Say My Name

— Чонгук-и.~ Парень дёргается от неожиданности и невольно отходит на пол шага назад. Он готовился к этому почти пол года, но в самый важный момент перед прыжком, вся атмосфера рушится из-за сладкого "Чонгук-и", произнесённого прямо в ухо. — Отойди от края, малыш, — Тэхён улыбается широко-широко и смотрит так невинно, будто совсем не понимает, чему сейчас помешал. — Стоять на краю опасно, можешь упасть. — А может быть я этого и хочу? — Чонгук цедит сквозь зубы, но с бортика слезает. — Ну не говори глупостей. Демон с довольной ухмылкой садится аккурат на то место, где секундами ранее стоял Чон. Опирается руками за спиной и смотрит внимательно, будто взглядом пытается пробраться под самую кожу. И ведь пробирается. Докапывается до костей, черепной коробки, до самого мозга и даже души. Смотрит и отчётливо видит всё, что хочет. Чонгук ненавидит, когда он так делает. Каждый раз тут же вспыхивает мысленно проклятиями, но закрыться от этого всё равно никак не может. — Снова отец? — Тебя ебать не должно. — Айщ, молодой человек, вы как выражаетесь? — Тэхён моментально меняется в лице, будто только что съел что-то очень противное. Чонгук лишь цокает языком и глаза закатывает, отвернувшись от демона. Видеть его не хочется. Особенно сейчас. У него сердце до сих пор заходится, в горле ком стоит, почти колючий, и дышать так тяжело. Там, на краю, минутой ранее, было легче. Словно бы не было ничего, что прежде связывало. А сейчас, вернувшись в реальность, он снова задыхается. Слёзы в уголках глаз скапливаются сами по себе, но Чонгук их тут же смаргивает. Не хватало ещё расплакаться при демоне. — Чего тебе опять надо? Проваливай давай. — Боюсь, не могу, — Тэхён усмехается и отталкивается от бортика. Всего два шага и он стоит почти вплотную к Чону. Парень дёргается, боясь того, что может произойти. Сам не знает, чего именно боится, но мозг так и кричит об опасности. — Да не шугайся ты, вроде бы уже давно разобрались, что без твоего разрешения я тебя и пальцем не трону, — усмешка Тэхёна меняется на нежную улыбку. Он поднимает руку и подносит свою ладонь к лицу Чонгука. Тот снова дёргается, как запуганный кролик, но шаг назад так и не делает. Рука демона замирает в паре сантиметров, держится так несколько секунд, и снова опускается. — Мне не нравится, когда ты боишься. Твой запах становится слишком горьким. Как кофе. Тэхён морщит нос и отходит, вернувшись обратно к краю. Чонгук чувствует, как сердце за эти несколько мгновений готово было умереть три раза, отбивая такой жуткий ритм, что даже в ушах слышался мерный, быстрый-быстрый стук. Он ненавидит себя за эту трусость, но ничего не может с собой поделать. — Назови моё имя, и я избавлю тебя от всех твоих проблем. Чонгук поднимает взгляд на демона, хмурясь. Тот стоит с идеально прямой спиной и смотрит снизу вверх на вечерний город. Смотрит не просто с крыши дома, но так, словно бы все люди внизу для него не кажутся больше букашек, даже если он среди них. Смотрит с презрением, отвращением. Но это видно лишь в глазах. Чёрных, как самая тёмная, безлунная ночь. — Мне ничего от тебя не нужно, — Чон отводит взгляд в сторону и тоже подходит к краю, сев на тот самый бортик. Он чувствует спиной, как за ним разверзлась пропасть в шестьдесят этажей. Упади он с такой высоты, его потом отмывали бы от асфальта. — Я и имени твоего не знаю. Бегаешь за мной, как пёсик, уже четыре месяца, а имя так и не сказал. — А ты и не спрашивал, — Тэхён усмехается, краем глаза наблюдая за выражением лица парня. Чонгук расслабляется, заметно горбясь, прячет порядком подмёрзшие руки в сплошной карман любимой толстовки, и закрывает глаза. На краю крыши всё кажется таким далёким. Далёкий свет и шум внизу, далёкое небо, далёкие проблемы. Спускаться совсем не хочется, хочется сидеть вот так и слушать всё далёкое, что тебя совсем не касается. — Ким Тэхён, локус Корейского полуострова. Чонгук открывает глаза. Демон стоит перед ним в поклоне, как обычно кланяются во всяких средневековых фильмах: одна рука за спиной, другая ладонью на сердце, и угол наклона ровно девяносто градусов, — на глаз точно не скажешь, но Чон уверен, что так и есть. — Локус? Звучит смешно, — парень усмехается, слегка качнувшись назад. В спину ударяет сильный ветер снизу, заставив неприятно поёжиться. — Локус, означает "главный", — Тэхён усмехается, выпрямившись, — латынь, мой дорогой. Родной язык демонов. Чонгук многозначительно мычит, будто услышал что-то невероятно интересное, и тут же усмехается. Он одним ловким движением запрыгивает на бортик, слегка покачнувшись. Быстро