Саспенс

Прошло несколько часов. Джеймс стоял в своей комнате и суровым взглядом буравил свое отражение. Проводя рукой по небольшим ранам с запекшейся кровью, он ощущал, что чувство отвращения все с большей силой захватывает его. Он вспоминал насмешливый голос, удары и свое дрожащее тело. Глаза блестели, но не от слез. Из-за своей потаенной, настоящий боли он никогда не плакал, потому что не умел. Взгляд беспокойных голубых глаз бегал по комнате, стараясь на чем-то остановиться, в его голове роились мысли. Подойдя к стене и уперевшись в нее лбом, зажмурившись и стистнув зубы, сильно, но безшумно, он ударил по бетону. Кровь начала медленно просачиваться через стертую кожу. Джеймс резко выдыхнул, протер глаза и упал на кровать. Тут он вспомнил, что должен сделать еще основные задания по дому, которые ему поручил хозяин. С легкой беспокойной улыбкой он осмотрел свой разбитый кулак и вспомнил, как Джек с такими же заляпанными кровью руками, бережно залечивал его раны. Джеймс обнял одеяло, сцепив руки и ноги, и подмял под себя. Он вдохнул аромат, представляя вьевшийся в дом, амбре духов, но почуял только запах стирального порошка. Он тихо вышел в гостиную. Джек, измотанный проишествиями, мирно спал на диване. На секунду в нем загорелся маленький огонек, как когда он положил его руку себе на грудь, когда все только началось, но увидев хозяина, тут же потух не оставляя и следа. Джек открыл глаза, услышав шуршание. - Все нормально? - Да, вы ничего не хотите? - Подойди сюда, я тебя не вижу, - с трудом принимая сидячую позу и пытаясь проснуться, тихо проговорил Джек, - как ты себя чувствуешь? - Зря волнуетесь, - Джеймс посмотрел стеклянными глазами. - И все же, тебе досталось, - он подошел и легко погладил плечо, перемещая руку к затылку с пшеничными волосами. - Господин, слишком много внимания ко мне, я не стою столько, - нейтральным голосом проплел раб. На минуту глаза Джека стали строгими и внимательными, плавно перетекая в жестокий взгляд. - Я сам буду решать, кому и сколько внимания мне уделять. Это тебя не должно касаться никак. Понял?! Рефлекторно он чуть надавил на плечо, и Джеймс добровольно рухнул на колени, склонив голову и не выражая ни одной эмоции. - Простите, но я должен вас отблагодарить за все, если вы позволите. Эта фраза заставила появится двоякое чувство. Сперва пророческий холодок пробежал по спине, но Джек к нему не прислушался. Пытаясь заполнить огромную пустоту в себе, которая давала ему только апатию ко всему и грязные пороки, дающие хоть какие-то эмоции. Джек насильно, но еще не понимая этого, привезал себя к этому существу, создающее иллюзию влюбленности и заботы, и путем самообмана поверил в это. Страшнее всего - не чувствовать ничего. А этот раб, своей покорностью, которая раздражала, заставляла Джека причинять ему боль, а потом чувствовать угрызения совести. Но ему казалось, что Джеймс нуждается в нем. И такая перемена - от испуганного мальчишки в покорного, и как ему тогда казалось, неравнодушного, не могла не порадовать. - Что ты хочешь сделать? - Вам приятно. Можно? Джек сел на диван и развел колени в стороны, Джеймс опустился между ними и поглаживая пах, растегнул ширинку. Взяв в ладонь чуть возбужденный член, неуверенно дотронулся губами до головки. Все дальнейшие движения были такими же робкими и аккуратными, но Джек еле сдерживался, чтобы не разложить парня во всех позах. Как не странно, но секс теперь означал конец. Конец всех его благородных намерений, которые сьежились и лишь иногда давали о себе знать. Сжимая русые волосы, до крови прикусывая губы, Джек уверял себя только в одном: надо остановиться и не заходить дальше. Все, что он хотел, может закончится, так и не начавшись. Слегка отодвинув голову Джеймса от себя, и поймав подозрительно-непонимающий взгляд, он застегнул штаны. - Хватит, милый, хватит. Но раб сравнялся в росте и чуть подался вперед, собираясь все завершить поцелуем. Прислонившись губами, он сделал роковую ошибку, задыхаясь от нежности и желания, Джек страстно целовал шею и губы, проникая внутрь языком. От природы слабым людям почти невозможно отказаться от соблазна, тем более если наложил строгую печать запрета. Скидывая одежду на ходу, они добрались до спальни и упали на кровать. Когда желанное тело опять оказалось полностью в его власти, Джек заметил снова напуганные глаза. - Тише, хорошо? Я не сделаю больно... Выцеловывая каждый сантиметр кожи, двигаясь безумно медленно, слушая тихие стоны под собой - Джек, хоть и не по-настоящему был счастлив.