Never let me go

Неделю у Ынхёка я провёл прекрасно. Ни в какие гей-клубы мы не ходили потому, что с ними у меня связаны не очень приятные воспоминания. После работы мы каждый вечер ходили в центральный парк Тэгу и катались на роликах. Чонун мне не звонил. Видимо, последовал моему совету поразмыслить над своим поведением. Каждый вечер мы заказывали пиццу, гамбургеры, кока колу и картофель фри. Знаю, что портим желудки, но надо же было вкусно наесться и повеселиться. Мы играли в игры на моём ноутбуке, танцевали под магнитофон, смотрели зарубежные фильмы и болтали-болтали-болтали. Отдыхали от души. Я тоже не звонил Чонуну и не скучал по нему. Поднадоел он мне, конечно, за те дни. Без его вечных истерик было спокойно, и я чувствовал себя просто прекрасно. Я уже предвкушал свою поездку с Ынхёком в Великобританию. В Лондоне должно быть прохладно. Там всегда льют дожди, и серое небо. Я там никогда не был и хотел уже поскорее туда прилететь. Я боюсь самолётов. Когда Ынхёк узнал об этом моём страхе, он пообещал, что будет рядом и, что всё будет в порядке. Я поверил лишь с седьмого раза. ~ Вот и настал тот день, когда я должен был улетать в Лондон. Сложив и упаковав все вещи, мы сели в служебную машину, которую нам так любезно предоставил шеф. Водитель приветливо улыбнулся, включил радио и двинулся в путь. Мы успели нафотографироваться вдоволь, пока ехали до аэропорта. Там мы прошли проверку, регистрацию, отдали весь багаж и сели в зале ожидания. Я прихватил с собой парочку книжек, и мне было чем заняться в свободное время. Про каких-то ацтеков, пришельцев и Галактику, про новую эру и так далее. Да, я любил такие книги с долей мистики и наслаждался их чтением. Когда мы зашли в самолёт и заняли свои места, я начал трястись. Ынхёк протянул мне успокаивающее средство, и я послушно выпил таблетки. Пока самолёт взлетал, я погрузился в мир музыки в наушниках и прикрыл глаза. Я всё ещё трясся от страха, но когда открыл глаза, на самолётах оказалось летать не так уж и страшно. Мне так понравилось это чувство, что я как будто бы лечу в воздухе без посторонней помощи, что позабыл о своём главном страхе. Было легко и спокойно, а пышные облака за окном придавали некую воздушность и окрылённость. Уже через полчаса я и Ынхёк пили кофе с молоком и ели еду, которую нам принесла стюардесса. Самолёт был большой, много людей, но этот нюанс не помешал нам проводить в спокойствии отдых. Шеф прислал на почту, что нужно поработать над какими-то документами, встретиться с некоторыми людьми в Лондоне (вроде это были клиенты), а также сходить по магазинам и купить новые смокинги и другую одежду. Ынхёк любил шопинг. Мы выбрали самые обычные смокинги чёрного цвета для работы, одели их сразу, натянули очки и выглядели, словно люди в чёрном. Я был рад, что меня не послали в чужую страну одного – со мной был Хёк. А с ним, как я говорил раньше, весело. С нужными людьми мы встретились и принялись корпеть над документами, всякими бумажками, бланками. - Почему мы всю работу делаем сегодня? Мы только прилетели, - возникал Ынхёк. - Потому, что шеф даёт задания на день, а мы выполняем. Он так и написал в письме. Вот закончим с этим и ляжем спать, - спокойным тоном ответил я. - Мне надо найти девушку. Одному как-то не очень, - хмуро пожаловался блондин, кинув папку с бумагами на конец стола. А потом вспомнил, видимо, что эта папка ещё пригодится, и полез через стол снова её доставать. - У тебя есть я. Моя компания тебя не устраивает? – усмехнулся я. - Ты – это ты, Кюхён, у тебя парень есть, - хмыкнул Хёк, - А девушка – это совсем другое. - Не вижу в них ничего хорошего. Никогда не видел. Одни проблемы с ними. - Назови хоть один минус, - округлил глаза блондин, - Они идеальны. - Ошибаешься. Ох, как глубоко ошибаешься. Первое – вечные скандалы, ссоры, истерики на пустом месте. Второе – платить за ими купленные шмотки, за еду в ресторанах. А третье – постоянное нытьё, и ты должен выслушивать их непрекращающуюся болтовню о новых коллекциях или о том, что они некрасивые, - перечислял я недостатки, загибая пальцы. - И