Это твоя вина

После происшествия на плантации в Калифорнии прошло уже почти два с половиной месяца. Очнувшись первый раз в больничной палате, Шон не сразу сообразил, что происходит. Непривычно было лежать на мягкой кровати в окружении белых стен, а не на подобии матраса в палатке, окружённой огромными стволами деревьев. Слева от кровати во всю стену располагалось окно, в котором, кроме тёмно-синего неба, были видны очертания деревьев, подсвеченных жёлтым светом фонарей. Поняв, наконец, где он и смутно припомнив, что происходило до его попадания в больницу, Шон в панике вскочил на кровати. «Даниэль!» Он спрыгнул с кровати, но ослабшие ноги сразу же подкосились, и парень упал на живот. К счастью, видимо, как раз для подобных случаев пол был обит ковром. Шон медленно встал, осмотрелся и, увидев дверь с окошком, всё так же медленно побрёл к ней, опираясь на стенку. Подойдя, он начал колотить в стекло, что было мочи, и звать хоть кого-нибудь. Краем глаза он заметил, как справа в коридоре кто-то встрепенулся. К двери подбежал мужчина с сонным недовольным лицом, полицейский, судя по форме, и что-то гаркнул, но потом, будто что-то вспомнив, изменился в лице и опять убежал в коридор справа. «О, чёрт! Коп?! О, чёрт, что же мне… Так, спокойно, спокойно. Главное сейчас – это Даниэль.» Шон был растерян и напуган. Он вновь прислонился к стеклянному окошку и попытался заглянуть как можно дальше вправо, в глубь коридора, но ничего не увидел. Парень упёрся спиной в угол рядом с дверью и медленно сполз на пол. Он обхватил голову руками, зажмурился и начал усиленно вспоминать, что произошло, как он здесь оказался и где, чёрт возьми, Даниэль? Мутные образы плавали у него в памяти, не желая собираться воедино. «Темнота. Ночь! Была ночь. Вечеринка? Играла громкая музыка. Острая, пронзающая боль в правой руке, но быстрая, точечная» Шон вытянул её и увидел татуировку, изображающую три сосны и палатку под ними. Приятные воспоминания о свободной жизни в лесу нахлынули отрывками, но отвлекаться было нельзя. «Что было дальше? Дальше… Дорога к озеру, еле освещённая фонариком. Кэссиди! Мы были вместе. Полезли в чёртово озеро, вода была ужасно холодная, а она всё смеялась и плескалась! Глупая всё-таки была идея. Так, что было потом?.. М-м, трудно фокусироваться и вспоминать. Потом мы пошли взять тёплые вещи. А затем…» Шон резко вскинул голову. Вмиг все воспоминания о той ночи разом нахлынули, и он начал захлёбываться в них. Идиотский план ограбления Меррилла, пропажа Даниэля и Финна, угон грузовика у Большого Джо, перепалка в доме на плантации, озлобленный Даниэль, разговор с Мерриллом… Нахлынувшие воспоминания будто бы телепортировали Шона в тот самый дом с тусклым освещением. Напротив стоял Меррилл с дробовиком в руках, слева Даниэль и Финн. Финн изо всех сил старался заговорить Мерриллу зубы, как он это умел, но в этот раз не сработало. -На колени! – звучит властный голос владельца дробовика, - Живо, блять, на колени! Шон, опустив голову, повинуется и говорит напуганному Даниэлю сделать то же самое. Тот растерянно смотрит на брата, но тоже опускается. Финн начинает что-то шептать Даниэлю, дёргать его за плечо, нервно переводя взгляд то на мальчика, то на мужчину с дробовиком. Меррилл буквально в два шага оказывается около него и бьёт прикладом в живот, так что парень падает на пол, стоная от боли. Сердце бьётся так сильно! Шон закрыл глаза и как будто погрузился под воду, все звуки стали глухими и неразборчивыми. Он сделал глубокий вдох. Финн что-то бормочет откуда-то снизу, Меррилл что-то произносит в ответ ровным голосом. Шон только заметил, что его глаза были не просто закрыты, а сильно зажмурены. Казалось, время остановилось, и он стоял так на коленях целую вечность. Лёгкие разрывались от воздуха, голова начала кружиться. Шон выдохнул, и вместе с этим из его горла вырвалось едва слышное «Нет». БАХ! Гильза от дробовика звонко брякнулась на пол. Что произошло дальше, Шон не знал. Или убеждал себя в этом. Единственное, что он помнил – это лицо младшего брата, искажённое