rolling rolling rolling around

Юнги переступает порог их с Намджуном (фактически конкретно Намджуна) студии, оставляет на новых белых намджуновских кедах грязный отпечаток летнего ливня и приветственно машет ладонью, когда друг поворачивается к нему лицом от монитора. Намджун в своих белых шмотках сияет, как рождественский ангел, и выглядит охуенно; Юнги вынимает сигарету изо рта, чтобы отвесить комплимент вслух: – Охуенно выглядишь. Намджун, не вставая с кресла, подкатывается к нему на шаг поближе, протягивает пепельницу и окидывает Юнги встревоженным взглядом. В его голосе слышатся нотки вопроса "в порядке ли ты", когда он говорит: – Ты вообще спал на этой неделе? Выглядишь... Юнги хмыкает, прерывая этим подбор верного слова, тушит сигарету в кладбище своих вчерашних окурков и невольно поправляет на себе вымокшую к хуям одежду. Его любимые дырявые уже во всех местах джинсы пора выкидывать, это больше не стиль, а тряпка; его свитшот с мордой кита (вообще-то намджуновский, но тссс) надо было забросить в стирку ещё недели две назад, но машинка сломалась, а в ремонт звонить лень. И да, на календаре пятница и июнь, а Юнги мёрз в подземке по пути сюда и не спал часов сорок. В его мешках под глазами поместится вся карта метро и ещё место останется. Юнги в целом в зеркало смотреть неохота. Он на автомате умылся, побрился, надел то, что на кресле валялось, и пошёл. Что там с его лицом и видом творится – похуй. Он слишком ебётся с работой и текстами, он думает о еде, только когда видит её перед носом, и его нервы выстроились где-то в уголке души стройным рядком подыхающих бойцов. Что-то надел на себя – уже хорошо. Не воняет – и ладно. Намджун заботливо толкает Юнги к зеркалу в другом углу комнаты, и Юнги по пути закатывает рукава кофты (тут жарко) и снимает с рассыпающихся мокрым асфальтом волос бейсболку. Её хоть выжимай, честное слово; вокруг Юнги на полу целый веер дождевых капель. В отражении он видит своё стандартное лицо для пятничного обеденного перерыва (изъёбанность: 99 %), а потом замечает движение за своей спиной. Юнги оборачивается. Кто-то с трудом переступает через кроссовки Юнги и ставит отметину грязного летнего ливня на второй белоснежной кедине Намджуна в попытке не наебнуться и не выронить из рук картонные стаканы из кофейни за углом. Намджун ласково называет новоприбывшего "Чимини, мать твою". Юнги мимоходом думает, в чём смысл наряжаться во всё белое, косплея душу младенца, в такую уёбскую погоду. С неба льётся тоннами вода, ветер ебашит в лицо на каждом углу, и Юнги вбивал по пути сюда в поисковик в браузере "байдарка с доставкой на дом цена". Поисковик выдал ему вторым или третьим результатом контору курьеров, в которой трудится сам Юнги. – Пак Чимин, – представляет новоприбывшего Намджун, и встаёт, чтобы накрыть свои осквернённые кеды пакетиком. Никогда не поздно. Заодно он указывает ладонью за свою спину. – А это Шуга-хён. – Я же не на сцене, – Юнги секундно кривит губы и вливается в тусу у двери, чтобы представиться нормально и ладонь протянуть. – Мин Юнги. И Чимина рассмотреть. А Чимин ладонь пожимает в ответ будто нервозно, а после внезапно кланяется и выдаёт: – Хённим, позаботьтесь обо мне. Юнги столбенеет. Намджун, растянув умильную улыбку до победного, смеётся и забирает из рук Чимина картонные стаканы. Юнги чувствует, как с его волос за ворот кофты падает увесистая капля воды, смотрит на уже выпрямившегося парня перед собой. У него на щеках следы дождя. Юнги, выполняя просьбу заботиться, делает шаг вперёд и стирает ладонью с чужой кожи капли воды. У Чимина очаровательно краснеют скулы. Юнги отворачивается, чтобы попросить у Намджуна полотенце и одолжить сухой шмот. ... – Почему я должен ехать хуй знает куда, чтобы забрать твой драгоценный внешак? – справедливо загорается Юнги, переводит вызов на громкую связь и присаживается, чтобы зашнуровать кроссовки. – Я даже не помню, как зовут того парня. – Пак Чимин, – напоминает Намджун, и его тихий смешок пролетает по всей прихожей. Юнги напрягается. – Не разбивай ему сердце. Он был впечатлён встречей с тобой. – Откуда он вообще взялся? – Нас Хосок познакомил. Танцы. Чимин участвует во всяких фестах со своей командой. – Хер с горы, короче, – резюмирует Юнги и выпрямляется. Он возвращает телефон к уху и переключает с громкой связи. – Почему твой внешак у него? – Потому что мы вместе обедали вчера, и я перепутал наши сумки. Юнги закатывает глаза. Намджун, будто почуяв этот жест, тянет заёбанное "ну хоть ты не начинай, а". Юнги и не начинает. Юнги уже даже не удивляется. Он только вздыхает и уточняет: – Куда ехать? . Юнги живёт в такой жопе Сеула, что иногда ему кажется, что до Тэгу добраться проще, чем до его нынешнего пристанища. Учитывая набор из сломанной стиралки, заклинивающей балконной двери (спасибо, Намджун), убитого кондиционера (спасибо, Намджун) и обычно пустующего холодильника (друзья и кафе выручают), до родного дома добираться более целесообразно. Но Юнги редко жалуется. Юнги в принципе не жалуется. Даже когда после тяжёлой курьерской смены заползает в автобус до самой жопы Сеула, только не в свою сторону, и через десять минут попадает в пробку. В наушниках свежая лирика Намджуна, за окном сгущаются лиловые сумерки и далеко-далеко сверкает молния. Юнги проверяет время, отправляет Намджуну короткое: "сообщи чуваку, что я задержусь, застрял немного" и долго смотрит в окно. Намджун отвечает аккурат через полчаса, когда автобус выбирается из пробки и вновь несётся по мокрым улицам. "Чимин" Юнги не понимает. "?" "чувака зовут Чимин. он ждёт" Юнги вновь смотрит на время. Десять часов. Намджун вроде приболел и хотел напичкиваться всякой лечебной хернёй и отсыпаться. "ты, блять, мог съездить сам" Намджун молчит пять подозрительных минут. Юнги отчеканивает пальцами по колену ритм какого-то дабстепа на рандоме. "ага. но я не очень контактный. с Чимином. у вас с ним вроде лучше получается" "чего, блять, у нас получается?" Юнги сверлит пространство перед собой взглядом дикого непонимания. Они с этим... Чимином виделись один раз, примерно неделю назад, сказали друг другу с десяток слов – и всё. Ни обмена номерами, ни переписки, ни звонков, ни случайных встреч. Нихуя. Намджун, добрая душа, помогает пёсикам переходить дорогу по переходам, в каком месте он не контактный? В каком месте контактный Юнги? Юнги вновь смотрит в окно, на этот раз вместо улиц цепляясь взглядом за своё блёклое отражение. Он забыл надеть кепку, шапку и мозги. Снова собирается дождь. Юнги прикидывает, купить банку газировки где-нибудь по пути с остановки или сесть нахер обратно. На карте осталось на одну поездку. Налички с собой по карманам так мало, что не хватит даже на тарелку рамёна с яйцом в средненькой лапшичной. В отражении автобусного стекла застывает "заебись", произнесённое одними губами. Юнги поднимается на пятый этаж, вздыхая на каждом лестничном пролёте и стряхивая с себя капли дождя, видит нужную дверь в конце коридора и почти успевает нажать звонок. Дверь приоткрывается. Юнги наблюдает, как в проёме показывается Чимин. Он явно взволнован, и Юнги улыбается в попытке разрядить обстановку. Получается плохо. Он пытается снова: – Привет. Я за диском и... вот, держи. Юнги протягивает вперёд баночку газировки, она какая-то фруктовая и, возможно, вкуснее брусничной. Не для себя выбирал, старался даже. Чимин открывает дверь шире и делает шаг назад. Юнги не уверен, приглашение ли это, но на всякий случай в квартиру протискивается. – Спасибо, Юнги-хённим, – говорит Чимин, забирая из рук Юнги прохладную баночку. Он закрывает дверь и жестом просит разуться. – Ты голодный? Можешь присоединиться к ужину. – Прекрати, я чувствую себя лет на пятьдесят. Юнги скидывает с ног кроссовки, расстёгивает толстовку и оборачивается на замолчавшего Чимина. Что не так? У Чимина на лице цветёт непонимание. Юнги вздыхает. – Давай без перебора. Я ненамного старше тебя. – Но Намджун-хён сказал... – Что мне тридцать? Сто тридцать? Сколько он мне накинул? Юнги не сразу понимает, что Чимин смеётся. Прикрывает рот ладонью, сужает глаза до милых щелочек, трясёт плечами и смеётся. Юнги не уверен, что сказал что-то по-настоящему смешное, но пусть дитя тешится. Такая обстановка Юнги больше по душе. – Ты про ужин что-то говорил, – напоминает Юнги, и предпринимает попытку найти кухню. Он идёт наугад, оставляя позади входную дверь, и поворачивает направо. Находит зал и диван. К этому царскому мягкому ложе тянет как магнитом, сопротивляться