Intertwined fates

      В заведении было пусто ― ещё слишком рано для посетителей. Карин сидела у кассы, так как мама запретила ей выполнять другую работу. Узумаки уже восстановилась, но, как бы ни хотела вновь вернуться к работе, так и не смогла уговорить родителей.       ― Один эспрессо и разговор с вами.       Карин, не отрывая взгляда от компьютера, лишь закатила глаза.       ― Что за дешёвый по…       Девушка так и не договорила, удивлённо глядя на столь раннего посетителя. Трижды моргнув, она удостоверилась в том, что не ошиблась и перед ней действительно Суйгецу. Он лишь самодовольно улыбнулся.       ― Как жизнь?       Суйгецу удобно сел на барный стул и стал с интересом смотреть на Карин. Выглядеть она стала гораздо лучше. Волосы были опрятно уложены, цвет лица приобрёл здоровый оттенок, а ещё, как оказалось, Карин носила очки, что очень ей шли.       ― Всё в порядке. ― Она стала доставать ингредиенты для приготовления кофе. ― Но что ты делаешь здесь так рано?       ― Скажи? ― Хозуки демонстративно покривился. ― Я тоже не в восторге. Передам своему боссу, чтобы перенёс начало рабочего дня на три часа вперёд.       ― Ну а если серьёзно? ― Карин не смогла скрыть улыбки, но ей было всё ещё неловко находиться рядом с Суйгецу, зная, что он видел её не в лучшем состоянии.       ― Спросить у тебя кое-что хочу, ― играясь с сахарным стиком, он посмотрел на Узумаки.       В тот раз, когда с ней говорил Какаши, она мало что могла сказать. Поэтому сейчас Хатаке послал сюда Суйгецу. Хозуки не хотел поднимать эту тему ― он знал, что это воспоминание явно останется у неё на всю жизнь. Но другого выбора не было, да и кафе пустовало, что было на руку.       ― С чего всё началось? ― словно прочитав его вопрос, уточнила Карин.       ― Да, ― Суйгецу прищурил глаза. ― Что произошло в тот день?       ― На самом деле, ― включив кофемашину, Карин упёрлась руками в столешницу, ― я вышла, чтобы отдать заказ, и увидела двоих мужчин за углом рядом с нашим служебным помещением. Я подумала, что это тоже посетители…       Она поставила перед Суйгецу чашку с кофе, после чего вновь села напротив.       ― Они выглядели как-то иначе?       ― В том-то и дело, что нет, ― Карин посмотрела в пол. ― Когда я подошла к ним, ― она попыталась дословно вспомнить всё, что услышала, ― они стали говорить что-то о семье Наруто. Я не уверена, но… Я точно помню, как они говорили, что если он не вынесет нужный вердикт, придёт время работы какого-то палача… ― Карин вопросительно подняла бровь. ― Что за жуткий псевдоним?       ― «Киллер»? ― Застыв, Суйгецу пытался прокрутить в голове её слова. Она даже не догадывалась, что «Палач» ― это не ник.       Он просидел в кафе ещё некоторое время. Карин старалась сообщить ему все подробности, но это несильно помогло. Суйгецу не мог успокоиться из-за этого «палача». И дело даже не в том, что он существовал. На суде Суйгецу и отряд Рока Ли следили за тем, чтобы никто не мог его сорвать. Он готов был поклясться, что никакого киллера не было.       Карин старалась вспомнить ещё хоть что-то, но в голове была пустота. Её не покидало чувство, что что-то она всё же упустила. Прожигая взглядом меню, она пыталась прокрутить в мыслях тот эпизод. Вдруг её взор зацепился за акционный напиток, который можно было купить за шестьсот пятьдесят иен по купону. Она сама не понимала почему, но всматривалась в эту цифру, словно от этого зависела вся её жизнь. Брови сдвинулись, Карин стала рисовать ручкой прямо в меню, пытаясь понять, что ей это напомнило.       ― Пятое июня! ― Она вцепилась в руку ничего не понимающего Суйгецу. ― Они говорили, что работа палача начнётся пятого июня!       У Карин словно добавился новый эпизод в воспоминаниях. Теперь она была уверена, что рассказала всё.       Суйгецу эту дату ни с чем не ассоциировал. Но это всё равно могло помочь: им известно, когда ожидать плохих новостей. Он посмотрел на календарь и понимал, что до нужной даты всего три дня.       Суйгецу не был уверен, но кое-какая идея пришла в голову. Он думал, говорить ли об этом Какаши, но всё же был настроен провернуть одно дело.       ― Слушай, ― резко обратился он к Карин, ― ты свободна в четверг?       ― У меня как раз дневная смена, ― задумчиво протянула та, вначале немного удивившись такому резкому вопросу. ― Поэтому да, а что?       ― Хочу сходить кое-куда с тобой, ― объяснил Суйгецу. ― Ну так как?       ― Куда? ― Карин с подозрением посмотрела на него.       ― Что за недоверие? ― возмутился тот. ― Хочу показать тебе одно местечко. Будет весело. Тебе что сказали, а? ― Суйгецу на самом деле не знал, что написали в заключении врачи Карин. ― Свежий воздух ― это полезно. Так что давай.       ― Ну… ― замялась Карин. ― Ладно.       ― Отлично! ― Суйгецу решил не засиживаться ― несколько столиков заняли первые посетители. ― Тогда до встречи.       Он встал и, сунув руки в карманы, направился к выходу. А Карин лишь покачала головой, сама не понимая, зачем согласилась.       Лёгкий ветер чуть развевал волосы. Парк был идеальным местом для прогулок: в воздухе витал запах сахарной ваты, со всех сторон доносились весёлые детские голоса.       Но Сакура не придавала этому значения, не в силах оторвать от него глаз. Его взгляд, казалось, смотрел ей прямо в душу. Ей даже стало не по себе. Эти чёрные пронизывающие глаза, статная осанка и постоянно виляющий хвост.       ― Нет, товарищ, нельзя!       Сакура, глядя с таким же вызовом, плотнее закрыла сумку, в которой находился собачий корм. Дог, изучающе глядевший на неё, лишь отвернулся. Когда Сасори сказал ей, что познакомит её с очень важным другом, Сакура не ожидала увидеть собаку.       Пёс был внушительным, но при этом идеально выдрессированным. На протяжении всей прогулки Сакура задавалась вопросом: как Сасори это удалось? Собака не реагировала на других животных и чётко исполняла любую команду. Первые минуты она даже побаивалась пса, но поняла, что зря, и теперь могла поклясться, что просто обожала его.       Сасори, решив доверить Сакуре своего «члена семьи», ненадолго отлучился, сказав, что у него есть для неё сюрприз. И даже сейчас Сакура, сидя на лавочке, смотрела на дога перед ней, который после команды хозяина сидеть на месте, за всё это время так и не сдвинулся.       Когда Сакура доставала телефон, из сумки выпал пакет с кормом, который дал ей Сасори. Пёс выпрямился и, вытянув шею, стал недвусмысленно смотреть на Харуно.       И пока Сакура пыталась впихнуть всё обратно, произошло непредвиденное. Не подозревая ни о чём, она продолжала смотреть в экран смартфона, как вмиг почувствовала, что её резко потянуло вперёд. Собака резко сорвалась и побежала в неизвестном направлении. Сакура, держа поводок, машинально поднялась и всеми силами пыталась остановить пса.       Саске, опёршись на капот машины, ждал, когда принесут его заказ. Напротив была мастерская, в которой он брал все детали для байка. Поправив солнцезащитные очки на переносице, он не мог собраться с мыслями.       Учиха не понимал, что произошло с Какаши. Он и Наруто могут сколько угодно делать вид, будто ничего не произошло. Но каждый понимал, насколько они далеки от правды о Хатаке. То, что рассказал Ибики, нельзя было забыть. Какаши никогда не говорил о семье, и теперь ясно почему. Саске, несмотря ни на что, понимал Какаши, ведь тот был прав: они похожи.       Мадара Учиха. Саске, несмотря на родство, всегда знал, что тот моральный урод. Но он не ожидал, что Мадара всплывёт в этом деле. Саске всегда думал, что тот хотел просто занять место главы клана, но сейчас, видимо, планка повысилась. Он всегда старался избегать встреч с Мадарой, но что-то подсказывало, что скоро они навестят друг друга.       Вдруг до Учихи донёсся шум, заставивший обернуться. Хорошенько присмотревшись, он понял, что ему не казалось. Саске, немного опустив очки, проследил за этой картиной: Сакура изо всех сил тянула за поводок огромного пса, который, не обращая на неё внимания, уверенно направлялся в другую сторону.       Харуно, быстро шагая, даже не заметив Саске, прошла прямо мимо него. Учиха, наблюдая за этим, скептически поднял бровь. Сакуру даже не смущало, что она вот-вот дойдёт до перехода и пойдёт на красный свет.       Учиха, решив, что Сакура слишком увлечена, остался незамеченным, подойдя к ней со спины.       ― Развлекаешься?       Услышав голос за спиной, Сакура подпрыгнула от неожиданности.       ― Саске?       Учиха, обойдя её, присел на корточки перед собакой, погладив пса по голове. Сакура, наблюдая за этим, лишь фыркнула, но, наматывая поводок на руку, вмиг застыла.       ― Погоди! ― Столкнувшись с вопросительным взглядом Учихи, Сакура показывала то на него, то на пса: ― Я два квартала прогнала с ним. Как ты его угомонил?       ― Я ничего не делал, ― подозрительно посмотрев на неё, ответил Саске, возвращая внимание псу. ― Не знал, что ты собачница.       ― Это не мой, а Сасори, ― объяснила Сакура. ― Просто он отошёл ненадолго.       Саске лишь хмыкнул.       ― И додумался оставить пса с тобой… ― с долей укора подметил он, недоверчиво косясь на Сакуру.       ― Вообще-то, он сидел спокойно всё время, ― Сакура уловила намёк на то, что ей нельзя доверить собаку. ― Да и команды он знает и слушал меня до этого.       ― Да, но он больше тебя, ― констатировал Саске. ― Это было глупо.       Сакура промолчала, но мысленно сказала в его сторону пару ласковых.       ― Ладно, а ты как здесь оказался?       ― Не важно, ― отмахнулся Учиха.       Сакура лишь хмыкнула, хотя и сама могла предположить, глядя на мастерскую, напротив которой он припарковался. Вообще, Сакура была уверена, что после недавних событий они, даже если пересекутся, просто пройдут мимо, словно незнакомцы. И она была даже рада, что, к её удивлению, это не так.       ― Со мной понятно. ― Сакура приблизилась к нему. ― Но вот то, что ты любишь собак, ― новость неожиданней, как по мне.       ― Они послушные, и от них есть польза, ― промолвил Саске.       Сакура не могла сдержать улыбки. Он, конечно, мог многое сказать, но она прекрасно видела, как Саске переменился в лице. На протяжении разговора он постоянно игрался с псом. У Сакуры сложилось впечатление, что у него самого либо есть, либо точно была собака.       Но, случайно задев ошейник, Саске кое-что заметил. На задней части было вышито имя и адрес. Учиха дважды прочитал его, чтобы убедиться, что не ошибся.       ― Что такое? ― поинтересовалась Сакура, увидев, что он резко застыл.       ― Ничего.       Сакура не стала расспрашивать ― Саске явно просто задумался. Она решила поторопиться: будет неловко, если Сасори уже вернулся.       ― Так, ну ладно. ― Сакура ещё раз намотала поводок на ладонь. ― Думаю, нам уже пора.       И всё же Саске был прав, когда сказал, что Сакуре не стоило доверять этого пса. Он был послушным и, как сказала Сакура, резво направился обратно. Её резко дёрнуло, и она, запутавшись в поводке, полетела прямо вперёд.       Саске хотел было подняться, но его вмиг придавило к тротуару. Хорошо почувствовав затылком асфальт, он поднял голову и увидел знакомую розовую макушку, что лежала у него на плече.       ― Какого…       Сакуре понадобилась секунда, чтобы осознать, что произошло. Она мигом встала, неловко пытаясь смотреть куда угодно, но только не на Саске. Сакура машинально стала поправлять сумку и отряхивать юбку, хотя та и не запачкалась.       Саске, приподнявшись, уже хотел в очередной раз напомнить Харуно об её нечеловеческой проворности, но замолчал. Сакура, пытаясь сделать вид, что приводит себя в порядок, открыла ему идеальный вид на ноги. Но сейчас Саске смотрел на них совсем не в том смысле, в котором привык. На левой ноге был немаленький шрам, который, несмотря на то что затянулся, оставил глубокое воспоминание.       Сакура заметила этот пристальный взгляд и возмущённо посмотрела в ответ.       ― Ты… Ты чего?       Саске, тряхнув головой, лишь отмахнулся. Сакура никак не могла понять, что его так заинтересовало, а потом машинально прикоснулась к своему шраму.       ― А, ты, наверное, увидел… ― Сакура горько усмехнулась. ― У меня не всегда выходит его скрывать. Знаю, он ужасно выглядит.       Саске вновь как-то флегматично на неё глянул и, покачав головой, поднялся. Ему вообще было плевать. Просто Сакура, как никогда точно, тогда оказалась не в том месте и не в то время. Саске не знал почему, но отчётливо помнил тот день. Тот проклятый день, который стал началом всего этого кошмара.       «Ужасен не шрам, а тот, кто его ставит».       Саске и сам не понял, как ему в голову пришла давно сказанная фраза Какаши. Но, тряхнув головой, он развеял её. Он в жизни не сказал бы такое вслух.       ― Да без разницы, ― как-то отрешённо кинул Учиха, не смотря на Сакура.       Та лишь повернула голову набок, в очередной раз понимая, что ей не разобрать, что творится в голове у Учихи.       ― Ну, тогда я пойду…       Сакура довольно быстро исчезла из поля зрения Саске, зато, снова не подозревая об этом, оставила очередной вопрос о себе.       Получив оповещение о заказе, Саске вернулся в мастерскую, решив разобраться со всем дома.       И только человек в маске, что остановился на мотоцикле за ближайшим домом, стал быстро набирать сообщение. Немного напрягшись, он стал ждать ответа, спрятав в задний карман ультразвуковой свисток для собак.       Кушина, стукнув кулаком по столу, несильно крутанулась в кресле. В свободное время она решила позвонить сыну, но милый разговор довольно быстро перетёк в очередной ликбез.       ― Я тебе ещё раз повторяю: свой свинарник убирай сам. ― Кушина узнала, что Наруто ненадолго приехал домой и был недоволен тем, что его комнату не приводили в порядок. ― Я лично сказала домработнице, чтобы она к тебе даже не заходила. ― На той стороне Наруто выражал недовольство, которое Кушина не собиралась выслушивать: ― Неаккуратность ещё никого не спасала, товарищ. Всё. Увидимся дома.       Не дождавшись ответа, она отключилась, недовольно цокая.       Кушина вновь нагрузила себя работой, поэтому следующие два часа даже не вставала с рабочего места. После недавних событий она не могла дать слабину. Кушина уже, мягко говоря, устала от ежедневных надоеданий как сына, так и мужа. Она знала, что каждый из них волнуется, но и они должны понимать, что нельзя просто взять и всё бросить. Последствия могут быть непоправимыми.       Встряхнув листы, чтобы те ровно расположились в папке, Кушина закончила сегодняшнюю работу.       ― Отлично.       Откинувшись в кресле, она подняла руки, хорошенько потянувшись. Несмотря на вечер пятницы, у неё не было никаких планов. Точнее, они могли быть, но она давно от них отказалась. Глянув в окно, Кушина поняла, что вновь засиделась допоздна. Решив закончить, она закрыла крышку ноутбука и в тот же миг сдержалась, чтобы не ругнуться. Неудачно задев рукой карандашницу, она услышала грохот вывалившихся предметов.       Ругая себя за неаккуратность, Кушина присела, чтобы всё собрать. Вернув всё на законное место, она поднялась, но заметила ещё одну ручку на полу. Вновь недовольно цокнув, она наклонилась и в тот же миг застыла. На весь кабинет прогремел выстрел, заставив её замереть от шока.       Люди недооценивают знаменитый эффект бабочки. Когда говорят, что малейшее движение может кардинально всё изменить, ― оно в буквальном смысле меняет ход событий. Не заметь Кушина пресловутую ручку, нельзя было бы гарантировать сохранность её жизни.       Кушина, пытаясь привести дыхание в норму, осторожно осмотрелась. В кабинет влетела охрана и Шикаку, который уже кого-то набирал. Кушина, пытаясь унять дрожь в руках, огляделась.       Забежавшие охранники, мигом схватив её, вывели из кабинета.       ― Госпожа Узумаки, вы не пострадали? ― спросил один из них, выводя её из шокового состояния.       ― Нет, всё в порядке, ― отмахнулась Кушина.       Она чётко почувствовала выстрел сзади ― явно работа снайпера. Кушина до последнего не верила, что на неё решили совершить покушение. Насколько же сильно её хотят убрать?       Наруто, игнорируя все правила дорожного движения, мчался на максимальной скорости. Услышав о произошедшем, он сорвался в один миг. Отец, насколько он знал, уже там. Наруто понимал, что это последняя капля, ― на такое глаза он уже не закроет.       Подъехав к министерству, Наруто в буквальном смысле вылетел из машины, направляясь к главному входу. Несмотря на позднее время, вокруг уже образовалась шумиха. Работники, подъехавшие журналисты и полицейские машины наряду с машинами «скорой» чуть ли не кортежем выстроились у входа.       Быстро найдя родителей, Наруто направился к ним. Он видел многих знакомых полицейских, которых прислал Какаши. Хатаке явно одним из первых узнал о случившемся.       ― Мама! ― Наруто подбежал к ним.       Кушина была в порядке и даже не напугана, а, скорее, серьёзна. Она разговаривала с одним из работников. Минато был рядом и, казалось, переживал сильнее жены.       ― Наруто. ― Кушина не хотела, чтобы сын приезжал, но, с другой стороны, понимала, что это невозможно, зная его. ― Всё в порядке…       ― Какого чёрта, а? ― Узумаки был на грани. ― Ты чуть пулю не словила и говоришь, что всё в порядке?       Кушина даже не знала, что ответить. Она редко видела Наруто в таком состоянии.       ― Наруто, хватит устраивать непонятно что! ― встрял Минато и подошёл ближе к сыну. ― Думаешь, мы не понимаем этого? Угомонись!       Минато знал Наруто, как никто другой, и понимал, что нужно успокоить его: Кушина и так засветилась в прессе, а он только добавит лишней воды в статьях своим поведением.       Наруто также подошёл ближе и, чуть не вплотную встав к отцу, просто смотрел ему в глаза. Он понимал, что Минато прав, поэтому, поубавив пыл, решил ожидать окончания расследования.       Вышедшие из кабинета следователи не спешили с итогами. Один из офицеров попросил отойти Кушину для личного разговора без мужа и детей.       ― Госпожа Узумаки, ― осмотревшись, начал тот, ― у нас для вас не совсем приятные новости. Мы нашли у вас в кабинете кейс, в котором, как мы предположили, могла быть взрывчатка.       ― О господи! ― Кушина закрыла рот руками. ― Но как… Мы бы все могли…       ― Нет, ― серьёзно прервал её тот. ― Я же сказал: мы лишь предположили.       ― Слава богу, ― у Кушины словно камень с души упал.       ― Я бы так не радовался на вашем месте, ― грубо отчеканил тот. ― Могли бы уже и сознаться.       ― Что, простите? ― не поняла она.       ― Вам же прекрасно известно, не так ли? ― с укором посмотрел на неё офицер. ― Взрывчатки в кейсе не было, но мы нашли деньги порядка одного миллиона долларов. Есть ли у вас объяснения?       ― Что? Какой ещё кейс? ― Кушина ничего не понимала.       ― Который вы получили за свой аморальный поступок. ― Следователь протянул ей сложенный вдвое лист: ― Быть может, вам тогда скажет что-то эта записка?       Кушина трясущимися руками взяла листок и, развернув его, увидела короткое послание: «Генпрокурор лишний. Разберись».       ― Что за… ― Кушина впервые видела эту записку.       ― Если вы непричастны к этому, вас завтра отпустят, но сейчас прошу проехать с нами.       Подытожив, следователь взял Кушину за предплечье и повёл к полицейской машине.       Минато и Наруто не верили услышанному. Кушина, вернувшись, виновато посмотрела на них. Когда им стало известно, что её вновь обвинили, это было словно дежавю. Было невыносимо видеть, как на Кушину надевают наручники.       ― Подождите! ― встрял Минато, повернув к себе полицейского за плечо. ― Этого недостаточно для ареста. У вас нет прямых доказательств.       Кушина лишь прикусила губу. Она так не хотела, чтобы кто-то из них вмешивался. Из-за своей вспыльчивости оба могут наломать дров. Люди вокруг с недоумением косились на них. Шикаку, который наблюдал за этим, просто не мог осознать, к чему это всё привело. Журналисты, которых сдерживала полиция, всё равно старались выведать хоть что-то.       ― Вы будете рассказывать, как мне исполнять свою работу? ― безэмоционально промолвил тот.       Наруто не понадобилось много времени, чтобы поддержать отца.       ― Это просто прикрытие, да? ― Он встал рядом, кидая на офицера яростный взгляд. ― За сколько тебя купили, а?       Но ни его, ни Минато никто не слушал. Посадив Кушину в машину, они закрыли дверь. В один момент она из жертвы стала подозреваемой. Каждый из людей на улице понимал, сколько скандальных статей будет опубликовано в утренних новостях. Вспышки от камер репортёров освещали улицу ярче фонарей.       ― Да вы, блядь, издеваетесь? ― не выдержав давящей атмосферы, Наруто схватил одного из работников, но вдруг получил удар от Минато раньше, чем сам его нанёс.       ― Я же сказал угомониться! ― Минато встряхнул сына за грудки. ― Ты ей компанию хочешь составить? Если не остудишь пыл ― полетишь следом!       