гневом, и его пронзительный крик. В ушах до сих пор звучали слова, которые произнёс тогда Даниэль, но он старался забыть их, убедить себя в том, что это неправда. Юноша настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как на его правое плечо опустилась рука. Шон вздрогнул и поднял голову. Сверху на него смотрел темнокожий мужчина в медицинской форме, должно быть, медбрат, который за ним ухаживал. Его лицо расплылось в дружелюбной улыбке, а ласковые глаза обвели всего юношу вопросительным взглядом. Джоуи, так представился мужчина, помог Шону подняться и дойти до кровати. -Парень, ну ты даёшь. Едва очнулся и уже бежать пытаешься? Ты же только из комы вышел, тебе нужен покой, – мягким голосом произнёс медбрат, усаживая юношу на кровать. -К-комы? В смысле, я был в коме? – растерянно пробормотал Шон. -Да, три недели пролежал. В каком-то смысле, это тебе жизнь спасло, потому что то состояние, в котором ты сюда прибыл.. Ух, тебя как будто из урагана выкинуло. «Три недели?! Вот чёрт! Нет, не может быть! Как я мог быть в отключке три недели? О, нет, а где всё это время они держали Даниэля?» -Эй, парень, как себя чувствуешь? Голова не болит? А глаз как? -А? Глаз? Почему ты спрашиваешь? – Шон непонимающе посмотрел на Джоуи. И тут он заметил, что видит всё окружение каким-то странным образом, будто только правую прямоугольную часть всей картины. Шон часто заморгал и опустил взгляд на колени, где лежали руки. Правую он видел чётко, а вот левую лишь наполовину и как-то не так, как будто что-то её закрывало. Он плавно поднёс руки к лицу и очень осторожно коснулся его левой половины. Под пальцами ощущался какой-то лёгкий тканевый материал и пластырь. Он всхлипнул и обернулся к медбрату. -Джоуи, мой глаз! Что это? – голос юноши дрогнул. Он смотрел на мужчину с непониманием и отчаянием и чувствовал, как, пока ещё в обоих глазах, скапливаются слёзы. -Ну-ну, спокойно. Всё не так плохо. – Джоуи аккуратно взял Шона за руки и убрал их от лица. – Тебя доставили в тяжёлом состоянии. В твоём левом глазу торчал осколок стекла. Я понятия не имею, как это произошло, но можно сказать, что тебе ещё повезло. Он попал неглубоко, так что не повредил ничего, кроме глаза. Врачи постарались сделать всё наилучшим образом. -Наилу.. У меня глаза нет! Блять! – Шон стукнул себя кулаком по ноге и вновь всхлипнул, - Что мне теперь делать?! У меня… У меня глаза нет! – он упёрся локтями в ноги и схватился за голову. На бежевый ковёр упала слеза, затем ещё одна. В палате повисла тишина. Джоуи сидел, опустив голову, рядом с поникшим Шоном. Наверное, он понимал, что в данный момент юноше не помогут ни трезвые объяснения, ни уж тем более шаблонные слова поддержки. Всё, что сейчас требовалось – это терпение. И так они сидели несколько минут, пока плечи Шона не перестали вздрагивать. Наконец он выпрямился, громко выдохнул и обернулся к Джоуи. -А где мой брат? – на последнем слове голос юноши дрогнул. -Я не знаю, - Джоуи пожал плечами и всё тем же ласковым взглядом посмотрел на Шона. Помедлив, он добавил, - Но могу с уверенностью сказать, что здесь его не было. Спустя несколько часов Шон лежал в палате в полном одиночестве. Он смотрел в потолок уже неизвестно, сколько времени, оставив все попытки заснуть. Тусклый свет от светильника на стене едва охватывал пространство в полуметре от себя. Шон приподнялся на локтях и сел на кровати. Он долго смотрел в стену перед собой, а затем медленно повернул голову к окну. В отражении на него смотрел исхудавший парень с обритой головой и белой повязкой на одном глазу. Шон несколько секунд неотрывно смотрел в окно, будто пытался внимательнее рассмотреть этого бедолагу. Наконец, он отвернулся, закрыл правую половину лица рукой и опустился на подушку. Он вновь оказался в комнате, в доме на плантации, только теперь тусклый свет бешено мигал. Кругом, закрученные непонятным вихрем, пролетали небольшие предметы, всё дребезжало и трещало. В центре этого вихря стоял Даниэль, его лицо было искажено гневом, а из горла вырывался пронзительный крик. Это твоя вина