сложно пиздец. Юнги спрашивает разрешения полежать у следующего по пятам Чимина. Чимин даёт добро и обещает, что через пару минут принесёт еду. Через минуту Юнги, зарывшись носом в подушку-облачко, засыпает. . С утра Юнги первым делом поворачивается набок и сваливается на пол. Пол оказывается близко, приземление приходится на колено и локоть, и вокруг странная тишина. Юнги собирается в позу лотоса, потирает лицо ладонями (жарко спросонья), открывает глаза. Он тратит полминуты на то, чтобы понять, где он находится. Понятненько. Значит, отрубился в гостях. Юнги снимает с себя толстовку, бросая её на диван, поднимается на ноги и идёт искать хозяина квартиры. В идеале бы ещё кофе найти. На этот раз Юнги удачно находит кухню, а ещё внезапно Чимин оказывается не один, и Юнги застывает у двери с нелепой полуулыбкой, пялясь на неизвестного парня с длинной серьгой в ухе. У Юнги футболка с hello kitty на груди, и, блять, он точно никогда не хотел демонстрировать её кому-то кроме Намджуна (футболка его, а ещё он отвёз стиралку в ремонт) и Чимина. Чимин вежливый до усрачки и у него в глазах наивность плещется, ты на него только взгляд кинь; ему свои секреты доверить можно, а неизвестный хер с горы напрягает своей засиявшей на лице широкой улыбкой. Прям Намджун номер два. Юнги пятится. Чимин перехватывает его цепкой ладонью за локоть, когда Юнги уже делает шаг за дверь. – Хён, подожди. Юнги опускает взгляд на руку Чимина. Захват крепкий, а ладошка маленькая. Юнги думает, что об этом говорить вслух точно не стоит; из мелочей вырастают огромные комплексы. Юнги поднимает взгляд, смотрит Чимину в глаза, а там беспокойство. Юнги это не по душе. Он видит кругляш часов за чиминовой спиной, а на часах уже почти восемь утра. – Мне на работу пора, – отвечает Юнги и ждёт, когда его отпустят. – Дай внешак, и я пойду. Чимин упрямо поджимает губы. – Выпей хотя бы кофе. – Давай в другой раз посидим и поболтаем. Мне реально пора. Чимин, в душе явно нихера не согласный, кивает. Перестаёт сжимать пальцами чужую конечность, уходит куда-то, чем-то шумит. Юнги смотрит на неизвестного чувака за столом на кухне. Подумав, Юнги взмахивает ладонью в лёгком приветствии. И тут же съёбывает из кухни. Вслед ему летит внезапный низкий смех. Чимин вручает Юнги засунутый в пакетик внешний жёсткий диск, когда Юнги обувается. Очень вовремя, конечно. Юнги зависает на одной ноге, дотягиваясь до своего рюкзака и пытаясь не наследить песком с подошв на чистом полу. Чимин с улыбкой наблюдает за его мучениями и протягивает ещё забытую на диване толстовку. Юнги садится, чтобы всё довязать, и бубнит себе под нос извинения за то, что вчера так свалился, за Намджуна, что у того с памятью беда, за своё любопытство, ведь "кто у тебя там сидит такой". Чимин вслушивается, в какой-то момент тоже присаживается на корточки, чтобы в глаза заглянуть с улыбкой. Улыбкой такой тёплой, что Юнги тупо пялится в ответ, не зная, как реагировать. – Это Тэхён, мой лучший друг. – Чимин отводит взгляд вбок, будто раздумывая, и вновь смотрит на Юнги. Опять с беспокойством. – Ты уверен, что не можешь задержаться? Я мог бы тебя накормить. – Чимин, блять, – Юнги вздыхает и прикрывает глаза. Все любят, когда их понимают с первого раза. Разве не все? Юнги встаёт, забирает из рук Чимина толстовку и закидывает рюкзак на плечо. – Я же сказал: в другой раз. – А твой номер? Юнги смотрит на Чимина сверху вниз. В голове мысленно бежит стрелка на внутренних часах. Вообще не до подобной херни сейчас. Ещё ведь из жопы мира выбираться. – Попроси у Намджуна. Юнги наудачу опускает ручку на двери, и, о чудо, то ли ему везёт, то ли Чимин – балда забывчивая, и не запирался. Во втором случае, они с Намджуном те ещё кореша по разуму. Юнги сбегает по лестнице вниз. На улице ему в лицо бросаётся тёплый ветер. . "странная стратегия заводить дружеские отношения", пишет Намджун после того, как Юнги забегает к нему, чтобы отдать внешак, выпить весь кофе, перевести себе денег на транспортную карту и вкратце рассказать о случившемся. Юнги фыркает. "нормальная стратегия – съебаться, когда неловко" ... Юнги балдеет от двадцати пяти градусов тепла в тени, раздаёт заказы с улыбкой, растекается в метро довольной лужей, когда едет на последний адрес. Времени семь, солнце ещё от души греет, в прогнозе ничего, кроме "ясно" и молчания от Намджуна. Юнги так обожает переписку в принципе, что просто забросил писать после двух проигноренных вопросов. Идите нахуй, Ким Намджун. Один хер к вам едем. Нафига Намджуну сборники творчества Эдгара По на языке оригинала, если он уже четырежды читал всё это на корейском, вопрос интересный. А стопка тяжёлая пиздец. Но Юнги не жалуется. Юнги в принципе не жалуется. В студии тишина и читальный зал. Юнги закрывает за собой дверь, снимает кроссы и оглядывает внезапную библиотеку. Намджун в кресле в уголке с головой зарылся в какую-то книгу, Чимин на стуле рядом с ним читает что-то, Тэхён умостил свои бумажные дела на краешке стола, рисует загогулины на полях тетради. Юнги достаёт из рюкзака связку По, громко водружает её на стол, подвинув студийные наушники, шуршит пачкой сырных читос. Чимин вскидывает голову и мгновенно теряет всю свою сосредоточенность. Он улыбается и кивает в приветствии. – Привет, хён. – Привет, – отзывается Юнги и проходит вперёд, чтобы плюхнуться на ещё один пустующий стул рядом с Намджуном. – Что за книжная туса? – Привет, спасибо за книги, распишусь позже, очень занят, – оттарабанивает Намджун, даже не поднимая взгляд на Юнги. Юнги закидывает в рот горсть чипсов, хрустит ими, наклоняется, чтобы рассмотреть обложку книги у друга в руках. Что-то про космос. Юнги хмыкает. Он, блять, не просто курьер. Он, в первую очередь, друг. Хочется погулять под солнышком, просохнуть от всех этих блядских дождей, забраться на крышу какую-нибудь. Настроения торчать в студии без единого окна и работающего кондиционера (вентилятор на шкафу работает, и то заебись, но он работает чисто из-за того, что Намджун его и пальцем не трогает) нет абсолютно. Сейчас что, зима, чтобы закапываться в книгах? В феврале Юнги бы присоединился. А сейчас июль. Юнги предпринимает попытку вытащить Намджуна в мир реальный: – Погнали к реке, или ещё куда. Чего здесь торчать? – Давай завтра. – Давай сейчас. Намджун отрицательно качает головой. Юнги цокает языком и с минуту сосредоточенно жуёт чипсы. Чимин с улыбкой посматривает на него через Намджуна. Одна душа уже точно за то, чтобы выбраться на воздух, Юнги это нутром чувствует. Надо бы ещё парочку завлечь. – Ну блять, Намджун, пойдём. Намджун вообще не реагирует. Юнги злобно хрумкает читос прямо ему на ухо. Не срабатывает нихуя. Зато Чимин захлопывает свою книгу, поднимается на ноги и снимает рюкзак со спинки стула. За ним пристально наблюдают две пары глаз. Тэхён тоже подышать хочет, поэтому быстренько спихивает всё своё барахло со стола в раскрытый рюкзак с обилием разноцветных брелков. У Юнги в глазах рябит. Чимин говорит: – Хён, я обещал тебе кофе. Мы вполне можем оставить Намджун-хёна одного, он не против. Намджун, снова никак не отреагировавший, действительно не против. У него тут воображение рисует внутренности космических кораблей, ему не до солнышка. Друзья поймут. Друг вздыхает и подделывает подпись на бланке доставки. Не в первый, кстати, раз. И явно не в последний. Юнги весело хрустит чипсами, пока они втроём уносят ноги подальше от студии. Чимин с Тэхёном идут чуть впереди, о чём-то увлечённо болтая. Юнги рассматривает их макушки, отмечает красивый рельеф мышц рук Чимина, вытирает пальцами пот и крошки над верхней губой и видит кофейню на другой стороне улицы. Он тут же зовёт Чимина, указывает на находку ладонью и поворачивает к пешеходному переходу. Чимин смотрит ему вслед задумчивым взглядом, не двигаясь с места, и отмирает только когда Тэхён закидывает ему руку на плечо. Тэхён прощается с ними у входа в кофейню. Он трясёт ладонь Юнги в своих, словами выражая невъебенную степень уважения и доверия, а после ещё и машет на углу. Его почти не видно, но Юнги точно может отличить его мельтешащую в воздухе руку. Юнги поворачивается к Чимину, чтобы заметить: – Забавный у тебя друг. Я буду латте. Чимин заходит в кофейню вслед за Юнги, придерживая рукой прозрачную дверь, и честно не может перестать удивляться. Юнги и латте. Его "отъебись" выражение лица и слой пенки и молока поверх кофе. Если бы Чимину пришлось играть в ассоциации, он бы знатно проебался. Юнги предлагает Чимину попробовать