это всё? Плюсов гораздо больше, - Ынхёк развалился на стуле, закинув голову кверху, - Все девушки красивые и умные… - Но не все, заметь, - перебил его я. - Замолчи, дай я скажу, - грозно посмотрел на меня блондин. - Ну давай, удиви меня. - Худые, полные, брюнетки, блондинки, рыжие, шатенки, зеленоглазые, голубоглазые, кареглазые, сероглазые – все они прекрасны. Белокожие, мулатки, негритянки, желтокожие. Мм… Ты только представь, какой большой выбор, - казалось, Хёк уже летал в облаках, а не в номере отеля, - А фигура любой девушки чего только стоит… - Ага, глаза… Ты описываешь их внешность, а я тебе толкую про их дурацкое поведение. А если ещё и жирная уродина попадётся без мозгов, то пиши – пропало. Я посмотрел на парня, тот уже храпел, сложив голову и руки на стол. Я улыбнулся такой картине и понял, что пора закругляться. Отправил отчёт о прошедшем дне и проделанной работе шефу по почте и получил новое задание на завтра – встретиться с каким-то важным человеком и прогуляться по столице Англии, посмотреть достопримечательности города. Я разбудил Ынхёка, он проклинал меня потом всеми ему известными словами. Мы легли в свои кровати и уснули до звонка будильника. ~ Через два дня я сидел в каком-то ресторанчике неподалёку от отеля. Шеф дал нам отдохнуть, а мы в свою очередь решили отдохнуть с Хёком друг от друга. Так вот, я сидел за столиком, попивал пиво английской марки и курил сигарету. На коленях у меня покоился гей-порно журнал. Попал он ко мне весьма забавным образом. Мы играли с Хёком в карты на раздевание. Естественно, я не стал бы играть с ним один на один, поэтому познакомил его с тремя девицами из местного бара, в который сходил недавно. Здесь всё красиво и цивильно. Так вот, проиграл Ынхёк, а мы играли на желание. Я попросил его купить этот драгоценный журнальчик. Если бы вы знали, как мы пытались его купить в магазине, держались бы за животы. Дело в том, что мой друг краснел, стеснялся, трясся от страха и никак не хотел подходить к кассе и оплачивать свою покупку. Так ещё за кассой стоял молодой парень лет двадцати, как нам. В общем, было весело. Видимо, Хёк боялся, что если кассир увидит этот журнал, будет смеяться или расспрашивать Хёка о его ориентации и предпочтениях, вгонит в ещё большую краску. Но мой друг зардел от того только, когда продавец взял в руки этот самый журнал. Я стоял возле друга с жвачкой и бутылкой Sprite, точнее позади него, типа я тут не при чём и я не с ним. Я чуть не засмеялся. Парень был корейской внешности, он лишь улыбнулся, посмотрев на обложку журнала. Наверно, тоже держался изо всех сил, чтобы не засмеяться. Всё-таки мы оплатили за свои покупки, и Хёк потянул меня на выход, чтобы побыстрее убраться из магазина. Я прекрасно понимал его поведение. Стыдно. Так я и получил этот гей-порно журнал, и сейчас читал надписи гей-порно моделей и рассматривал голые тела мужчин. Худых и не очень, накаченных и не очень. Стыдно бы мне сейчас было, если бы Йесон сидел рядом и видел, чем я тут занимаюсь. У меня почти что слюнки капали. Может, я последний ивращенец, но мне побыстрее хотелось всё это попробовать с Чонуном. ~ Ещё два дня мы провели за работой. А в воскресенье выбрались в город. Поели мороженое, сладкую вату, попкорн, попробовали английского белого вина. Также покатались на всех аттракционах в парке. Больше всего мне понравилось колесо обозрения. Не удивляйтесь так, что мы постоянно гуляли во время командировки. Просто шеф дал нам реально отдохнуть от всех обязанностей, но и не забывал иногда завалить по голову работой. Почти каждый день мы выбирались в центр Лондона и гуляли-гуляли-гуляли. Я наделал море фотографий и мечтал о том, как буду их показывать Чонуну. Вспомнив о Чонуне, я повесил голову, и Хёк сразу это заметил. - Кюхён, ты чего такой расстроенный? Обиделся, что я обыграл тебя в боулинг? – я покачал головой в отрицательном жесте, - Тогда в чём дело? Гляди, как красиво тут! Это же не передать словами! И мы здесь в первый и даже, может быть, в последний раз. Давай, фотографируй, чтобы сохранить воспоминания на