red moles, terrible crimes

      — и наконец, твои последние слова, — улыбается Кан, протирая и так идеально отполированный нож. Мужчина примерно средних лет, лежит в его ногах, шокировано смотря на убийцу. Его галстук завязан туже чем должен быть и потому чуть-чуть давит на шею. Пиджак расстегнут и порван в некоторых местах. Глаза беспорядочно метаются то по огромному залу, который он принял считать самым безопасным местом, то на личных охранников, бездыханно лежащих у двери, то на киллера, что собственно убил их и собирается убить теперь главу компании по производству роботов. Такие уж заказы. — не хочешь говорить? — наигранно грустно тянет Тэхён и надавливает ногой на грудную клетку сильнее, — а так? Всё ещё нет? — ты… Ужас. Ужасен… И когда-нибудь… Поплатишься за всё, — хрипит мужчина с ненавистью глядя на парня, — ты монстр… Твоему соулмейту очень не повезло… — довольно! — рычит Кан, вскидывая над мужчиной нож и на секунду заметив там отражение своих глаз. Холодных, смотрящих с полным равнодушием, там нет места сочувствию или может быть ненависти, но… Подождите. Там мелькнуло что-то похожее на обиду. Или слова о соулмейте его настолько задели? Он нагибается над жертвой, не желая садиться на пол и пачкать брюки. Нож блестит в лунном свете, проникающем через огромное окно. Вот он замер на несколько секунд в воздухе, а потом разрывая тишину ночи проникает в сонную артерию. Крики стихают, только сдавленный вопль и вытекающая алая жидкость из уголка рта. — - м. мон…ст. р, — прохрипел мужчина последнее слово и замолк навечно, хотя рот его так и остался открыт в немом крике. Глаза закатились к потолку, так что осталось видно только склеру с лопнувшими сосудами. — вот и всё, — негромко сказал Кан в гробовой тишине и вытащил нож из горла, начиная неспешно протирать его, — бедный-бедный Чха Инун. Кто бы мог подумать, что все случится именно так? Что сегодня вечером ты не приедешь домой и не обнимешь свою семилетнюю дочь. Она не подарит тебе самодельную открытку и не расскажет об успехах в школе. Ты не поцелуешь свою жену и не сядешь за стол вместе с ней. Ты больше не ляжешь с ней в одну кровать и не увидишь перед сном ее любящие глаза. Откуда я все знаю? — задаёт риторический вопрос Кан, и не рассчитывая на ответ, — а ведь я следил за тобой все две недели, следил, когда ты был на работе, помогал дочке с домашним заданием и когда ложился спать. Именно из-за этого получилось такое прекрасное убийство. Мне нравится следить за чужими судьбами и ломать их, если этого захочет заказчик, — признаётся сам себе парень, убирая нож в чехол, и разворачивается, направляясь к двери, — пока, Чха Инун, хорошо пообщались, — улыбнулся тот на последок, перед тем как тихо выйти из дома.

&

      Кай ворочается в постели, пытаясь заснуть снова. Уже утро, или даже полдень, ведь за окном светло, но у Кая-то выходной. Спит сколько хочет. Точнее спал бы, если бы не эта режущая боль в шее. Парень касается больного места ладонью и тут же широко открывает глаза, ведь под подушечками пальцев чувствуется выпуклость. Путаясь в простынях, он падает на пол, на четвереньках подползая к огромному зеркалу на шкафу. Откидывая отросшие волосы и поворачивая голову вправо, тот рассматривает новую кровавую родинку на шее. — нет-нет-нет, только не это, только не снова, — выдыхает Кай, то касаясь то убирая руку от родинки, — ну зачем ты это делаешь? Зачем мучаешь меня? Когда ты прекратишь убивать неповинных людей? Ты палач 24 людям… — жалобно стонет он, сворачиваясь клубком прямо на полу и погружаясь в воспоминания.

Flashback

      Старушка покачивается на кресле качалке, неспешно вышивая какую-то сложную картину. На ее лице отражаются языки пламени, пожирающих дрова в старом камине. У её ног сидит мальчик, примерно семи лет. Он укрыт клетчатым пледом и с интересом рассматривает учебник с яркими иллюстрациями. — бабушка, бабушка! Смотри, а ведь я уже по слогам умею читать! — неожиданно воскликивает тот и в доказательство читает несколько строк из книги, — «пусть только кто-нибудь из людей полюбит тебя так, что ты станешь ему дороже отца и матери, пусть отдастся тебе всем своим сердцем.» — «русалочка» Андерсена? — поглядывает на внука старушка, — прекрасная сказка с очень печальным концом. К сожалению, наш избранный не всегда может так-же чисто любить в ответ. И в конечном итоге слепая любовь может привести к печальным последствиям, — вздохнула она, прикрывая глаза, будто отдаваясь воспоминаниям. Внук смотрел на нее с интересом и удивлением, хоть и понял из ее слов только «избранный» Ему всего семь лет, но он уже знает что-то о жестокости этого мира. В нём есть такое понятие как соулмейты. Это два человека похожие друг на друга характером и внутренним миром. Внешние признаки совсем не влияют на него. Он может быть тёмным или светлым, низким или высоким, а может вообще быть девушкой. Вспоминает слова бабушки Хюнин. Вот только, есть одно но. За каждое убийство, совершенное соулмейтом, у его избранного появляется красная родинка. И вроде бы, убийство это ведь не что-то повседневное. Это не съесть конфету или прочитать книгу. Но Кай слышал о том, что в Сеуле, его родном городе, последние 20 лет случаются много преступлений и даже убийств. Хотя Кай даже и представить не может, что его избранный может оказаться убийцей. Исключено. Вот только… Бабушка никогда не рассказала о своем соулмейте. — бабушка! А расскажи о своем избранном, пожалуйста! Ты никогда не говорила про это, мне интересно какой у меня дедушка, — неожиданно просит Кай и с надеждой смотрит на старушку, потупившую взгляд в стену. — нет, — резко отрезает та, но видя как внук уже недовольно надул губы, объясняет, — дорогой, давай так. Ты еще слишком мал, когда тебе будет 13 я расскажу, — улыбается та. — но я не хочу ждать еще шесть лет! — недовольно хлопает ладошкой по полу мальчик, но не увидев реакции, успокаивается, — хорошо, бабушка. Только не забудь! — не забуду, — улыбается та и возвращается к вышиванию.