумасшедший параллельный слалом, увлекая друг друга в головокружительное скольжение по граням удовольствия. Позже, когда они лежали перед камином обнявшись, а Руди пальцами выводил на его плече какие-то ленивые вензеля, Николас спросил: – Ты когда-нибудь встречал Новый год в Ванкувере? – Ты серьёзно? – Ещё как. Полетим завтрашним вечерним рейсом. Только нужно будет взять вещи потеплей – это тебе не Калифорния. – Не проблема. Тем более свитер у меня уже есть. Упакую его завтра утром. Но сначала позавтракаю в нём с командой. – Ты правда это сделаешь? – удивился Николас. Руди придвинулся поближе, легонько куснул его за мочку уха и пошептал: – Хочешь пари?