айс американо или что-то с мятным сиропом. Чимин, советом не вдохновившись, находит в картонном меню зелёный чай. Юнги ведёт их в какие-то ебеня, и Чимин запахивает на себе толстовку, даже рукава спускает, пряча пальцы. Немного холодает, солнце почти садится, и чай, его пару глотков осталось, по вкусу напоминает травяной лёд. Юнги свой кофе давно допил и отправил в урну, и уже три сигареты по пути скурил. Он оборачивается, чтобы убедиться, что солнце ещё не съебалось за горизонт, скользит взглядом по Чимину и ободряюще улыбается. – Недолго осталось. – Куда мы идём? Юнги отворачивается, поправляет кепку и пытается погасить предвкушающую улыбку. – Увидишь, Чимини. Тебе понравится. Чимин за его спиной тихо охает и на пару мгновений останавливается. Юнги не замечает. Зато Юнги замечает нужный им дом. Он вновь оборачивается и подзывает Чимина к себе ладонью. Чимин послушно подходит. И чего он вообще плетётся, будто черепаха? Юнги резво забирается по боковой железной лестнице, даже не останавливаясь после семи этажей. Он переводит дух, только когда выбирается на последнюю площадку. Делает шаг вперёд через ограждение. Чимин молчаливой тенью скользит за ним. С крыши вид открывается охуенный. Облака в золотых лучах солнца лениво ползут над горизонтом, глаза Чимина горят восторгом и янтарём. Юнги тяжело дышит и улыбается, достаёт пачку сигарет из рюкзака и обводит ладонью с зажатой в ней зажигалкой вокруг себя. – Ну как? Тебе нравится? Чимин без слов кивает. Ему нравится. И небо, и закат, и весь этот прекрасный вид на старую часть города. И Юнги. . Неизвестно где, но где-то Намджун откапывает селфи Чимина на фоне заката и присылает его Юнги в какао, сопровождая вереницей слов: "это наша крыша" "тебе надо было позвать меня тоже" "такую красоту пропустил" Юнги хочет подшутить, что Чимина можно увидеть в любой момент, красота под боком, но он пишет лишь "легче птицу поймать голыми руками, чем тебя от книги оторвать". И отмечает две вещи. У Чимина есть инстаграм. В уголке фото видно козырёк кепки Юнги и виток сигаретного дыма. Возможно, это их первое и последнее совместное фото. Юнги не очень любит фотографироваться. ... Простывший за три недели беспрестанных дождей Юнги всё никак не может перестать наслаждаться теплом и солнцем. Он меняет футболки и рубашки каждый день, благо стиралка работает (честь и хвала ребятам из ремонта, они справились с поломкой за два дня), постоянно пьёт кофе со льдом и делится своим восторгом от наладившейся погоды со всеми подряд. Хосок умирает от жары, сидит прямо под кондиционером в коридоре у дверей студии и спорит, что солнце пытается сжечь всё к хуям, и первый в прицеле именно он с его глубоко въевшимся в волосы чёрным пигментом. Юнги фыркает, расслабленно разваливается на скамейке рядом с другом и прикрывает глаза. Ему заебись. Их покой и тишину нарушают чьи-то приближающиеся шаги. Хосок интенсивно обмахивает лицо журналом с каким-то айдолом на обложке и с интересом ждёт, кто вывернет из-за угла. Юнги вслух делает ставку, что это Намджун. Они его как раз ждут уже полчаса. У Юнги текст готов. Когда обладатели шагов выруливают из-за угла, Юнги в первые несколько мгновений не может врубиться, кто говорит ему "привет" через "хён", но потом видит знакомую тусовку разноцветных брелков на рюкзаке, поднимает взгляд выше и понимает. Тэхён. И Чимин рядом. Юнги к его улыбке прилипает ласковым взглядом. Потом вновь оглядывает обоих, пристальнее. Чимин как раз садится рядом с ним, проезжаясь коленом по колену в дырявых уже во всех местах джинсах. Юнги вздрагивает. Смотрит на Чимина и интересуется: – Ты как Рамона? Меняешь цвет каждые две недели? Чимин как раз зачёсывает пальцами назад свою выкрашенную в светлый пепел чёлку. Он смотрит на Юнги с непониманием. – Ты не смотрел "Скотт Пилигрим"? Тэхён, примостившись около Хосока, басит: – Я смотрел. Могу объяснить. Юнги машет рукой, мол, похуй. Смысл в шутейке теряется. Он мысленно отмечает, что они тут с Хосоком среди пепла и бордо как бледные моли с чёрными головами, вновь смотрит на Чимина. Чимин прячет пальцы в длинных рукавах полосатого джемпера, а его взгляд бегает по полу. Юнги тянется вбок, чтобы коснуться пальцами его ладони, привлечь этим внимание и узнать, что не так. Чимин выглядит так, будто что-то не так. Чимин на прикосновение реагирует вскинутым тревожным взглядом. Юнги смотрит в его широко распахнутые глаза и не может вспомнить, чего он там, блять, хотел сказать. – Ты чего? – выдавливает он из себя в итоге, мысленно кривясь на итог работы своего тупого мозга. Что за хуйня, серьёзно. Так не пойдёт. – С тобой всё в порядке? Так уже лучше. Всё ещё криво, но всё-таки лучше. Чимин, сглотнув, кивает. Он почти шепчет: – Тебе не нравится? И выдёргивает свою ладонь из ладони Юнги, чтобы взъерошить пальцами свои волосы. На лице Чимина цветёт желание услышать что-то, что хоть на миг выдернет его из замкнутого круга неудовлетворённости собой. Чимин сам себе нравится не очень. Вечно косячит, вечно что-то недотягивает, вечно несёт хуйню, пытаясь поддержать разговор. Юнги ничего этого не замечает. Чимину идёт этот цвет, очень, на самом деле, просто сам Юнги привык, что с именем "Чимин" в его голове рисуется чёрный взъерошенный воробушек. Теперь привыкать к серебру и сквозящему в чужих жестах изяществу. Юнги честно говорит: – Нравится. Тебе идёт. Непривычно просто. Юнги отворачивается, потому что Хосок внезапно трясёт его за плечо, и Чимин на минуту прячет лицо в ладонях. Тэхён смотрит на него поверх двух грызущихся хёнов с лёгкой улыбкой. Хосок привлекает внимание всех собравшихся, ведь чем заняться, пока Намджун потерялся хер знает где? Правильно, торчать в телефоне. Но лучше всем в одном. Хосок врубает видео с их последней тренировки, указывает пальцами на кого-то, помимо его самого и Чимина, называет имена. Юнги нихера, конечно же, не запоминает. Но смотрит с интересом, ведь Хосок танцует отпадно, а вот на Чимина взглянуть возможности ещё не было. И Юнги застревает на стадии восхищения, наблюдая за тем, как Чимин на экране делает что-то типа волны плечами. Юнги засматривается настолько, что понимает, что открыл на эмоциях рот, и на него именно поэтому кто-то пялится. Юнги сглатывает, сбрасывает с себя оцепенение и чужой взгляд. Чимин переводит взгляд на экран смартфона. Там как раз завершающее движение ногами. Хосок делает его идеально. Чимину не нравится, как это делает он сам. А дальше вообще пиздец. Потому что на видео Хосок забирает камеру у того, кто снимал их хорягу, и пристаёт к Чимину с просьбой сделать эгьё. Чимин на видео убегает и прячется за спинами товарищей, но это же бесполезно. Чимин реальный пытается спрятаться за спиной Юнги. Он утыкается носом в ворот чужой футболки, сжимает ладошкой чужой локоть. Юнги теряется, ему сложно сконцентрироваться сразу на двух Чиминах. Чимин на экране смущённо улыбается в камеру. Чимин за спиной тихо стонет: – Хён, ты обещал это вырезать. Не хочу это видеть. Юнги заполняется сочувствием. До него вдруг доходит, что этот маленький воробушек, скукожившийся за его спиной, как за хреновым щитом, либо неуверен в себе (хотя он действительно милый), либо ещё чего. И Юнги внезапно не похер. Когда он сам в пятнадцать был неуверен в себе, ему было похер. Ну, всегда проще забивать на проблемы, которые решить сиюминутно невозможно. Нужно дело, в котором ты будешь огонь, нужны друзья и их поддержка, нужен целый океан времени. Юнги решает, что он может внести в этот самый океан свою небольшую лепту. Он говорит громко: – Я бы купил годовой запас кофе за такое. Хосок тянет "о-о-о", явно не ожидая такого эффекта от творящегося на экране безобразия, но он тут же осекается в своём восхищении: – Ты бы не стал так тратиться, даже ради Чимини. Юнги хмыкает. – Именно ради Чимини. Только не кофе, а чая. Извини, забыл. Юнги поворачивает голову, пытаясь посмотреть на Чимина. Чимин утыкается лицом между его лопаток, скрывая смущение. За углом наконец-то звучат торопливые шаги Намджуна. ... Юнги сидит на скамейке, пьёт кофе и радуется жизни. Намджун рядом с ним тихо прочитывает себе под нос сырой текст о любви к себе и прочей радуге мира. Они торчат в парке, солнце пытается сжечь к хуям отошедшего ради ящика фруктового льда Хосока, а от автобусной остановки к ним торопится Чимин. Юнги считает, что вечер воскресенья проходит заебись. Намджун над ухом жужжит о стилистике текста. Юнги толкает его коленом. У Юнги новые джинсы, купил буквально вчера. Простейшие чёрные