Брат лучшего друга

В свой драгоценный выходной Чимин поднимается в несусветную рань, наспех завтракает тем, что первое попадает под руку, и на всех парах спешит на остановку. Трясётся в душном автобусе, пытаясь устоять на ногах, а всё ради того, чтобы поиграть с Тэхёном в приставку. Лифт как назло сломан, Пак с трудом поднимается на нужный этаж и жмёт на дверной звонок. Дверь открывается как раз в тот момент, когда на телефон приходят сообщения. «Прости» «Чонгук позвал меня к себе, я просто не мог отказать!» «С меня любая манхва, прости ещё раз!» Чимин чувствует, будто его подставили. Снова плестись на остановку и ехать домой, будучи прижатым к телам других, которые тоже куда-то спешат. Он собирается напечатать много гневных сообщений в ответ и обязательно приправить их стикерами, однако замирает на месте. Его взору предстаёт сонный взъерошенный Юнги в домашней футболке и шортах. Они просто смотрят друг на друга какое-то время. Молчание затягивается. — Привет, хён… — Пак неловко мнётся на месте. — Я разбудил тебя? — Ничего, — отмахивается старший. Его голос, низкий и слегка хриплый ото сна, проникает в каждую клетку сознания Чимина и отпечатывается навсегда. — Тэхёна нет дома, но ты можешь войти. Парень балансирует. Ему хочется развернуться и сбежать, но Юнги… что ж, он затягивает сильнее зыбучих песков, и Чимин переступает порог. Испокон веков кухня являлась священным местом. Сколько секретов здесь было рассказано, сколько слёз пролито и сколько смеха хранят эти стены. И, самое главное, еда всегда была под рукой. Чимин сидит за столом, наблюдая, как Юнги пытается приготовить им что-то, похожее на завтрак. Всё что угодно кажется Чимину шедевром кулинарии, если оно сделано руками старшего, будь то рамён или хлопья с молоком. Они завтракают в тишине. В какой-то момент младшему становится жарко. Может быть, это тёплая погода или же глубокий ворот футболки, открывающий вид на невероятно острые ключицы, которые Пак успел облизать глазами вдоль и поперёк. Он стягивает с себя толстовку, оставшись в черной майке, и не замечает задержавшийся на нём взгляд. Несмотря на подростковую угловатость, Чимин определённо хорош собой, мышцы под кожей чётко видны при каждом движении. Будь Пак чуть раскованнее, то определённо собрал бы вокруг себя немало поклонников и поклонниц. Мин вроде как расположен к разговорам, поэтому Чимин решается задать мучивший его долгое время вопрос: — Хён? — М-м? — Почему ты против Чонгука? Да, они говорили об этом миллион раз, но Чимин до сих пор не услышал чёткого ответа. А так хочется, потому что Тэхён из кожи вон лезет, чтобы добиться Чона, он влюблён в него по самое не хочу, а Чимину не всё равно. Он будет спрашивать раз за разом, даже если придётся пожертвовать отношениями с Юнги. Какими они бы ни были, эти отношения. Пак на самом деле многим готов пожертвовать, лишь бы друг был счастлив, пусть и ворчит иногда. Мин, моющий посуду, откладывает её в сторону и разворачивается к Чимину. — Я вовсе не против. Мне на самом деле всё равно, что у них там с Тэ происходит. Я даже могу благословить их, если это так важно. — Тогда почему?.. — Ты в самом деле хочешь говорить сейчас о нём? Юнги становится раздражённым. Чимин замечает, но не останавливается, ему хочется восстановить справедливость. Старший явно относится к Чону предвзято, даже если и говорит обратное. — Да, хочу, — упрямо продолжает парень. — Он не так плох, как ты думаешь. — Чимин, — предупреждающе произносит Юнги. — Давай не будем. — Он не так плох, — с нажимом повторяет Пак. — И если вы с ним поближе познакомьтесь, ты увидишь, какой он на самом деле хо… — Да что ты всё заладил: Чонгук то, Чонгук это? — не выдерживает Мин. Пак так часто заводит о нём разговор, что Юнги начинает тошнить. Если раньше Чонгук вызывал в нём лёгкое раздражение, то сейчас Мин его откровенно ненавидит. Заслужил ли это Чон, который ничего плохого лично старшему не сделал? Нет. Но это Чимин. А всё, что касается Чимина, ранит Юнги за живое. Он выходит из себя и совершенно точно пожалеет, но с языка срывается раньше, чем старший успевает подумать: — Тоже влюбился? Эгоистично с твоей стороны, зная, что Тэхёну он нравится. Чимин вспыхивает и задыхается от возмущения. Впервые в жизни он позволяет себе недовольно воскликнуть: — Вот значит как ты думаешь обо мне? Ну и