находит равновесие и начинает медленно идти вперёд, приставляя каждый раз пятку одной ноги к носку другой. — Так значит, мне нужно произнести имя для того, чтобы самый главный демон всего корейского полуострова исполнил мои детские прихоти. Всё верно? — Так точно, милый. Трижды повтори моё имя и я весь твой, — Тэхён очаровательно улыбается, сцепив руки за спиной, и идёт рядом с Чонгуком, даже не смотря в его сторону. — Готов сделать всё, что ты попросишь, если это заставит тебя чувствовать себя лучше. — Даже если я попрошу убить меня? — Кроме этого. — Тогда бесполезно. Чонгук закатывает глаза и останавливается на углу. Развернувшись на носках, он на секунду закрыл глаза. Ему казалось, что он не успел поймать равновесие во время разворота и вот уже сейчас он сорвётся и полетит вниз, но... Открыв глаза, он всё ещё стоит на краю. Цокнув языком, парень спокойно продолжил идти вперёд. — Ким Тэхён, Ким Тэхён, — Чонгук был готов поклясться, что успел заметить краем глаза, как при втором произношении имени на голове демона вспыхнуло синее пламя, но, — Ким Тэ... джун? Такого вздоха Чон ещё никогда в своей жизни не слышал. Полного вселенского разочарования, грусти и некоторой злости. Он смеётся, замечая, как демон злобно зыркнул на него, и поднимает руки в смирительном жесте. — Прости-прости, просто балуюсь, — Чонгук наконец успокаивается, вернув руки обратно в карманы толстовки. — Какой тебе толк с того, что ты будешь выполнять мои хотелки? — Если ты трижды произнесёшь моё имя, то это будет значить, что между нами заключён контракт, — Тэхён чуть рычит в начале фразы, но вскоре возвращает своему голосу привычный тон, успокаиваясь, — твоя душа с того момента будет принадлежать мне. Для тебя это ничего особенного не значит, для меня это будет лишь единица в моём списке душ. Что-то вроде маленького плюсика в рейтинге демонов. — Вот как, — задумчиво тянет Чонгук. — А почему именно я? Тэхён обгоняет парня и кладёт руку на бортик, не позволяя идти дальше. — Назови моё имя и я расскажу тебе, почему я хочу именно твою душу. Чонгук безразлично смотрит на демона, пожимает плечами и разворачивается, продолжая идти в обратную сторону. — Ким Тэхён, Ким Тэхён, Ким Тэхи, что-то не хочу отдавать свою душу за такой пустяк. Может ответ будет в стиле "просто моей левой пятке так захотелось"? Чонгук резко тормозит, когда перед ним словно из ниоткуда возникает явно злой демон. Улыбается довольно, вновь собираясь развернуться, и даже делает это, но демон и с другой стороны преграждает дорогу. Парень теряется, оглядываясь назад, но там уже никого нет, а когда поворачивается обратно, то и там демона не видит. Зато в следующее мгновение его ухо опаляет горячее дыхание. — Играешь с огнём, малыш. Чонгук дёргается, неловко переставив ногу, собирается уже сказать что-нибудь колкое, но чувствует, как нога соскальзывает, а взгляд резко проносится в небо. "Падаю!" Парень не успевает осознать эту страшную мысль, как тут же чувствует толчок и остановку. Чон судорожно выдыхает, перестав ощущать падение, и неуверенно открывает глаза. Тэхён стоит перед ним с совершенно спокойным выражением лица и держит одной рукой за ворот толстовки. Но чему Чонгук удивляется больше всего, так это тому, что он сам же держится руками за руку Тэхёна и панически боится того, что тот сейчас разожмёт пальцы. — Я могу отпустить. Ты ведь этого хотел до того, как я пришёл? Чонгук поднимает испуганный взгляд на Тэхёна и чувствует, как от встречного на затылке волосы встали дыбом, а вдоль позвоночника пробежала неприятная дрожь. Он уже хотел открыть рот для ответа, но лишь глупо хватанул им воздух, и закрыл обратно. — Чего же ты молчишь? Неужели испугался? Глаза демона отливают белым золотом и светятся совсем не милым светом. Смотрят прямо в душу, прожигая насквозь болезненно. Чонгук судорожно выдыхает воздух, который сейчас кажется раскалённым до предела. Вдыхает уже ужасно ледяной, обжигающий все стенки колючим вкусом страха. Хочется крикнуть: "Давай! Отпускай! Мне терять нечего!", но страшно настолько, что и писка выдавить не возможно. Глаза демона темнеют, взгляд становится нежнее, а губы вновь трогает мягкая улыбка. Тэхён притягивает Чонгука к себе и отпускает его ворот, вновь сцепив руки за спиной. — Испугался. — А ты бы на моём месте не испугался? — Чонгук смелеет быстрее положенного. Огрызается, отдёргивая толстовку, и мечтает только о том, чтобы поскорее отсюда уйти. — Нет. Я не боюсь смерти, ведь я бессмертен. Тэхён усмехается, наблюдая за изменениями в лице парня. Их взгляды пересекаются на несколько секунд. — Назови