узкачи, удобные карманы, двойная пуговица. Юнги с тоской думает о своих дырявых во всех местах джинсах цвета весеннего неба и вздыхает. Ночью Юнги запинается на лестнице в десяти метрах от своей квартиры. На коленке красуется свезённая кожа, весело выглядывая сквозь дыру. Дыру на свеженьких простых узкачах. Юнги тут же снимает это, чтобы скинуть фото Намджуну и пошутить: "это судьба" Намджун отвечает смайликами удивления. ... Внезапный ливень застаёт Юнги в жопе мира, в семь тридцать вечера, в среду. Юнги выходит из подземки, сверяясь с адресом на гугл-карте, и опешивает, когда экран смартфона тупо тонет в воде. Юнги поднимает голову вверх и жалеет об этом. Он сбегает обратно в метро, проверяет прогноз погоды, матерится. Ещё час назад обещался прекрасный тёплый вечер, а теперь – сильный дождь на ближайшие три часа. Охуеть как вовремя. Юнги пинает ногой стену. Пишет Хосоку с просьбой расшаманить ебаный дождь. Смотрит на гугл-карту. Пишет заказчику, что сегодня добраться не успеет, добавляет искренние извинения и хочет лечь и умереть прямо здесь и сейчас. В футболке от сырости холодно, солнце на груди нихера не греет, тупой бесполезный принт. Юнги оглядывается, понимает, что от метро до его дома ещё двадцать минут бежать под ливнем, и поникает окончательно. Ну вот не говно ли у него жизнь. Но Юнги не жалуется. Юнги в принципе не жалуется. Его телефон оживает, и это не Хосок обещает побегать по крыше и свернуть свой маскарад в честь дождевых богов. Это почти сдохший аккумулятор. Девять процентов. Юнги всматривается в гугл-карту, прежде чем свернуть приложение и вообще поотключать всё к хуям. Людской шум приседает на возникшую в наушниках тишину, пытаясь выдавить своим напором весь тупой мозг. Юнги жалеет о том, что не таскает с собой зонт и повер банк. И ружьё. Ха-ха. Юнги сворачивает наушники в аккуратный комок, смотрит на название станции на стене, с увлечением вчитываясь в дубляж на английском, и вдруг понимает. Тут Чимин в двух шагах живёт, Юнги к нему как-то раз ездил. У него даже адрес есть в памяти сообщений, вот только повода в гости завалиться нет совсем. Повод был, когда Намджун свой внешак проебал. Намджун! Юнги открывает какао и строчит Намджуну: "бро, скинь номер Чимина" "или Тэхёна" "или звякни Чимину сам, спроси, могу ли я зайти" "типа тут ливень пиздос, а я на его станции застрял" "бро, ответь" Намджун игнорирует рекордное количество сообщений от Юнги целых десять минут. Юнги порывается сожрать от нетерпения попавшуюся под руку гелевую ручку. "извини, был занят. сейчас скину номер" Юнги почти вслух просит телефон не отключаться, дожить с честью последние пять процентов, пока выбирает в менюшке выделения текста "совершить вызов". Чимин отвечает на десятом гудке. – Чимини, это Юнги. Мин Юнги. Могу я прийти к тебе прямо сейчас? Чимин молчит долгие несколько секунд. А потом прокашливается, отведя телефон от лица, и отвечает тихо: – Можешь. Юнги сбрасывает вызов и с места включает бег. ... Чимин, вылезший из душа ради звонка, домывается уже в темпе, наскоро вытирается и бежит в спальню в поисках футболки. Ткань липнет к влажной коже, копируя прилипающую к сердцу Чимина нервозность. Он пиздец нервничает, почти паникует, и такой хуйни не было, когда Юнги за жёстким диском Намджуна приезжал. Тогда Чимин спокойно ужинал лапшой с овощами в ожидании хмурого хёна, а сейчас всё совсем по-другому. Чимин пишет Чонгуку, мелкому бро Тэхёна, напоминая про ночную игру по сети, собирает разбросанную по всей квартире одежду, открывает окна на проветривание, плюхается на диван и прячется в уголочке, сжимаясь в нервный комок. Юнги ему нравится, и Чимин понятия не имеет, как он будет вести себя с ним наедине. Надо ограничить свою тактильность, пусть никто и не будет наблюдать, но любой лишний жест выдаст с потрохами. Надо накормить Юнги чем-нибудь, имея в арсенале почти пустой холодильник, и не вырисовать соусом на тарелке сердечко. Надо как-то взять себя в руки и никоим образом себя не выдать. Чимин к этому не готов, и, начистоту, не уверен, что когда-нибудь будет. Плюс Чимин абсолютно не умеет выражать свои чувства не криво. Он всегда в чём-то косякнет, оттолкнёт и вновь уже не попытается. Да и лучше иметь классного хёна в списке друзей, чем не иметь совсем. А Юнги пиздец классный. Чимин вздрагивает и случайно включает какое-то рандомное видео на ютубе, когда кто-то коротко нажимает на звонок. Динь-динь. У Чимина стук сердца перекроет любой другой звук. Чимин открывает дверь шире, чем в прошлый раз, и вместо "привет" с его губ слетает прифигевшее "блять". А Юнги улыбается. Промокший до нитки, со стаканом зелёного чая в руке из кафе по пути, заляпанный грязью до колен в чуть-чуть дырявых чёрных узкачах. Улыбается. Чимин с трудом сдерживает себя от того, чтобы наорать на него. Или обнять. Он только молча хватает Юнги за руку и затаскивает внутрь. – Ты, блять, весь мокрый, – не удерживается Чимин, когда его собственная рука превращается в лужу. – Ливень пиздец, – оправдывается Юнги и с трудом снимает прилипшие к ногам кроссы. Он стирает с лица улыбку и смотрит на Чимина серьёзно и устало. – Извини. У меня заказ был последний здесь, батарея сдохла и... Чимин просит хёна заткнуться и идти в душ. – Тебе надо согреться. Я дам тебе одежду. Твою постираю. – Нет, просто высуши немного. – Сделаю что-нибудь пожевать, – продолжает Чимин и указывает ладонью на дверь ванной. – Тебе сюда. Там чистое полотенце на машине. Юнги чувствует, что в своей пропитанной водой насквозь одежде долго торчать не выдержит, да и Чимин внезапно упрямый пиздец. Он вздыхает и топает к ванной, оставляя за собой цепочку мокрых следов. У двери он оборачивается. – Спасибо. Чимин улыбается ему самой напряжённой улыбкой в своей жизни. . Пока Юнги греется под кипятком из душа, Чимин сооружает им на двоих десяток горячих бутербродов и заваривает чай. В гостевую кружку Чимин заранее кладёт ложку мёда и пару кусочков имбиря. Чимин любит петь, и он точно знает, как предотвратить пиздец горлу после тусовки под проливным дождём. Чимин аккуратно всё расставляет на столе, несколько раз меняя кружки местами, уходит в комнату, чтобы досушить волосы полотенцем. Серебро его волос за три помывки превратилось в лёгкий пепел, но это всё ещё выглядит круто. Чимин в принципе впервые за долгое время может смотреть на себя в зеркало без кислой мины неудовольствия. Вроде бы становится проще вставать по утрам. Вроде бы. Ещё бы нервничать меньше, чем он нервничает прямо сейчас. Юнги выходит из ванной, ощущая себя только что вынутой из духовки булочкой (с температурой воды он явно переборщил). Белый лонгслив Чимина доходит ему до середины бедра, а спортивные штаны настолько удобные, что, может, стоит упросить Чимина дать их погонять на недельку. А ещё Юнги пахнет Чимином. Его стиральным порошком без отдушек, его гелем для душа с лёгким ароматом каких-то фруктов, его мылом. И это странно. Странно, что их вкусы в таких простых бытовых вещах совпадают почти стопроцентно. У Юнги сейчас новый гель-шампунь с мятой, остальное – одинаковое. В принципе, Юнги чувствует себя почти как дома. Только одной комнатой больше, а в целом атмосфера, район ебеней и запахи - один в один. Чимин зовёт его из кухни, и Юнги снова чувствует неловкость. Он не любит обременять людей заботой о себе. Даже Намджун в этом случае не исключение. А тут, блять, и душ, и сухая одежда, и ужин. Хотя ужин чисто условный. Юнги с улыбкой смотрит на сидящего напротив Чимина, пока с удовольствием вгрызается в бутерброд. Они едят в уютной тишине, а потом Чимин допивает купленный ему как извинение за внезапное вторжение чай и предлагает хёну остаться. Судя по тому, что Чимин уходит разбираться со стиральной машинкой, отказы не принимаются. Юнги уходит из кухни, плюхается на знакомый диван в зале и думает, не охуел ли он. Не слишком ли много заботы для одного маленького Мин Юнги. Юнги успевает уснуть, зарывшись лицом в подушку-облачко, а Чимин только запускает быструю стирку. Тишину квартиры разбивает звук набираемой в машинку воды. Чимин ещё несколько минут сидит на полу в ванной, уговаривая себя выйти. Он снова почти паникует и понятия не имеет, как с этим справляться. Почему нигде этому не учат? Чимин всё же выходит из ванной, выключает там свет и остаётся стоять в полной темноте. Что за хрень. Чимин наощупь находит выключатель в прихожей, щёлкает им и идёт на поиски Юнги. Находит его слишком красивым. Чимин уже как-то зависал на спящего Юнги, и вот