иди нахер! Пак вылетает из квартиры и хлопает дверью так, что стёкла трещат. И уж явно не слышит, с каким отчаянием его окликает Юнги. Мин разочарованно хлопает ладонью по лбу и размазывает её по лицу. Чёрт… пиздец, Мин Юнги, какой же ты мудак. Пак не помнит, как оказывается дома. Запирается в комнате и никак не может успокоиться. Родители беспокоятся, всё ли с сыном в порядке, но на все расспросы парень лишь отмахивается. Ему нужно побыть одному и переварить бурлящее внутри негодование. Чимин меряет шагами комнату, нервно заламывая руки и пытаясь усмирить взбушевавшиеся чувства. Он никак не может найти себе места. Да чтобы он! В то время, как Тэхён в Чонгуке по уши?! Уму не постижимо! Будь это кто-нибудь другой, Пак давно бы отмахнулся и продолжил жить дальше. Но это Юнги. Юнги, чёрт возьми, который является для младшего самым близким человеком, на которого всегда можно положиться. И он вот так беззастенчиво выплёвывает в него обвинение! Это даже не нож в спину, Мин будто невинно заглянул ему в глаза, а когда Чимин от доверия потерял бдительность, воткнул остриё прямо в грудную клетку. Юношеское сердце Чимина болит от любви, парень хочет утопить себя в своей грусти, но в дверь настойчиво звонят. Если это Тэхён, то Пак без сожалений кинет в него что-нибудь. В коридоре есть подходящая ваза. Звонок не прекращается, и младший нервно поднимается с кровати. Серьёзно, в этом доме даже дверь открыть некому? Кого Чимин меньше всего ожидает увидеть, так это Юнги. Он неуверенно мнётся на пороге, а сам Чимин ощущает себя не таким обиженным, каким хотел бы быть. Они на миг будто поменялись местами. — Хён? — парень смотрит с вызовом и добавляет в голос как можно больше безразличия. — Что ты здесь делаешь? — А ты… кофту забыл… — Для подтверждения своих слов старший чуть приподнимает вещь в руках. — Вот. — Спасибо, — парень забирает толстовку и пытается придать себе важный вид. — Это всё? В мыслях он бы давно захлопнул дверь прямо перед носом, а потом разорвал все снимки и то, что напоминает ему о старшем. Но это Чимин, и он всё ещё влюблён. Если бы он позволил этому случиться, то прорыдал бы всю ночь, склеивая фотографии по кусочкам скотчем. Юнги собирается с мыслями пару мгновений, а затем произносит: — Прости. Даже если тебе и нравится Чонгук, я не в праве был так говорить. Я такой еблан, Чимин, прости меня. Он готов даже на колени встать, лишь бы Пак сменил гнев на милость и подарил хотя бы крошечную улыбку. Только сейчас Мин понимает, насколько приклеен к Чимину. Так сильно, что не отодрать ничем. Видеть безразличный взгляд невыносимо. — Да не нравится мне Чонгук, господи, — вздыхает Пак. — Да? — в голосе слышится надежда, Мин морщится. — Да, — Пак приподнимает уголки губ. Всё так нелепо романтично, как в дораме. — Так ты прощаешь меня? — Дай-ка подумать… — он задумчиво стучит пальцем по подбородку. Прыгнуть в реку? Пройти пешком из Марокко в Италию? Нарушить закон? Юнги на всё согласен… — Для того, чтобы я тебя простил, нужны обнимашки. Мин с готовностью раскрывает руки. Пак неуверенно обхватывает парня за талию, укладывает голову на плечо и вдыхает такой родной одеколон, расплываясь в глупой улыбке. А когда чувствует тёплые ладони на спине, которые прижимают крепко, будто говорят «я здесь, я рядом», то всё — совсем плывёт. Они с Юнги толком не обнимались никогда, а сейчас так близко друг к другу, для Чимина это словно благословение. Спустя время они нехотя размыкают объятия. — Мне уже пора. Пока, мелкий. — Пока. Старший треплет его волосы напоследок. Пак закрывает дверь и чувствует себя окрылённым. Юнги приехал, чтобы извиниться! Волна воодушевления заставляет действовать. Чимин залетает в комнату и по пояс высовывается из окна, чуть не вывалившись наружу. — Хён!.. Юнги оборачивается на голос и останавливается около своей машины. Сейчас или никогда. Ты мне нравишься. Просто охренеть как нравишься. Чимин собирается с силами, но все слова отчего-то встают поперёк горла. Сердце стучит как бешеное. Пак выдавливает из себя лишь жалкое: — Спокойной ночи, хён… — Сладких снов, Чимин-а. Мин машет на прощание. Младший лишь безнадёжно смотрит вслед исчезающей в ночи машине. Он заползает обратно в комнату, садится на стул и раздосадованно морщится. «Молодец, Чимин. Какой же ты слабак» Парень чувствует огромнейшее разочарование.