Летучий Голландец

      Мой дедушка любил рассказывать разные морские истории. Это было связано с тем, что в прошлом он был капитаном. Но почему дедушка перестал плавать, я тогда совсем не понимал. Так как мы жили в морском городке, для меня бескрайняя, сине-зелёная гладь была частью жизни. Я каждый день выходил на берег и подолгу смотрел, не появится ли на горизонте какой-нибудь парусник. Мне казалось, что когда вырасту, я тоже буду капитаном. Буду бороздить морские просторы! Со мной на берег выходил дедушка. Он тоже смотрел на море. Но его взгляд был угрюмым. Тогда я наверное не придавал этому значения. Но сейчас, спустя столько лет, я понимаю и хорошо помню этот взгляд. Его густые седые брови нависали над глазами, которые внимательно смотрели на море. В эти минуты дедушка казался намного старее. Седая борода, нахмуренное лицо делали из него настоящего морского волка. Мы долго могли так стоять. А потом бабушка, как обычно весело, звала нас ужинать. Дед, услышав её голос, улыбался, и через пару мгновений мы уже шли в дом. Моя бабушка была прекрасной женщиной. Мне глубоко в душу запали её большие зелёные глаза, её добрый и ласковый характер. Она рассказывала, что у неё ирландские корни, и что когда она не была седая, у неё были рыжие волосы. Но мне очень тяжело было представить бабушку с рыжими волосами. Ещё помню, что почти всегда на её шее я видел платок. И очень часто она носила зелёный платок, который ещё больше дополнял цвет еë глаз. Родители жили ближе к центру Англии. Зимой я жил с ними, а летом меня отвозили на самый юг острова к дедушке и бабушке. Дом деда представлял собой одноэтажное строение, построенное им же, всего с двумя небольшими комнатками. В комнате бабушки и дедушки было много разных полочек, где лежали какие-то книги, чьи-то рисунки, всякие морские штуки. А в углу стоял старый добротный стол из красного дерева. На нем всегда можно было найти что угодно: разные ножи, куски ткани, тоненькие верёвочки, небольшие дощечки. Это была своеобразная мастерская. Там дедушка делал маленькие кораблики. Но эти крохотные суда походили на настоящие корабли! Я всегда этим восхищался. Даже сейчас я не понимаю, как дед мог делать мельчайшие детали, а потом ещё и собирать из них кораблик. После такой работы дедушка часто ходил с забинтованными пальцами. А бабушка тогда на него ворчала: —Делмар! Вот не живётся тебе спокойно! —Мари, — отвечал дедушка вдохновенно. — Мне нравится это занятие. Я скучаю по старым временам, надо же как-то молодость вспоминать? А в море лишний раз выходить не хочу, старый стал... —Значит, ножами руки резать ты всегда горазд, а от берега отплыть — так сразу старый! Я бы и сама, — говорила бабушка уже чуть тише и более задумчиво. —Может, рыбу ловила бы, если бы понимала что-то в этом... эхх...всю жизнь у моря живу... —Мари, — взывал дедушка все так же вдохновенно, немного приобнимая бабушку за плечо. — Каждый что-то делает хорошо, что-то — плохо. Вот ты хорошо вяжешь, а я вообще вязать не умею. На это бабушка только вздыхала. Дедушка всё же выходил в море и ловил рыбу. Но лодку и сети он доставал очень неохотно. Меня он с собой не брал, потому что лодка была маленькая даже для двоих. А может он просто не хотел. Несмотря на постоянное ворчание бабушки, увлечение деда мастерить кораблики приносило нам деньги, потому что как ни странно, всегда были люди, готовые потратить деньги на такие судëнышки. Но один кораблик всегда стоял в комнате дедушки и бабушки на одной из полок. В детстве я никогда не трогал его, боялся что-то сломать. Дед никому его не продавал. Этот кораблик был очень красивым: белые паруса, три мачты, ванты... якорь. Якорь такой