опять, здравствуйте. Юнги даже спит в такой же позе, только в одежде другой. Чимин отмечает, как охуенно выглядит Юнги в его одежде, стучит себя ладонями по щекам, чтобы прекратить думать, и решает чужой сон не нарушать. Чимин аккуратно вытягивает из-под ног спящего покрывало, встряхивает его, расправляет. Накрывает им Юнги до пояса, чтобы не стало слишком жарко, и замирает, всё ещё нависая над ним. Юнги переворачивается на спину, сбивая весь чиминов труд к ногам, и что-то тихо говорит во сне. Чимин разглядывает его лицо. Юнги пиздец красивый. Учитывая тот факт, что на внешность Чимин покупается редко, Юнги всё равно пиздец красивый, и не отметить это нельзя никак. Чимин берёт себя в руки и уходит в ванную. Он ждёт, когда одежда достирается, развешивает всё, заливает в себя чашку чая, пока переписывается с Тэхёном и напоминает Чонгуку про игру. Юнги всё ещё спит. Чимин уходит в спальню, подрубает к ноутбуку наушники и здоровается с командой. Из-за его рассеянности они проёбывают битву за битвой. Ближе к полуночи Чимин не выдерживает, извиняется перед ребятами и прячется под одеялом. . Юнги просыпается на уже знакомом диване, ищет телефон где-нибудь рядом и вспоминает, что забыл попросить у Чимина зарядку. Да мать твою. Юнги пробирается в прихожую, где находит на тумбочке свой телефон уже заряженным на девяносто процентов. Это очень мило. Юнги смотрит на время – семь утра – и прикидывает, как ему сегодня начинать свой рабочий путь. Юнги прислоняется плечом к стене, пишет вчерашнему последнему адресату, отвечает на сообщение от мамы, расчёсывает пальцами своё воронье гнездо на голове. – Доброе утро, хён, – внезапно звучит почти над ухом, и Юнги только чудом не ударяет Чимина локтем под дых от испуга. Вдох-выдох. Юнги поворачивает голову, встречаясь взглядом с сонными глазами Чимина. Чимин выглядит на очаровательного взъерошенного воробья, и Юнги не удерживает в себе порыв потрепать его по волосам. Чимин на этот жест реагирует каким-то странным гортанным звуком и отходит на шаг. Юнги замирает рукой в воздухе. – Сделать тебе кофе? Юнги медленно кивает. – Поешь чего-нибудь? – Нет, кофе достаточно. Чимин с пониманием кивает и уходит на кухню, включает чайник, а потом с каким-то бубнежом возвращается обратно. Юнги вновь торчит в телефоне, но взгляд поднимает тут же. – Твоя одежда, наверное, высохла. Точняк. Юнги уже и забыл про свой шмот. Хозяйские штаны уж слишком удобные. Через полчаса Юнги обувается под бегающим взглядом Чимина. – Спасибо, Чимини. Твоя доброта спасла мне жизнь. Чимин смеётся, качает головой: – Ты преувеличиваешь, хён. Юнги выпрямляется и серьёзно смотрит Чимину в глаза. – Нифига, приуменьшаю. Буду должен. Юнги сбегает по лестнице вниз. Чимин долго сидит над чашкой остывшего чая и много думает. ... Юнги не понимает, почему вместо долгого здорового сна в одиннадцать часов утра в воскресенье он плетётся по слепящему своей белизной коридору вслед за Хосоком. Хосок тормозит на углу, треплет на себе футболку, чтобы немного охладиться, и хлопает себя ладонью по лбу. Юнги бросает на него лениво-вопросительный взгляд. – Чимин чай попросил купить, – Хосок смотрит в ответ чуть виновато и улыбается явно для того, чтобы Юнги не подумал, что его тащили сюда от подземки чисто заодно. – Извини. – Возьми мне кофе, – просит Юнги и кивком уточняет нужное направление до тренировочного зала. Через минуту Юнги остаётся один в белоснежной коридорной тишине. Ещё минуту он стоит, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза. Хочется спать. Юнги заворачивает ещё раз, с трудом вылавливает из памяти нужную дверь (Хосок давно не затаскивал его сюда) и замирает перед ней, услышав чей-то голос. В зале кто-то есть? Юнги переключается в режим ниндзя, заглядывает внутрь и придерживает дверь рукой, чтобы не хлопнула. Взглядом он сразу находит знакомое светло-пепельное пятно. Чимин стоит в зеркальном углу, прислонившись к стене правым плечом, у него закрыты глаза и в целом он выглядит умиротворённо. Чимин поёт. Юнги цепенеет. Ещё больше цепенеет, когда слышит "поверь мне, обними меня", узнавая песню, которой года полтора назад заслушивался на репите. У Чимина голос тонкий, тихий, Юнги бы даже сказал ангельский, но это уже совсем перебор. Юнги партизанит, слушая медленный припев, Чимин поёт с паузами и в каком-то собственном ритме, и Юнги машинально облизывает губы, когда по логике в песне должна начаться реп-партия. Юнги спасает то, что он не помнит из текста нихера, кроме "trust me", и Чон Хосок. Хосок появляется за его спиной шумным солнцем. Чимин мгновенно открывает глаза. Юнги не успевает отвести взгляд. – Кофе для дряхлых косточек и чай для молодых, – шутит Хосок, и его смех заполняет собой всё помещение. Сам он потягивает из трубочки апельсиновый лёд. Чимин встряхивает головой, опускает взгляд в пол и подходит к застывшим у двери хёнам, чтобы поблагодарить за чай и отпить сразу четверть стакана. Хосок с улыбкой похлопывает его по плечу и даёт ещё минуту перерыва. Юнги не может отклеить от Чимина свой взгляд. Чимин смотрит на него и улыбается одними губами. – Привет, хён. Юнги кивает, и вот он, великий момент возвращения в реальный мир. Он прочищает горло, переступает с ноги на ногу и отводит взгляд в сторону. Он отмечает, что Чимин свою излюбленную серую толстовку кинул на скамейку жутким комком. Что за ребёнок. Юнги проходит к скамеечке, чтобы сесть и больше не вставать. В принципе, он так и поступает весь следующий час. И он даже не может позволить себе задремать, потому что Хосок в танцах пиздат всегда, а вот Чимин сегодня пиздат особенно. Юнги уже даже не пытается отвести взгляд – смысл тратить энергию на бесполезное дело. Юнги машинально аккуратно складывает валяющуюся рядом с ним серую толстовку, ровненько в тот момент, когда Чимин просит передышку, потому что готов умереть от жажды. Чимин говорит "спасибо", когда наклоняется к своему рюкзаку, сбитым к чертям дыханием проезжаясь по шее Юнги. Абсолютно намеренно. . "Чимин нелегальный", зачем-то делится с Намджуном Юнги, когда в три часа ночи сидит над отвратительно кривыми строками и с трудом впихивает новый окурок в дикобразную пепельницу. Намджун вряд ли будет ругаться из-за пропахшей табаком студии, но Юнги на всякий случай встаёт с места, чтобы включить вентилятор на шкафу. Вентилятор работать отказывается. Намджун? "ты сломал вентилятор?", пишет Юнги вдогонку и забирается обратно в кресло, подбирая под себя ноги. Намджун отвечает через двадцать минут. Наверняка он проснулся только лишь для того, чтобы попить воды или ещё чего. Юнги успевает отправить в урну три сложенных самолётами тетрадных листа. "что ты имеешь в виду? у Чимина проблемы?" "вентилятор Тэхён уронил. пожалуйста, не кури в студии" Юнги как раз щёлкает зажигалкой, чтобы прикурить ещё одну сигарету. Блять. Юнги выбирается из лабиринта коридоров, с наслаждением вдыхает полной грудью прохладный ночной воздух, закуривает. Пишет в ответ: "Чимин танцует охуенно", эгоистично удерживая при себе восхищение так же его внезапно красивым высоким голосом, "я вышел наружу, ты рад?" Намджун отвечает смайликами одобрения. ... Юнги заруливает на последний адрес к шести часам вечера, и отсюда до их с Намджуном излюбленной крыши ходьбы полчаса. Намджун как раз пишет, что он в центре в пробке застрял, и за время, пока он доберётся, можно раз пять оббежать весь район. Юнги пишет рапортом менеджеру в офис "всё успешно закончил", получает в ответ ироничное "только на сегодня" и показывает телефону фак. Набирает Хосока, ждёт миллион гудков, получает потом смской: "извини, я на репе". Юнги садится на скамейку и долго листает список контактов. Натыкается на Чимина. Чимин отвечает почти сразу же, и Юнги готов поспорить, что своим звонком помешал сделать десяток классных фотографий забитого облаками до краёв неба. – Чимини, приезжай. Чимин в трубке дышит и молчит. Юнги озадачивается: – Я тебе помешал? Ты на учёбе? – Нет, как раз закончил. – Ждёшь друга? – У Тэхёна ещё час актёрского. Я могу приехать, хён. Юнги бы пошутил как-нибудь, в милом стиле или ещё чего, но он лишь улыбается, закидывает голову вверх и спрашивает: – Помнишь, мы были на крыше? Ещё бы Чимин не помнил. . Юнги вместо приветствий протягивает Чимину уже остывший зелёный чай из какого-то кафе по пути. Чимин от метро стопудово бежал, у него всклокоченные волосы, вспотевшее лицо и мокрый полукруг на вороте серой футболки. Юнги пытается скрытно его разглядывать. Чимин умирает от жажды, выпивает весь чай