моё имя. На другом конце крыши раздаётся скрип открывшейся двери, и почти моментально звучат два голоса: — Чонгук! Чонгук хмурится немного, открывает рот, будто готовясь выполнить просьбу демона, — приказ, — но тут же усмехается, показав язык: — Неа. Ему хватает всего пары секунд, чтобы поудобнее перехватить руку демона и, развернувшись, толкнуть того в пропасть. Чонгук хотел бы увидеть, что произойдёт дальше, но его тут же хватают за капюшон толстовки и резко дёргают назад. — Ты что творишь, идиот?! Голос Хосока разбивает всю идиллию, немного даже оглушая. После этой фразы тут же прилетает подзатыльник от Юнги, который, кажется, впервые за долго время выказывает на своём лице что-то помимо крайнего похуизма к жизни. Да, сейчас он очень зол. — Всё в порядке. Чонгук обиженно потирает ушибленный зад, наблюдая за тем, как Хосок перегнулся через край бортика. Видимо разглядывает, что случилось с демоном. — Это опять был тот демон? — Юнги одёргивает парня за ветровку, заставляя и его отойти подальше от края. — Ага, опять приставал, вот я его и скинул, — бурчит Чонгук, опустив взгляд вниз. И как эти двое узнали, где его искать? — Зря ты так с ним, — Хосок недовольно покачивает головой, всё ещё поглядывая на край бортика, но под грозным взглядом Мина отходит подальше, помогая Чонгуку подняться на ноги. Младший охает, тут же хватаясь за место ушиба, и ковыляет к бортику, оперевшись о него, чтобы было не так больно стоять. Юнги, кажется, хотел что-то сказать на это, но немного подумал, и решил, что сейчас тот глупить не станет. Они уже не первый раз находили Чонгука на крыше какого-нибудь здания, и прекрасно понимали, что творится в голове парня, но помочь никак не могли. Это угнетало обоих. — Ты опять за старое? Обещал ведь, что больше не будешь думать об этом. Чонгук пожимает плечами на слова Юнги, и виновато улыбается, опустив взгляд. Старший цокает языком и отворачивается, отходя в сторону. Чонгук от него перенял эту привычку цокать языком и очень гордился тем, что может делать точно так же, как и Мин, выражая одним звуком все эмоции. Через пару секунд воздух пропитывается сигаретным дымом, отчего Чонгук морщит нос. — Пол года никакого намёка на это, а сегодня вдруг эти странные сообщения и снова крыша, — Хосок выглядит как настоящая взволнованная мамочка. Отмахивается от дыма, взглядом дав Юнги понять, что про курение они ещё поговорят чуть позже, и снова смотрит на младшего, который так и сидит, потупив глаза. — Ты пил свои таблетки? — Пил. — К врачу ходишь как положено? — Да. — С отцом помирился? Чонгук поджимает губы и отворачивает голову в сторону. — Так я и думал. Хосок устало вздыхает и тоже опирается о бортик. Медленно опускается на колени, а после и вовсе садиться на бетонное покрытие крыши, привалившись всё к тому же бортику спиной. — Может всё же переедешь к нам с Юнги? Хотя бы пока не найдёшь себе работу и квартиру, — Хосок смотрит на Чонгука умоляюще, но тот упорно отрицательно мотает головой. — Почему, нет? Почему, Чонгук? С нами тебе будет лучше. — Ты знаешь ответ. Чонгук огрызается, чувствуя, как внутри разрастается безнадёга. Эти двое встречаются уже два года, и хоть они втроём и дружат, но парень прекрасно понимает, что явно будет третьим лишним. Мешать друзьям совсем не хочется, сколько бы Хосок не повторял, что всё будет хорошо. Ничего "хорошо" не будет. — Ну пожалуйста, Чонгук, — Хосок не отступается, — давай хотя бы попробуем? Я хотя бы буду за тебя спокоен. Вот увидишь, всё будет хорошо. "Ну вот, опять." — А знаешь, что, хён? — Чон резко вскидывает голову, шмыгнув носом. Он утирает глаза, широко улыбается и отталкивается от бортика. — Да, ты прав. Всё будет хорошо. В конце концов, хуже точно быть не может. Чонгук слышит, как Хосок кричит его имя. Слышит, когда запрыгивает на бортик. Поворачивается спиной к пропасти, улыбается счастливо и падает. — Ким Тэхён. Ветер холодный, колючий. Он шумит в ушах, бьёт по перепонкам, обжигает свежие дорожки слёз на щеках. — Ким Тэхён. Всю грудную клетку сжимает от страшного ощущения падения. Проносятся этажи, шум снизу становится громче, слышатся крики. — Ким... Он закрывает глаза. "Тэхён." — Я держу тебя. Бархатный голос заглушает всё вокруг. Чонгук чувствует тепло, носом тычется во что-то мягкое, вдыхает приятный кофейный запах. На душе так спокойно и легко. — Ты устал, малыш. Чон слабо кивает головой, не в силах больше сдерживаться. Он и правда ужасно устал и хочет спать. — Засыпай, я позабочусь о тебе. Чонгук выдыхает, окончательно расслабившись, и позволяет себе заснуть. Теперь всё будет хо-ро-шо.