Он смог утихомирить сына, хорошо скрыв тот факт, что его нервы на самом деле сдали намного раньше.       После прилипчивой мелодии на экране появилась знакомая ведущая, что, показывая на экран позади, освещала последние события.       ― С большим прискорбием мы сообщаем о том, что на этой неделе скончался главный прокурор. Как выяснили следователи, это было самоубийство. Но на данный момент расследование не закончилось. Пока что…       Выключив телевизор, Какаши лишь покачал головой. Самоубийство, как же.       «Это было бы до невозможности смешно, если бы не было так хреново…» ― подумал Какаши, протерев ладонью лицо.       Хатаке уже третий день не вылезал из кабинета. Проблемы, казалось, потешались над ним, добавляясь одна за другой. Его очень волновал случай в Министерстве образования. Он был удивлён, что его люди вынесли такой вердикт. Всё было подстроено, и, как бы он ни хотел помочь, сейчас был бессилен. Кто-то слишком постарался. Но Какаши знал, что связать руки Кушине не главная цель.       До этого он не мог выкинуть из головы ситуацию с Мадарой. Какаши понимал, что всё делалось не ради обогащения и наживы. Учихи очень подлые, и, пусть Саске простит, он живое тому доказательство. У каждого из них за любыми их действиями обязательно стоит цель. И Какаши пока ещё не мог быть уверен, чего и кого она коснётся у Мадары.       ― Господин Хатаке!       Из раздумий его вывел запыхавшийся работник, что без стука влетел в кабинет. Какаши удивлённо посмотрел на него, вопросительно подняв бровь.       ― У нас проблема…

***

      Три часа ночи, а сна ни в одном глазу. У всех троих. Какаши знал, что у Наруто и Саске свои причины. Но со вчерашнего дня он присоединился к ученикам. Скрестив руки на груди, он сидел за столом и прожигал взглядом один документ.

***

Два дня назад.       Какаши никогда не смотрел новости за завтраком, но сейчас решил быть осведомлённым со всех сторон. Найдя по телевизору утренний выпуск, он стал устало разрезать заказанное мясо. На удивление ничего важного, но Какаши понимал, что это невозможно, и был уверен, что дело Кушины как самое нашумевшее редакторы оставили напоследок.       И оказался прав.       ― Как стало известно, Кушина Узумаки была арестована за подозрение в коррупции. На данный момент она всё ещё находится под следствием. В связи с этим на её место был назначен исполняющий обязанности Данзо Хашимура. Будем надеяться, что всё разрешится, а господин Хашимура сможет справиться со всем управлением…       ― В этой стране явно проблемы с выбором нужных лиц, ― подытожил Какаши, посмотрев на нового главу.       Хатаке больше не вслушивался в остальную информацию, пока эфир не перевели в режим прямого вещания. Съёмка велась в одном из главных отделов полицейского управления. А именно в здании Какаши.       ― Это ещё что такое? ― возмутился Хатаке, прибавив звук.       ― В связи с недавними событиями сегодня также передались полномочия новому генпрокурору. ― Журналистка подошла к мужчине в форме, табличка за столом которого гласила: Нагато Узумаки. ― Господин Узумаки, вам есть что сказать?       Тот лишь улыбнулся и, кивнув в знак благодарности, принял микрофон. Он начал речь, которая, как и подобает, имела громкие обещания. Но в конце его тон немного изменился, а пронзительный взгляд устремился в камеру.       ― Ну и напоследок я хочу сказать, что лично позабочусь о том, чтобы уровень преступности снизился. Я гарантирую, что знаю, как это сделать. И для этого в первую очередь… мы обязательно подвинем всех засидевшихся товарищей.       Воткнутый нож с шумом раздробил тарелку пополам. Какаши подорвался с места и, перевернув стул, на котором сидел, прожигал экран. Ярость внутри пылала, заставляя кипеть кровь. Тяжёлое дыхание было настолько быстрым, а дрожь от злости ― настолько явной, что, казалось, от Какаши сейчас повалит пар. Но даже не это самое страшное. Поклявшийся никогда не возвращаться к прошлому, сейчас Какаши как никогда желал убить.

***

Настоящее время       Хатаке с силой сжал пальцы в кулаки. Поднявшись, он опёрся руками на стол и навис над проклятым листком, что гласил: «Уголовное дело на Какаши Хатаке».