в несколько глотков и крутится вокруг себя в поисках магазина или автомата. Ему нужно залить в себя пару литров воды (плюс лучше его рот будет занят, чем он будет нелепо отвешивать Юнги комплименты). Когда они забираются на крышу, Намджун пишет радостное: "я снова в пути!". Юнги просит его купить что-нибудь пожевать-закусить при возможности, и Чимин, краем глаза заглянувший в экран, впиливает в лицо Юнги взгляд непонимания. Или неодобрения. Хер разберёшь. Юнги пожимает плечами и достаёт из рюкзака две жестянки пива. Пшеничное, кисленькое, Пак Чимин, будете? Чимин отказывается, отсаживается даже чуть дальше от шаткого ограждения и от Юнги, проверяет свои блютус-наушники на процент дохлости. Разряжены к херам. Юнги подцепляет пальцем кольцо на крышке банки, наблюдает за страданиями Чимина, проверяет диалоги в какао. Хосок в режиме трудоголика, Намджун дремлет на заднем сидении автобуса. Ждать их с нервозным пепельным воробьём под боком или со спокойным – вот в чём вопрос. Юнги закуривает, чтобы минуту подумать. Потом он вытягивает из рюкзака свои аккуратно свёрнутые наушники и дотягивается рукой до Чимина. У Чимина очень тёплая кожа, и Юнги никогда не задумывался о том, бывают ли локти тёплыми и приятными наощупь. Не стоит задумываться и сейчас. Юнги без слов протягивает Чимину левый наушник. Чимин оглядывается, чтобы убедиться, что они здесь одни, и не понимает: – Почему наушники? – Так пизже, – Юнги пожимает плечами и аргументов больше не подкидывает. Но динамик действительно искажает звук. На двоих логичней делить наушники. Чимину приходится вернуться на изначальное место "прямо под боком", и он бесконечно долго пытается удобно устроить ноги, говорит, что у Тэхёна есть штука, в которую можно вставить две пары наушников одновременно, такая удобная херовина, почему я себе тоже не купил. Юнги наблюдает за его вознёй долгую минуту, а потом опирается спиной об ограждение и кладёт правую ногу на чиминово колено, блокируя движение. Чего ёрзать. Чимин действительно перестаёт ёрзать. Дышать на пару мгновений тоже. Юнги включает наугад какой-то из своих плейлистов, попадая на "the message" от Nas, машинально качает головой в такт, отпивает потихоньку пиво из банки. Чимин говорит, что первый раз слышит этот трек. Юнги поворачивает голову вбок, в лёгком удивлении спрашивая: – Тебе сколько лет? – Двадцать три. – Девяносто шестой? – Девяносто пятый. – Ну, эта песня младше тебя на год. Ты должен её знать. Чимин пожимает плечами. Юнги не верит. Ну блять, серьёзно, все хоть раз слышали этот мотив, эту мелодию. Видимо, Чимин особенный. На рандоме выпадает "pickup truck", и Чимин вновь выглядит удивлённым. Здесь уже Юнги пожимает плечами, эта группа в принципе не на слуху, это не coldplay или beatles, хотя треки у них заебись. Зато Чимин внезапно знает группу "catfish and the bottlemen", и даже тихо-тихо подпевает в припеве. Юнги фигеет, и сам ногой по чужой коленке ёрзает. Намджун пишет, что он в пяти минутах, а потом только лестница, и что: "я взял чипсов и кимпаб с крабом". Юнги напоследок сам находит песню, не полагаясь на рандом, потому что Чимин уж точно должен знать этого репера. И Чимин знает. Он пытается подпеть, но путается в словах "difference" и "distance", и они смеются, пока пытаются выговорить их нормально уже вместе. Юнги коверкает голос и английские согласные. Чимин наваливается на него в приступе смеха. Намджун умильно улыбается, переступая через ограждение. . Чимин уезжает в направлении своих ебеней, и Намджун провожает исчезающий в туннеле состав задумчивым взглядом. Юнги вставляет один наушник в ухо, прикидывая, ехать ему тоже на метро, или выбраться наверх и ловить автобус. Намджун наклоняется к Юнги, чтобы сказать на самое ухо: – Мне кажется, ты ему нравишься. Юнги поднимает взгляд от экрана телефона, непонимающе хмурит брови. В следующую секунду он понимает. – Он мне тоже нравится. Хороший парень. Намджун склоняет голову набок и тянет свою умильную улыбку. – Мы с тобой говорим о разных вещах. Юнги пожимает плечами и возвращается к выбору песни. . Чимин внезапно стучится Юнги в какао в два часа ночи в четверг. Уже четверг. С их последней встречи прошло ровно два дня. Юнги торчит в студии, пытается превратить поток мыслей в адекватный и удобный для читки набор слов, создаёт в пепельнице нового окуркового дикобраза. Чимин со своими видео совсем не вовремя, но Юнги не жалуется. Юнги в принципе не жалуется. Юнги открывает ссылку, и его перекидывает на ютуб и клип на песню, он на ней зависал на повторе года полтора назад. KARD с их "trust me". Юнги смотрит видео до конца, прикидывает что-то в голове и пишет в ответ: "хочешь сделать на неё кавер?" Эта мысль внезапна даже для самого Юнги, что уж говорить про Чимина, который закашливается в своём одеяльном коконе у ноутбука. У них с Чонгуком вновь игра по сети, а Чимин себе горячий шоколад сварил. И вот ведь не в то горло льётся. "я недостаточно хорошо умею петь, хён. а читать тем более не моё", и приправляет свою смущённость и неуверенность смеющимися смайликами. Юнги решает быть честным: "я слышал, как ты поёшь. мне нравится твой голос" А потом запускает видео по новой, вслушивается в реп-партию и пишет ещё: "такой стиль Намджуну ближе. могу спросить у него про коллаб" Юнги успевает добавить дикобразной пепельнице ещё одну иголку, прежде чем Чимин отвечает: "спасибо за комплимент. я бы хотел попробовать спеть с тобой. я могу использовать слово "петь"? ты из тех реперов, которые хороши во всём?" Юнги долго смеётся, потом пишет: "я умею играть в баскетбол, и на этом всё. петь – это к кому-нибудь другому" Чимин никак не реагирует минут пять, и Юнги возвращается к корпению над текстом возможного будущего трека. Когда-нибудь они с Намджуном купят микстейпы друг друга и будут пить в честь исполнившихся желаний на крыше с видом на старый Сеул. Для этого "когда-нибудь" надо преодолеть долгий путь. Может, стоит втянуть в это Чимина? У него необычный голос, и плавные певческие припевы или бриджы между речитативами всегда заходят, допустим, даже самому Юнги. Они взорвут все чарты к херам, если выпустят что-то совместное. Если даже выложить трек на SoundCloud или ещё куда. Юнги понимает, что замечтался. Он отправляет Чимину песню группы oasis, которая первой всплывает в голове, прочищает горло и пытается нормально спеть пару строк из этой самой песни. Потом закуривает. Нахер пение. Чимин отвечает после бомбического проигрыша их команды: "я загуглил перевод, но не всё понял" "в первый раз слышишь?" Чимин кидает смайлик смущённого мишки. Юнги улыбается. К пяти часам утра пепельница становится самым настоящим дикобразом. . Днём Намджун распечатывает и клеит на стене над монитором текстовку:       "не курить в студии!       (никаких исключений, Шуга-хён)" Чимин, забежавший под вечер поболтать с Намджуном о событиях прошедшего дня, щёлкает объявление и скидывает фото Юнги. Юнги реагирует почти мгновенно: "скажи ему, что до улицы добираться долго, я по пути всё вдохновение проёбываю" Чимин отвечает смеющимися эмоджи. ... Юнги уже привычно слушает о том, что солнце охуело, разваливаясь на скамейке в коридоре у двери студии, и предлагает Хосоку одеваться во что-то более подходящее для тридцатки в плюс. Хосок оттягивает ладонью футболку на груди и смотрит на Юнги взглядом "чего, блять". Он в шортах и футболке, что ещё больше подходит для адовой жары? Из-за угла выруливает Чимин, он на ходу закатывает рукава своей худи чуть выше локтей, прячет пепельное гнездо волос под капюшоном и садится рядом с Юнги, одновременно здороваясь с обоими хёнами. Юнги кивает в ответ, задерживаясь взглядом на лице Чимина. Чимин вопросительно смотрит в ответ. Юнги оставляет своё ощущение "мне кажется, что с тобой снова что-то не так" при себе. Когда Хосок ложится на скамейку ("боже, она холодная там, где я не сидел!"), наконец-то появляется Намджун. Юнги с Хосоком за годы дружбы уже привыкли его ждать по полчаса и больше, но сегодня день рекордов. Жара под тридцать пять и Намджун опоздал на час сорок пять. Юнги просит кофе за ожидание. Намджун достаёт из сумки мятную газировку и кидает её Юнги. Тоже неплохо. Вместо того, чтобы пройти в студию, Намджун присаживается на скамейку напротив остальных (Хосок занял собой всё свободное пространство). Тут всё же прохладнее, кондиционеры работают. Поболтать можно и здесь. Чимин наклоняется, сползая немного вниз, придвигается ближе к Юнги, пытаясь и прилечь на него, и не раздавить, опирается локтем