Manque de conscience

Вспоминая ее прикосновения, тело все еще обдаёт жаром. Клод не думал, что его дочка когда-нибудь придет к нему посреди ночи. Что узкая полоска света из коридора разрежет темные покои. Что девушка будет поглаживать вечно холодными пальцами его скулу. —Папочка, у меня есть желание, которое можешь исполнить только ты. С этими словами Атанасия оставила невесомый поцелуй на его губах. Клод будто окунулся в то озеро с хищными водорослями. Не дав отстраниться дальше нескольких сантиметров, он взял запястье девушки и легонько сжал, а вторую руку запустил в золотистые волосы. Ее розоватые губы опьяняли сильнее любого спиртного, заставляя вечно серьезного императора терять голову. Атанасия, смущенная своими же желаниями, млела под ласками императора, рвано дыша. Не упуская такого момента, он скользнул во влажный жаркий рот, щекоча чувствительное небо. С приглушенным стоном Клод оторвался от припухших губ девушки, жадно вдыхая разгоряченный воздух. Он медленно начал развязывать ночную хлопковую рубашку, бесстыдно обнажая острые ключицы, белую кожу с голубоватыми венками и небольшую упругую грудь. Император сначала провел тонкими пальцами по шее, обводя ключицы, а потом прильнул губами, проводя носом от мочки до плеча, вдыхая нежный аромат цветов, что так до дрожи щекотал нос. Атанасия с пеленой возбуждения следила за ним, через раз заставляя себя делать вдох. Клод прошел языком до затвердевших сосков, покусывая солоноватую кожицу. Принцесса жалостливо всхлипнула, неосознанно выпячивая грудь навстречу проворному языку. Сам император был возбужден до предела, что показывал его член, оттянувший ткань ситцевого ночного халата. Но мысль о том, что он может передать ей всю свою ласку и любовь через прикосновения, а не слова, ведь говорить красиво он не умел, заставляла его ждать. Блондин не хотел ни причинять боль, ни торопиться, насколько бы сильно этого не жаждала девушка. Он был нежен, оставляя еле заметные красноватые отметины; внимателен и нетороплив, чтобы Атанасия запомнила эту ночь навсегда. Пока она не начала снимать с него халат. Скупой свет из коридора освещал худощавый, поджарый торс мужчины. Принцесса слегка огладила шею, затем плечи, грудь, царапая ноготками коричневатые соски. Обняла за талию Клода и припала губами к пульсирующей на шее венке. Она исследовала поцелуями каждую неровность тела, закаленного в боях. Когда, по мнению императора, она зашла слишком далеко, он уложил ее на кровать, наваливаясь следом. Халат спал окончательно, открывая каменную плоть с водянисто-белой каплей на конце. Вся сдержанность отошла на второй план от соприкосновения плоть к плоти. Клод жадно поцеловал шею девушки, сильно укусив кожу на ключице. Рукой он ласкал половые губы, то и дело проникая в промежность не дальше одной фаланги. Но и этого хватало, чтобы Атанасия задыхалась от приглушенных стонов. Как только принцесса была достаточна подготовлена для императора, он вошел. Сперва было медленно, потому что он привыкал к нахлынувшим ощущениям, как и Атанасия. Казалось, она забыла как дышать. Потом Клод начал двигаться внутри нее, целуя то губы, то шею, прикусывая мочку уха. Сколько себя помнил Клод, он никогда не кончал так быстро. Желание продлить это разрывало грудную клетку. Разгоряченное тело мужчины снова окунули в озеро. Но в этот раз это было не так приятно. Он резко поднялся, обнаружив себя лежащим на кровати с выступающими холодными каплями пота на лбу. —Сон. Просто сон, — шепотом говорил сам себе король. — Ее больше нет. Чертов сон.