Лицо, которое он видел на грани смерти

Шершавая, мозолистая ладонь легко скользнула по гладкой и влажной от пота коже женского бедра. Геральт медленно провёл пальцами по выступающей тазовой кости, по плоскому животу, по неравномерно вздымающейся груди. Лилп, тяжело дыша после бурного соития, на выдохе спросила:  — Тебе понравилось?  — Да, вполне, — ведьмак откинулся на спину, отчего старая деревянная кровать громко скрипнула, угрожая сломаться. Девушка взяла широкую ладонь мужчины в свои маленькие, совсем миниатюрные, и приложила её к довольно объёмной груди, сжав его пальцы, и тихо хихикнула.  — Наслаждайся этим, пока я незамужняя.  — А что, на горизонте жених имеется? — с неподдельным интересом спросил Геральт, так как о замужних проститутках слышал весьма редко.  — Да, — Лилп таинственно улыбнулась, — но мы с ним ещё не встретились. Он мой соулмейт, — выдержав паузу, сказала она в ответ на вопросительный взгляд жёлтых глаз.  — Хм… соулмейт, — ведьмак задумался, вспоминая байку, которую слышал несколько раз. — И всё это правда?  — Ну, мне рассказывали, что такое случалось на самом деле.  — То есть, ты была на грани смерти? Я думал, это прерогатива охотников на чудовищ.  — Да… — она с трепетом сжала запястье клиента. — В прошлом году у меня была жуткая лихорадка. Никакие лекарства не помогали. Все уже готовились к худшему, но, к счастью, здесь проезжал целитель из города; он заставил меня выпить несколько отваров, и я заснула, а на следующий день мне стало легче; жар спал. Рассказать, что мне приснилось? — девушка бросила взгляд на Геральта и, получив одобрительный кивок, продолжила повествование. — В ту ночь я увидела мужское лицо. Оно было прекрасно… он так красиво улыбался… — Лилп вздохнула. — Жду не дождусь встречи с ним. Геральт ничего не ответил и уставился в потолок. Он не знал, можно верить ли всему этому. С одной стороны, он иногда слышал о подобном и знал, что из соулмейтов — опять же, если это не ложь — получаются крепкие пары, не расстающиеся до гробовой доски. С другой стороны, он много раз бывал в опасных для жизни ситуациях, получал раны, и множество шрамов на теле это доказывают, но ни разу не видел во сне ничьего лица: ведьмак всегда спал крепко, поэтому сновидения обходили его стороной. На то Геральт находил три альтернативных объяснения: либо все эти рассказы — бредни бродячих романтиков, либо он не подходил близко к грани смерти, либо ему просто-напросто никто не предназначен. Ведьмак больше всего склонялся к третьему варианту.  — А ты видел кого-нибудь? — из размышлений его вырвал голос. — Ну, ты же дрался с разными монстрами, и эти рубцы выглядят просто ужасно, вот я и подумала… ой… Мужчина притянул к себе Лилп за талию, горячо целуя в шею.  — Шалун, — улыбнулась девушка, зарываясь пальцами в жёсткие белоснежные волосы. *** Каштановые волосы… серо-голубые глаза, но взгляд очень тёплый… аккуратный нос… тонкие губы изгибаются в искренней улыбке, освещая ею молодое лицо… парень смеётся… Геральт резко открыл глаза и попытался подняться на локтях, но резкая боль, возникшая в области живота, пресекла эту попытку. Тяжело дыша, он опустился обратно, пытаясь сориентироваться и восстановить в памяти хотя бы примерную картину событий. Кикимора… да, точно. Деревню терроризировала кикимора, и ведьмак по заказу жителей пошёл на болото убить её. Он застал существо спящим и напал, но, не успел он и приблизиться, оно проснулось. Завязалась битва. Потом удар… тварь смогла ранить его лапой… боль сковала брюшную полость, но Белый волк не обратил на это внимания. Кажется, он всё-таки выполнил свою работу… Но это воспоминание было словно окутано туманом. Щурясь, Геральт осмотрелся и понял, что находится в чьём-то доме, в чьей-то кровати. Живот туго перетянут полосками светлой ткани; ему помогли. Его взгляд быстро оббежал небогато обставленную комнату и метнулся к скрипнувшей двери, в которую вошла незнакомая ему пожилая женщина. Увидев открытые глаза, она метнулась к кровати и воскликнула:  — Слава богу, ты пришёл в себя!  — Вы помогли мне, — мужчина все же слегка приподнялся. — Тут же вроде не жалуют ведьмаков.  — Да что ты?! — она искренне изумилась. — Всякое божье творение заслуживает жизни! Геральт не стал уверять её, что ведьмаки — не совсем божье творение, только спросил, что произошло.  — Шла я вчера утром до ключа, смотрю — ты лежишь весь в крови возле тропинки. Ну, я сбегала за мужиками, они принесли тебя сюда; я перевязала эти ужасные раны. — Женщина облегчённо вздохнула. — Ведьмаки, действительно, быстро исцеляются.  — Спасибо, теперь я в порядке, — проговорил он, испытывая искреннюю благодарность. Ведьмак не помнил, как выбрался с болота, точно так же, как и не помнил результата своего дела. — А кикимора?  — Кто-то из мужчин ходил проверить, но ничего не нашёл там.  — Сбежала, зараза… — гневно прошипел Геральт, ударив кулаком по кровати. Женщина присела на колени и стала теребить край простыни, затем, смущённо улыбаясь, спросила:  — Так ты кого-нибудь видел?  — Что?  — Ну, ты ведь серьёзно ранен и долго был без сознания… Ты знаешь о соулмейтах? Геральт так и замер. А ведь действительно видел. Возможно, вчера он ближе всех предыдущих раз подошёл к той границе, из-за которой нет возврата, ведь раньше он не терял сознания так надолго. И он видел. Молодой человек смеялся… Ведьмак невидяще смотрел в стену, пытаясь разобраться в своих мыслях и чувствах. У него есть родственная душа. И это парень. И теперь они, две отдельные половинки, обязательно встретятся, чтобы стать единым целым. Это судьба. Белый волк не знал, что теперь чувствовать. Раньше он никогда не задумывался, чтобы разделить свою опасную, полную ежедневных рисков, жизнь с кем-то ещё, тем более с мужчиной. Почему-то, ситуация его не радовала. Теперь он будет связан с другим человеком, который будет ему дорог и который взаимно будет дорожить им, а это в будущем могло сулить боль похуже, чем он испытывает сейчас в области пресса. Но теперь ему был предсказан соулмейт. Человек, который его поймёт, поддержит в трудную минуту; он больше не будет один. Но отчего в груди так щемит?..  — Она хорошенькая? Геральт вернулся из прострации, решив продолжить свои путешествия и вернуться к мысли о соулмейте, если где-нибудь по пути встретит того паренька. Эта идея показалась ему самой здравой и рациональной.  — Я никого не видел. А теперь мне нужно найти ту заразу, пока она ранена. — Женщина открыла рот, готовясь возразить, а ведьмак попытался сесть, но боль снова яркой вспышкой пронзила туловище, доставая до позвоночника. — Но сначала я полежу с часок. *** Однако вернуться к этому пришлось куда раньше, чем Геральт предполагал. Зайдя в кабак во время странствия по Долине Цветов, мужчина сразу же увидел его, ведь не заметить было невозможно. Тот самый парень, его родственная душа, расхаживал между столами с лютней и пел откровенно странную песню, искренне удивляясь недовольной реакции «слушателей». В груди неприятно кольнуло, прямо как тогда, и ведьмак захотел поскорее уйти оттуда. Он пока не готов к этому. Если они действительно соулмейты, то они всё равно рано или поздно снова встретятся. И мужчина почти развернулся к двери, остановившись в последний момент. Отчего-то появилось желание остаться, понаблюдать за парнем, узнать о нём хоть что-нибудь. Поэтому он незаметно проскользнул к дальнему столику, чтобы удалённо понаблюдать за происходящим. Он хотел остаться незамеченным в этот раз, но, поймав на себе заинтересованный взгляд серых глаз, понял, что это желание несбыточно. Судьбу не проведёшь. Парень со стаканом в руках приблизился к нему и навязчиво спросил его мнение о своём исполнении. Геральт угрюмо сказал, что не ищет компании и что-то о несуществующих тварях из его баллады, но молодого человека это нисколечко не отпугнуло. Он уселся напротив ведьмака, и на его лице блеснуло озарение.  — О, понял! Белые волосы, сидит в стороне, с двумя страшными мечами… Я знаю, кто ты. Ведьмак тут же понял, что остаться было не лучшей идеей, поэтому направился к выходу.  — Ты ведьмак. Геральт из Ривии! Этот окрик взбудоражил посетителей и вызвал волну шепотков, как бывало во всяких других местах, где звучало его имя. Для него тут же нашлась работа: оказывается, в этих местах завёлся чёрт, ворующий зерно с местных полей. Геральт принял работу, мысленно обрадовавшись возможности на время избавиться от «своей судьбы». Но не тут-то было. Парень оказался весьма приставучим и пошёл следом за ведьмаком, при этом ни на секунду не закрывая рот. «Зараза эта судьба» — подумал Белый волк, стараясь молчанием отделаться от болтуна.  — Слушай, а возьми меня в зазывалы! Я всем расскажу о Геральте из Ривии! О Мяснике из Блавикена! Тут железному терпению ведьмака пришёл конец, и он решил пойти на крайние меры. Подозвав парня поближе, Геральт хорошенько ударил его кулаком в поддых, отчего тот осел на колени, громко хрипя, а ведьмак двинулся дальше. Однако вскоре сзади снова послышались шаги. Судьба, чёрт возьми.  — Ух, не хило ты, — бард глубоко дышал и прижимал раскрытую ладонь к животу. — Меня, кстати, Лютиком зовут.  — Твоя мать что, дала садовнику?  — Знать не желаю о любовных связях моей матери, — Лютик поравнялся с ним, затем добавил после недолгого молчания. — Ну, и в какой же момент ты спросишь, как меня зовут на самом деле?  — Да ни в какой. Мне неинтересно. Геральт был озадачен. Мало того, что его соулмейт оказался бродячим бардом, так он ещё и обладал всеми теми качествами, которые так раздражали ведьмака в окружающих: болтливость, навязчивость, баранья упёртость. Ему всё больше хотелось верить, что в этом есть какая-то ошибка. Мало ли, может он раньше видел этого барда, а потом вдруг вспомнил. Ну вот как такой человек может быть его половинкой? Как он сможет вынести тяготы ведьмачьей жизни?  — Значит, ты от меня не отстанешь? — ведьмак обречённо вздохнул.  — Нет. И Лютик сдержал слово. За последующие несколько лет пути барда и ведьмака пересекались довольно часто. Кажется, уже через год их знакомства Геральт начал смутно понимать, почему никогда не расстающийся со своей лютней парень действительно может быть его соулмейтом. Со временем постоянное звучание струн и глупая баллада о ведьмаке и чеканной монете перестали бесить его, как и назойливое поведение Юлиана. Да, бард не смог долго держать язык за зубами и назвал своё имя на следующий день, когда Белый волк чуть свет пытался незамеченным уехать из Долины Цветов. Через два года Геральт заметил за собой странность — заезжая в попутный город, он отчаянно надеялся встретить там Лютика. И огорчался, если не находил его там. Все эти ощущения были подсознательными, неосознанными, и ведьмак не мог понять их причину. Находясь рядом с ним, он уже не чувствовал того раздражения, как в первый раз. Наоборот, Лютик веселил его, отвлекал от мрачной обыденности, хоть мужчина и оставался внешне холодным и безразличным. И, на удивление самому себе, ему это было по нраву. Он не мог сказать точно, кем ему приходился бард: другом, спутником, зазывалой или соулмейтом. Отныне он был для него просто Лютиком. *** Геральт медленно ехал верхом на Плотве, вдыхая в лёгкие побольше воздуха, чтобы привести в порядок копошащиеся, как черви в кладбищенской земле, мысли. Последние сутки выдались очень насыщенными на эмоции. Кажется, ведьмак испытал их всю возможную палитру. Всё начиналось ведь неплохо. Он просто пошёл на реку, чтобы найти джинна. А потом всё как будто закружилось в водовороте. Лютик… ссора… желание… обожжённая гортань… чародейка Йеннифэр… Лютик мог умереть. И одна только мысль об этом нестерпимо давила на душу. Геральт действительно испугался. Ведь дорогой ему человек мог просто исчезнуть из его жизни навсегда, и его последним воспоминаем обо всех годах их дружбы стали бы те неприятные слова, которые ведьмак сказал ему. Он бы ни за что не простил себе это. Но он жив. Йеннифэр из Венгерберга спасла его. Ведьмак отчётливо помнил испытанное им ощущение, когда чародейка сказала, что жизни барда больше ничто не угрожает. Облегчение, граничащее с дикой радостью. Геральт уже не мог отрицать, что испытывает сильную эмоциональную привязанность к Юлиану, желание постоянно находиться рядом с ним и никогда не бросать. Они ведь соулмейты, предназначены друг другу судьбой, это тоже невозможно до сих пор отрицать. Но знает ли об этом Лютик? А если узнает, как отнесётся к этому? Не отпугнёт ли его это? Но Белый волк не мог найти в себе силы сказать ему. Ведь это же Лютик! Просто Лютик. Жизнерадостный бард с третьесортными балладами, весёлый и беспечный. Что он скажет, когда узнает, что связан с ведьмаком? Он был просто Лютиком. Его Лютиком. О большем Геральт и не мог мечтать. Пусть всё так и останется, если таким образом он сможет быть рядом в качестве «самого лучшего на свете друга». Это лучший для него вариант. Но отчего в груди так щемит?.. Своим третьим желанием джинну он загадал, чтобы его судьба была связана с судьбой Йеннифэр. В ту секунду ему показалось, что, если в его жизни появится кто-то ещё, это облегчит боль и, возможно, немножно «рассоединит» души ведьмака и барда; избавит его от наваждения. Однако сейчас, бросая украдкой взгляды на идущего рядом парня, ведьмаку не верилось, что он мог так поступить. Просто, как?.. И эта мысль тоже оставляла внутри неприятный осадок.  — Да ладно тебе, Лютик. Ты же знаешь: если я могу спасти кого-то, я это сделаю.  — Да чёрт с ней, с чокнутой ведьмой. Проехали. — Взгляд барда был обеспокоенным и задумчивым, и, что хуже всего, он молчал — его явно что-то волновало.  — Тебя что-то беспокоит? Я же вижу, — Геральт серьёзно на него посмотрел. — Давай же, не томи. Юлиан уставился вдаль, собираясь с мыслями. Он взвешивал: рассказать ведьмаку или нет. Если он решится, это навсегда изменит их отношения, и он не знал, в какую сторону. Глубоко вздохнув, он тихо проговорил:  — Ты знаешь о соулмейтах? Белый волк остановил Плотву; бард тоже стал. Ну конечно же!.. К Геральту сразу же пришла догадка. Он кивнул в знак, подтверждения.  — Сегодня, когда та ведьма погрузила меня в сон, я видел… — Лютик замолчал. Было непривычно видеть его таким растерянным и смятённым. Кажется, он не мог решиться досказать фразу. Ведьмак уже хотел поторопить его, но он продолжил. — …тебя. Сердце Геральта пропустило удар, если такое вообще возможно. Вот они и подошли к этому. Но посмотрев на состояние барда, напрашивался вывод, что тот расстроен. Ему это не нравится?  — Лютик, а ты что-нибудь ко мне чувствуешь? — с замиранием сердца, непривычно мягко спросил ведьмак  — Я?! — парень резко оживился, даже отскочил на пару шагов назад, неистово жестикулируя. — Да я…  — Лютик.  — Да! — он сорвался на крик и, хлопнув себя по коленям, отвернулся от ведьмака и пошёл в сторону леса, подальше от протоптанной телегами дороги. — Да, чёрт возьми!  — Куда это ты?  — Прогуляться.  — Пойдём, по пути прогуляешься. Но бард его не слушал. Геральт соскочил с кобылы и поплёлся следом за ним.  — Да стой же ты!  — Ну чего тебе?! — он остановился. Его лицо было красным не то от злости, не то от смущения. -?.. Резко развернув Лютика к себе, ведьмак жадно впился в его губы, вкладывая в поцелуй всю страсть, накопленную за эти годы. Сейчас он действовал спонтанно, на резко вспыхнувших эмоциях, решившись сделать это в последнюю секунду. И он не жалел об этом; по крайней мере сейчас, завладевая чужим языком. Парень не отвечал, но тем не менее не сопротивлялся, что ведьмак счел благоприятным знаком. Неохотно оторвавшись от желанных столько времени губ, Геральт встретился взглядом с удивлёнными голубыми глазами, в которых читалось неописуемое удивление. Бард шевелил ртом, пытаясь что-то сказать, но смог выдохнуть только тихое: «что?». Ведьмак видел в нём удивление, но ни капельки отвращения или презрения. Сейчас он чувствовал, что с души спадает огромный груз, так мучавший его. Геральт держал его за плечи; очень сильно хотелось припасть к любимым губам ещё раз, но он решил, что тому для первого раза хватит. Поэтому он просто улыбнулся. Искренне. В ответ на это уголки губ Лютика тоже дрогнули в нерешительной, но довольной улыбке.  — Пойдём дальше. Хочу до полудня добраться до какого-нибудь городка. — Белый волк пошёл обратно к дороге, боковым зрением отметив, что бард идёт следом. Всё-таки байка о соулмейтах оказалась правдой, судьба взяла своё, и Геральт был несказанно рад этому. Сейчас он, впервые за долгое время, чувствовал себя легко и спокойно, ведь он знал, что теперь никогда не расстанется с любимым человеком.  — Геральт, подвезёшь меня? — румянец ещё не исчез с лица Лютика, но он уже выглядел увереннее, а его улыбка снова стала задорной.  — Ну, ладно, залезай, — ведьмак протянул ему руку, помогая забраться. — Но это в последний раз, Плотве ведь тоже тяжело. Юлиан на это только усмехнулся. Ну и пусть судьба Геральта связана с ребёнком Предназначения и чародейкой из Венгерберга, но отныне его любовь — после всех душевных терзаний ведьмак решил, что его чувства можно назвать именно так — будет связана только с беспечным и болтливым бардом Лютиком. Его Лютиком.