о выглядывающие сквозь дырки на джинсах колени, прячет в карман на своей худи наушники и телефон. Юнги не выказывает недовольства такому соседству, опускает даже руку вниз, позволяя ей лежать на плече Чимина, вслушивается в разговор Намджуна и Хосока. Ребята никак не могут выбрать версию дорожки, Намджуну заходит замедленная версия, но Хосок, блять, такой упёртый. Чимин смотрит на ладонь Юнги чуть ниже своего плеча долгую минуту. Чимин прячет ладонь Юнги в кармане своей худи. Юнги цепенеет. Ещё больше цепенеет, когда чувствует, как в кармане его пальцы осторожно сжимают другие. Юнги эти пальцы узнает из тысячи. А нежность такую – в свою сторону и ответную волну в груди – чувствует чуть ли не в первый раз. Чимин ёрзает на месте, сдвигая капюшон совсем на глаза, и Юнги слышит его шумное дыхание. Чимин нервничает? Чимину некомфортно? Юнги несмело сжимает чужие пальцы в ответ в жесте "я с тобой" и цепенеет вновь. Его напрягает возникший в голове вопрос: это что, флирт? Это похоже на флирт. Юнги пытается наклонить голову, чтобы заглянуть Чимину в глаза и там увидеть что-то – ответ на возникший в голове вопрос или ещё чего. Капюшон скрывает лицо Чимина до самого носа. Юнги скользит взглядом по крепко сжатым губам, переводит его на вскочившего с места с победным криком Хосока. Юнги улыбается и поздравляет Намджуна с очередным провалом. Намджун откидывается спиной к стене, сползает вниз по скамейке и предлагает всем свалить отсюда нахрен, кто там погодой хотел наслаждаться, вперёд. Юнги бросает взгляд за окно, отмечает рисунок намечающегося затяжного дождя на стекле и выходить наружу отказывается. Чимин вообще молчит. Зарылся в свой капюшон, ухватился за пальцы Юнги, как за спасательный круг, и молчит. Юнги вдруг понимает, что со стороны прекрасно видно, где находится его правая рука. В чужом кармане. Надо было левую ладонь брать в захват, там только окно свидетель; Чимини, как же ты не подумал. Юнги ласково проводит пальцами по запястью Чимина напоследок и пытается незаметно убрать свою руку из кармана. Места лучше, чем примостить её на плече Чимина, Юнги не находит. Намджун опускает лицо вниз, чтобы не засветить всем свою умильную улыбку. И всё-то он, блять, видит. . Юнги этим же вечером пишет ему в какао: "ты не посмотришь, там в Китае моя посылка с новыми ушами где застряла?" "в смысле?" "зрение, блять, у тебя идеальное, говорю" "а. извини. я ведь просто вижу всё, ничего не озвучиваю" "ты улыбкой палишься" Намджун отвечает улыбающимися смайликами. ... Август приходит в Сеул с дождями и ёбнутым ветром. Юнги промерзает за день в тонкой худи, и дома первым делом набирает себе ванну кипятка. Пятничный вечер (на часах почти восемь) совсем не рифмуется с "тусовкой" или "вылазкой в бар", потому что ну нахуй. Юнги из дома выйдет только в зимней куртке, где капюшон наглухо закрывает его лицо от ветра, и только за сигаретами. Бар можно организовать и здесь, на кухне или прямо в кровати. У Юнги есть сухое вино и твёрдый сыр. За углом круглосуточная доставка японской кухни. Юнги уже предвосхищает тройную порцию сашими для себя одного, пока лежит в воде цветом из аниме. Бомбочки творят чудеса. Юнги щеголяет в пушистом белом халате, когда его дверной звонок кто-то настойчиво атакует. Юнги находит телефон, чтобы увидеть девятку на часах и десяток оповещений от какао. Намджун ещё в восемь предупредил о предстоящей пьянке у Юнги дома. Блять. "с нами Чимин и его друзья" Блятьблятьблять. Юнги разрывается между не перестающим орать дверным звонком и желанием быстренько сменить халат на что-то приличное. Что, блять, вообще значит фраза "Чимин и его друзья"? Тэхёна Юнги знает, считает забавным даже, но кто ещё? Толпы танцоров он точно не выдержит. Он успокаивает себя тем, что всегда может выгнать всех к хуям или спрятаться на кухне. И открывает дверь. Впереди планеты всей стоит Намджун. Он тут же протягивает Юнги бутылку вина. – Извинение за внезапность. Для остальных соджу и пиво. Юнги отходит, забирает бутылку из рук друга, замечает пепельную макушку за спинами всех остальных. Чимин бросает на него быстрый тревожный взгляд. Юнги заявляет: – Чимин в моей команде, – и поднимает вино в руках повыше. – Ваше пиво хрень. – Я тоже хочу быть в твоей команде, – с улыбкой канючит Хосок. Юнги хмыкает и уходит нахер одеваться, а то при всех в халате торчать – то ещё неуважение. Через пару минут в комнате становится очень шумно. Хосок уже врубает музыку на хозяйском ноуте, Намджун накрывает кровать полосатым покрывалом и отпихивает от себя предлагающего помощь Тэхёна. В кресле сидит кто-то незнакомый, выглядящий на старшеклассника или первокурсника, и Юнги с сомнением оглядывает бутылку пива в его руках. Ему пить-то можно? Над Хосоком нависает кто-то смутно знакомый, возможно, это приятель Намджуна, Сокджин, кажется? У Юнги голова идёт кругом. Он поправляет на плечах криво натянутую второпях чёрную футболку и видит Чимина. Чимин стоит в дверном проёме и смотрит на Юнги в ответ. Юнги улыбается и вопросительно вскидывает брови. Чимин пытается жестами описать то, что ему неловко. Юнги нихера не понимает. Зато до него доходит, что Чимин у него в гостях впервые. Не только Чимин, но у Юнги акцентов на всех не хватит. Юнги шагает к двери, подбирая по пути бутылку вина, и тащит Чимина за собой, потянув за локоть. На кухне Юнги первым делом вставляет в губы сигарету и прикуривает. Тут же бросает взгляд на Чимина и спрашивает: – Аллергии на табак нет? Очень необычно – спрашивать такое с сигаретой во рту и когда уже дымил при человеке раз пять. Но тут помещение, концентрация запахов, мало ли. Чимин отрицательно мотает головой. Он делает шаг вперёд, чтобы убрать пальцами с лица Юнги упавшую на глаза прядь влажных волос. Припалит ещё. Юнги цепенеет на этот краткий миг, пока Чимин проводит подушечками пальцев по его скуле, будто забывшись. У кого-то из них точно грохочет сердце в груди. Юнги отворачивается, чтобы включить вытяжку и достать из шкафчика побольше всяких стаканов для толпы в комнате. И два винных бокала – для них с Чимином. Чимин подходит ближе, чтобы взять в руки бутылку и с сомнением качать головой при чтении этикетки. Юнги относит стаканы в комнату, возвращается и с улыбкой наблюдает за тем, как у Чимина двигаются губы. Он проговаривает негромко "лучший урожай", "полусухое" и "Италия". Юнги тушит сигарету в чистенькой пепельнице, упирается поясницей в столешницу и легонько толкает Чимина плечом в плечо. Чимин вскидывает взгляд. – Что за мелкий с тобой? – Чонгук. Мой друг. Прости, что не представил вас друг другу. – Ты в порядке? Чимин смотрит Юнги в глаза долгую минуту. В комнате вовсю рвёт колонки старый плейлист Хосока. Возможно, он уже танцует или начал какую-то групповую игру, чтобы втянуть всех в смешные танцы. Юнги осторожно забирает из рук Чимина бутылку и вслепую ставит за свою спину. Прерывает зрительный контакт всего на мгновение. Чимин заметно нервничает, облизывает губы, делает микро-шаг в сторону Юнги. Их плечи врезаются друг в друга. – Я в порядке, хён, – говорит тихо, почти шёпотом, и Юнги его на удивление слышит очень хорошо, хотя у них тут из комнаты фоном не шум, а пиздец какой-то. – Ты очень красивый. Юнги скептично хмыкает. – Ты себя видел? Ты в зеркало глянь и подумай, в ту ли сторону говоришь. – Ты не считаешь себя красивым? – А ты? Чимин на секунду прикрывает глаза. Выдыхает. Юнги перестаёт слышать крики и музыку. Чимин распахивает глаза, и Юнги видит в них решимость. – Юнги-хён, я... В комнате что-то с грохотом падает. Бьётся стекло. Юнги вздрагивает. На кухню влетает Тэхён, и на его лице такая концентрация вины и раскаяния, что у Юнги сердце сжимается. – Хённим, прости! Я стакан разбил. Юнги вздыхает, заверяет, что не беда, и поворачивается, чтобы достать из шкафчика новый стакан. А лучше три. На всякий корявый случай. Намджун кричит из коридора: – Чимин-ши, тебе кто-то звонит! И Чимин резко разворачивается, оказываясь лицом к лицу с Юнги. Настолько, блять, близко, что Чимин шумно испуганно выдыхает и не упускает подвернувшейся возможности. Юнги цепенеет, когда Чимин коротко целует его в губы. Что за пиздец. Чимин сбегает на зов телефона, и Юнги медленно закрывает шкафчик. Тэхён за его спиной полон восторга: – Я такое только в фильмах видел! Офигеть! Юнги поворачивается, чтобы окатить его суровым взглядом и протянуть стаканы. Тэхён сдувается в своём веселье в секунду. – Хорошо, хён, я понял, ни слова больше. – Хороший мальчик. Юнги с улыбкой треплет