На страже сна

Как и все люди, чьи мечты на счет работы связаны, непосредственно, с количеством цифр в чеке заработной платы, я не очень-то и наслаждалась своей профессией, зато зарплата потакала всем моим прихотям. Может, причины были не такими банальными как у большинства, но все же. Да, мой начальник был тем еще придурком, а коллеги лицемерили чаще, чем дышали. Но, все же, это не главная причина моей страстной нелюбви к работе. Работать приходится в главной службе безопасности страны, ну важные миссии не такие частые, на счастье. Эх, сейчас, спустя несколько лет, бумажная работа кажется раем на земле. Однако, как чертово наказание, какой-то местный идиот посчитал забавным выкрасть документы посла нашего главного союзника, который прибыл помочь нам во внешних конфликтах. Не жизнь, а счастье. - Эй, Аль, смотри, что тут у нас! Надеюсь тебя уже трясёт от нетерпения! – ага, разве что, от желания врезать кому-нибудь. - Ну… Я уже слишком старая для таких подвигов, у меня только мандраж перед отелями, в которые нас заселяет начальство, остался. Все, сдуваюсь. – несмотря на откровенно плохое настроение, мою бывшую напарницу обижать не хотелось. Бедняжка до сих пор горит энтузиазмом. - Что-то вечно… Все-таки есть в этом какая-то романтика. - Да, клопы в заднице и матрасы, воняющие мочой – романтично, как мое первое свидание в старшей школе. Довольно увлекательный диалог нам не удалось завершить по причине трели будильника, который напоминал, что, если через пять минут не будешь в офисе, мисс Скадовски разорвет тебя как дитё обертку рождественского подарка. Именно после её перевода к нам, я, гордо выпятив грудь могу сказать, что наиболее не люблю поляков, злобная нация или может только эта особь? Впрочем, не так уж важно. Рабочее место встретило меня улыбающейся фотографией Шрека в рамке золотого цвета с резными завитушками и такой же фотографией моего сыночка Реджи, шотландского терьера, но в простейшем пастельном обрамлении. Баба Настя, наша уборщица с катарактой, вечно спрашивала зачем мне швабра в рамочке, на что я каждый раз с улыбкой отвечала, что моя бабушка входила в гильдию независимых уборщиков всех секретарей ЦК КПСС. - Алевтина, прошу подойти и взять материал для задания. – голос из динамиков был настолько искажен, что шипящий акцент, который проскакивал в разговоре лишь иногда, когда обладательница говорила на повышенных тонах, сейчас был похож на шипение гадюки. Бросив последний раз взор на фотографии в рамочках, я, с заметным раздражением, вздохнула. - Добры день. Вы уже знакомы с делом Альберта Крамма, посла нашего главного союзника в операции «Арбитур», которая длится уже, ни много ни мало, три года? – особенность мисс Скадовски, которая бросалась в глаза больше, чем польский акцент, это всегда недоговаривать й в словосочетаниях перед согласной. - Да, Мишкова передала дело об Андрее Крыскином мне сегодня утром. У меня вопрос, Ядвига, он реально такой идиот чтобы подставить себя и нас? Или может он работает на врага? - Ему пятнадцать, Алевтина, его отец имеет бизнес заграницей и позволяет сыну вылезать на голову, свесив ноги. О чем ты? - Ладно, я поняла. Так почему вызывали? Дополнение к делу? - Ходят слухи, что правительство-союзник не хочет оставлять это просто так, поэтому, возможно, будут некие отклонения в приказах, будь готова. – все это время она стояла ко мне спиной, но неожиданно начала медленно идти вдоль кабинета, и, не меняя положения головы, все разглядывать, лишь обойдя второй круг, она закрыла дверь на ключ. – Я знаю о чем шепчутся в коллективе, я – тиран и узурпатор, но ты ведь знаешь что это не так? Дмитри покинул это место из-за напряженки вокруг. – опять эта пропущенная й. Мой кивок. – Но также я знаю о твое прекрасной профпригодности и нежелании лезть на рожон - чудесное качество для агента спецслужбы. - Спасибо, мэм. – немного помолчав, я решила все-таки спросить, немного понизив голос, - а что насчет… неприятностей? Какой характер они могут иметь, конечно, чисто гипотетически. - Даже не представляю... – в твердом тоне слышались нотки растерянности. Просто прекрасно, оттянусь на славу.