маленький, что его еле-еле можно было рассмотреть. Но мне были особенно интересны две детали : почему-то я не видел нигде названия этого судна, хотя дедушка всегда давал корабликам названия; и ещё флаг был белым, таким же белым, как и паруса. Дедушка часто рассказывал истории. Это могли быть правдивые истории из его молодости, а могли быть и смешные небылицы. Но эта история не была похожа ни на то, ни на другое... Однажды дед дольше чем обычно смотрел на море, потом пришёл домой очень грустный. Я до сих пор не понимаю, что тогда случилось. Он сел рядом со мной на кровать, был какой-то растерянный. Молчал пару минут, а потом тихо и прерывисто, серьёзным голосом, заговорил : —Ты знаешь... Я могу рассказать тебе одну легенду. Это было очень давно и далеко. В голландской Ост-Индии. Два друга... А может они были братьями? Я точно не знаю... Один был штурманом, другой капитаном. Капитана звали Филипп, а штурмана Рент. Они собрали команду, чтобы плыть в Европу. У них была чудесная шхуна, названная «Летучий Голландец». Может быть, всё дело и заключается в этом корабле. Точно не скажу. Недалеко от мыса Доброй Надежды был сильный шторм. Команда заметила тонущий корабль. Ветер швырял «Голландца» по огромным волнам, вода полностью заливала палубу. Да, спасти утопающих было сложно, но можно хотя бы попытаться! Большая часть команды, включая штурмана, говорила капитану о необходимости помочь. Но Филипп решил не рисковать. Потом была ещё одна буря. Воистину проклятый это корабль. В той буре погибли все, кто был на «Летучем Голландце». Все, кроме капитана. Он каким-то образом остался жив. Но он нарушил главный морской закон... За это и был проклят. Я не знаю, кем именно: утонувшими моряками или высшими силами. Капитан должен был бесконечно плавать на «Летучем Голландце» без возможности пристать к берегу. Шло время. За месяцами сменялись года, за годами десятки лет, а Филипп даже не постарел. Его обрекли на вечное одиночество. Точнее, он сам себя на это обрëк. Иногда капитан завидовал своей команде, навсегда оставшейся в море. Смерть казалась ему лучшем избавлением от страданий, но он не мог умереть. О корабле-призраке стали ходить легенды. Ужасную шхуну с изорванными парусами, с гнилой кормой боялись даже увидеть. Никто не мог помочь. Капитан уже отчаялся когда-нибудь вступить на землю. Да, он совершил ужасную ошибку, но плата была слишком высока. Что было дальше? Ты знаешь, однажды капитан всё же заслужил прощение. Филлип спас девушку и её брата, у которых перевернулась лодка. Он боялся, что дряхлый «Летучий Голландец», больше походящий на корабль-призрак, способен выдержать только его, такого же призрака. Но всё прошло удачно. Капитан подумал, что он может попробовать подвести корабль к берегу ещё раз. Представь себе: спустя годы безуспешных попыток у него получилось подойти почти к самой земле. Проклятье было снято. «Летучий Голландец» давно сгнил в Атлантическом океане, а капитан всё же нашёл своё счастье... — в конце своего рассказа дедушка впервые улыбнулся. Он помолчал ещё минуту, а потом с той же улыбкой сказал. — Ты знаешь... Я всё же люблю море. Спустя столько лет, я почти забыл эту историю. Но недавно, разбирая ящики, я наткнулся на тот самый кораблик, который стоял в комнате дедушки. Я внимательно и аккуратно осмотрел его: белый флаг привязан к грот-мачте верёвочкой, на конце которой, прячась в парусах, привязан ещё один кусочек ткани, где нарисовано что-то вроде льва. Кораблик был искусно прибит к дощечке, служившей для того, что бы он ровно стоял. Осматривая его, я заметил на обратной стороне дощечки выжженную надпись: «Капитану "Летучего Голландца" от штурмана Рента».