память, - улыбался блондин. Вид, и правда, был потрясающий. Я всегда любил закаты, но смотреть на них одному или вместе с Ынхёком не доставляло мне большой радости. Здесь не было Йесона, и я наконец-то осознал, как соскучился по этому заботливому взгляду, бархатному голосу и таким тёплым рукам. ~ Шеф объявил нам по почте, что продлил командировку ещё на неделю. С одной стороны мне здесь очень нравилось находиться, а с другой я скучал по дому и по своему парню. В один из дней я снова отправился в район Ламбет, где находилось огромное колесо обозрения. Лондонский Глаз – так оно называется. Ничего красивее и волшебнее этого колеса я никогда не встречал. Шеф у нас молодой, любвеобильный, весельчак и по жизни лидер. Я не ожидал, что он отправит мне на почту кроме очередной рутины все самые знаменитые места Лондона и достопримечательности с картинками, маршрутом и даже надписями. Как называется, где находится и даже, когда было построено. Сегодня обещали дождь в Лондоне, поэтому с собой я прихватил чёрный зонт и обул не промокающие тимберленды. Во мне проснулась совесть, и я хотел было предупредить Чонуна, что ещё неделю меня не будет в Корее, чтобы тот не волновался. Но потом я как-то совсем позабыл о нём со всеми этими обязанностями. Мы должны были приготовить к июню большой очень важный проект по мнению Ли Джуна, так как к нам наведывалась комиссия из Японии и гости из Китая. Все они, конечно же, имели дело с энергоснабжением и электросетями. Когда я добрался до Лондонского Глаза, подошёл чуть ближе и начал фотографировать колесо издалека, чтобы проявить потом плёнку и сделать альбом со всеми старыми и новыми фотографиями. Поэтому я решил объехать весь Лондон и запечатлеть на память как можно больше памятников английской культуры. Я, как и в том день, только без Ынхёка, зашёл в кабинку и сел на сидение рядом с окном, начав разглядывать всё интересное. Людей практически не было, это мне безумно понравилось. Человек, ответственный за колесо обозрения, включил механизм, нажав на кнопку у себя в кабинке, и колесо начало медленно двигаться, плавно поднимаясь. Вверху было нереально красиво, а высота захватывала дух. Отсюда был виден почти весь Лондон. Серое небо с чёрными тучами и капли дождя на стёклах кабинки только придавали какую-то мистику этому дню. Без шуточек Хёка было немного тоскливо, но я привык уже всегда и везде быть один, поэтому быстро забыл про то, что никого рядом со мной нет в такой замечательный день. Я лишь делал снимки. Внизу была видна река Темза, в которую падали уже крупные капли дождя, окрашивая синий цвет реки в тёмно-серый. Потрясающая архитектура зданий уже давно покорила моё сердце, но не превзошла готическую архитектуру Франции. Я там никогда не бывал, но смотрел в интернете различные фотографии и картины зданий. И они прекрасны. Когда-нибудь я обязательно слетаю во Францию, посещу Париж и сфотографирую Эйфелеву башню и много других достопримечательностей. Самое странное, что люди были, но никто не сел в мою кабинку. А кабинок всего тридцать две, но поместиться в каждой могут до двадцати пяти человек. В общем, даже здесь я был одинок. И только сейчас я понял, что всё-таки не до конца простил Йесона, как он и сказал. Я плохо с ним поступил, не надо было этого делать. По сути, не он должен меня раздражать, а как раз наоборот. Чонун во всём мне уступает, заботится обо мне, о моём здоровье, даже Лотоса принял в свой дом, хотя мог выкинуть его на улицу. А я лишь пользовался добротой Йесона, не знал границ. Он ревновал меня, но пытался этого не выдать, держась изо всех сил. А я специально его выбешивал. И в конце сказал такие грубые слова… Наверно, в тот момент Чонуну было по-настоящему больно слышать эти наставления: ухаживай за Лотосом, подумай над своим поведением, найди работу, а то маячишь перед глазами. И то, что я сказал про Ынхёка, что буду у него жить, что мы будем по полной развлекаться. Я как бы намекнул Чонуну, что без него мне будет намного лучше и, что он мне не нужен. А это неправда. Нужно извиниться, когда прилечу обратно в Корею.