его ладонью по волосам. Тэхён смущённо улыбается в ответ. Чимин возвращается на кухню, целиком погружённый в переписку с кем-то, и Тэхён уходит, бросив на Юнги хитрый взгляд. Юнги закатывает глаза и хватает Чимина за рукав толстовки, чтобы притянуть к себе и спросить прямо в напуганное лицо: – Какого хуя? Чимин убирает телефон в карман и пытается сморгнуть страх. Он нервничает, почти паникует, и такой хуйни не было пару минут назад, когда они стояли лицом к лицу. Был такой удачный момент попытать счастья и проебаться. Теперь Чимин готов только молчать, потому что ему страшно пиздец. Что о нём думает Юнги? Как он относится к поцелуям с парнями? Как он отнесётся к тому, что Чимин раскроет перед ним весь свой безнадёжный карточный расклад? Угораздило же его, блять, влюбиться. – Хён, я... – Приколоться решил? – Что? Нет! Ты... Чимин чувствует, как его разрывает желаниями. Сбежать к херам отсюда, сигануть в окно, спрятаться за надёжной спиной Тэхёна в комнате, поцеловать Юнги вновь. Голова кругом. Чимин закрывает глаза и утыкается лбом в плечо Юнги. Зачем-то он просит: – Прости. Юнги молчит. Потом обнимает Чимина за плечи, почти вдавливая его в себя, но так и не говорит ни слова. Юнги не уверен, что может принимать какие-то решения прямо сейчас. Он тихо спрашивает: – Вино будешь? Чимин кивает. – С тобой, хён, я на многое готов. Юнги срочно нужно закурить такие признания. Не пятница, а пиздец какой-то. ... В субботу днём Чимин пишет в какао: "ты любишь корицу?" Юнги не знает, к чему вопрос, и у него уборка дома в самом разгаре, поэтому он так и не придумывает, что ответить. Чимин везучий, Чимин свалил домой на предпоследнем автобусе, забрав с собой Тэхёна и Чонгука, а вот остальных пришлось выпроваживать почти под утро, рассовывая по такси. Хосок остался спать на хозяйской кровати прямо поверх покрывала. Именно поэтому у Юнги есть помощник в том, чтобы вернуть квартире божеский вид. Хосок утаскивает Юнги ужинать в лапшичную, и Чимин пишет вновь, когда Юнги расплачивается. "хён, я хочу с тобой поговорить. сообщи, когда будешь свободен" Юнги провожает Хосока до метро и сам тоже уезжает, намереваясь засесть в студии до утра, записать что-то действительно годное и выпить пару литров кофе. Разговоры подождут. Особенно с Чимином. Особенно когда Юнги трудно понять собственные чувства. Намджун вместо приветствия указывает ладонью на объяву про запрет курения, и Юнги фыркает. Он разыскивает в куче хлама на столе пульт и включает кондиционер. Намджун офигевает. – Ты починил? – Не я, а ребята из ремонта. Неделю назад. Почти всю неделю была жарища. Намджун стучит его кулаком в плечо. – Ты жестокий. Я тут умирал от духоты! Юнги смеётся. . – У меня сегодня Чимин полдня торчал, – делится Намджун позже, когда Юнги уже успешно записал первую часть партии и прикончил стакан кофе. – У вас что-то случилось? Юнги разглядывает принт на картонном боку стакана (куча названий кофейных напитков на английском языке складываются в непонятный узор) и пожимает плечами. – Не думаю, что ты можешь использовать "мы". С Чимином всё должно быть в порядке. – Уверен? Юнги кидает на него усталый взгляд. Намджун залезает в ящик стола и протягивает Юнги пару чайных пакетиков. – Чимин тебе оставил. Юнги поднимает к глазам один из шуршащих пакетиков. "Хорошо согревает, помогает снять усталость и повышает тонус" – читает Юнги. Окей. Вскрывает пакетик. В нос ударяет запах корицы. Юнги оглядывает стол и спрашивает: – Ты чайник ещё не спалил? Намджун кидает в него бумажный комок. . Юнги остаётся один ровно в полночь. Вдохновение всё время съёбывается, выкидывая на первый план совершенно другие мысли. Юнги думает о том, что стал значить для него Пак Чимин. Сколько они знакомы? Месяц, два? Такое чувство, будто полжизни. Юнги прослушивает записанную и доведённую Намджуном до ума свою часть кавера на песню "trust me", вполне удовлетворяется результатом и набирает Чимина. Чимин отвечает мгновенно. – Ты освободился? – тут же спрашивает он. – Вполне. Я в студии сейчас. Они молчат пару секунд. Юнги тушит в пока ещё не дикобразной пепельнице вторую иголку. – Чимини, приезжай. Чимин отключается. . Юнги всё же выходит подымить на улицу пару раз, уважая желание Намджуна. Чимин молчит уже полчаса, и Юнги честно не знает, успел ли он на автобус, ходят ли вообще ещё автобусы из его района, метро уже вроде закрыто, такси дороговато. Хотя Юнги оплатить готов даже трёхчасовой простой, если честно. Ну вообще пиздец. Хосок бы охуел. Юнги и сам охуевает. Юнги ждёт Чимина у входа в здание ещё минут десять, замерзает напрочь в тонком жёлтом джемпере и уходит в студию. Врубает кондиционер на режим "ад", зарывается в кресле в намджуновский плед и бездумно щёлкает открытые в браузере вкладки. Ещё разок смотрит клип KARD. Представляет, как будет звучать голос Чимина вместо голоса Сомин. Воображение рисует шедевр. Чимин стучится в дверь, и Юнги хрипло разрешает зайти. Он прокашливается. Возможно, стоит заночевать в студии. Августовские ночи жалят холодом, Хосоку на радость, Юнги на гадость. Поторчишь на улице в лёгкой одежде лишние полчаса, а потом сопли жевать и порошки апельсиновые кипятком разводить, фе. Чимин закрывает за собой дверь, спускает с плеча рюкзак, устраивая его прямо на полу. Молчит. Юнги разворачивается к нему на кресле. – Как добрался? – Я... я был не так далеко. – Я тебе помешал? – Тэхён как раз хотел спать. Ты его спас. Чимин слабо улыбается. Юнги встаёт с места, складывает плед и шагает к двери. – Хён, я... Юнги прерывает его пальцем у губ и прижимает спиной к двери. В следующий миг Юнги возвращает Чимину его вчерашний целомудренный поцелуй. Будто бабочка крыльями губы щекочет. Чимин явно теряется, он даже не дышит. Юнги отстраняется, чтобы уточнить: – Ты об этом поговорить хотел? – Это не похоже на разговор. У Чимина очаровательно краснеют скулы и он не знает, куда деть всего себя и особенно руки. Он перемещает их с плеч Юнги на бёдра и опускает окончательно смущённый взгляд в пол. Ну что за милота. Юнги поднимает его лицо, цепляясь пальцами за подбородок, уводит ладонь на щёку в ласковом жесте. Улыбается. – У меня как раз с такими разговорами проще. Тебе понравится. Юнги подаётся вперёд, закрывая глаза, и Чимин отвечает на поцелуй, а после смелеет, проходится языком по чужим губам и почти стонет, когда Юнги прижимается к нему ещё ближе. Чимина разрывает желаниями, ему хочется потрогать Юнги везде, касаться губами, ладонями, пальцами, дыханием, или свести его с ума одними только поцелуями, или вжать в стену уже его самого и совсем рассудок потерять. Голова кругом. Хороший разговор, да. Чимину нравится. .... "невероятно", пишет Намджун во время позднего обеда, используя английскую раскладку, когда сидит в студии и уже в пятый раз запускает сведённый Юнги в шесть часов утра кавер. – Намджун-хён написал "невероятно", – озвучивает вслух Чимин и ныряет обратно под одеяло, тут же захватывая Юнги в объятия. Юнги тёплый, сонный и ласковый. Он лениво кусает Чимина в подвернувшееся плечо, а после слепо целует, попадая на изгиб шеи, и Чимин шумно выдыхает. Опасное местечко, отмечает про себя Юнги, и тихо спрашивает: – Он только это написал? – Да. – Ни единого намёка на то, что Чимин охуенный? Чимин очаровательно громко смеётся куда-то в подушку. Юнги скидывает одеяло с головы и жмурится от яркого света из окон. Он забыл задёрнуть шторы. Ему было явно не до штор. Чимин отнимает лицо от подушки, смотрит на Юнги с хитринкой. – Я ещё знаю, что ты меня нелегальным назвал. Намджун-хён зачем-то прислал мне скриншоты. У Чимина очаровательно краснеют скулы, а ещё он весь светится и улыбка у него такая тёплая, что Юнги просто смотрит в ответ и не знает, чего сказать. Да и зачем что-то говорить, если можно притянуть Чимина к себе и целовать-целовать-целовать. У Юнги с такими разговорами всегда было проще. ... Намджун дописывает от руки в свою объяву на стене над монитором:       "никаких публичных поцелуев       (Шуга-хён, Чимин-ши, без исключений!)" Чимин смеётся с этого дополнения в голос, когда прибегает в студию к десяти часам вечера, чтобы угостить Юнги кофе. Юнги самому с этого смешно, и он предлагает распечатать фото Намджуна, прифотошопив к нему указку и седые бакенбарды, и повесить в назидание под потолком. Чимин наклоняется, чтобы обнять сидящего в кресле Юнги со спины, невесомо поцеловать его в щёку и предложить тут же новое правило жёстко нарушить. Юнги для начала пририсовывает под намджуновскими запретами фак.